Сергей Женовач: «Развалить систему просто, построить — нужен талант»

11.05.2012

Наталия КАМИНСКАЯ

15 мая известному режиссеру, педагогу РАТИ (ГИТИС), создателю и художественному руководителю молодого московского театра «Студия театрального искусства» Сергею Женовачу исполнится 55 лет. Мы встретились с ним в театре, где нет никаких признаков подготовки к юбилейным торжествам, зато полным ходом идет работа над спектаклем «Москва — Петушки» по поэме в прозе Венедикта Ерофеева.

культура: Почему «Москва — Петушки»? Вроде бы «СТИ» слывет театром классики, и вдруг достаточно современный текст, к тому же с ненормативной лексикой...

Женовач: Ближе всего нам настоящая литература, в которой заложены элементы игры и сценичности. Жизнь коротка, у нас не так много времени, чтобы преодолевать несовершенства материала. Хочется получать удовольствие от занятия театром и вступать во взаимодействие с миром талантливых авторов. Ведь не только ты трудишься над произведением, но и произведение работает над тобой.

Для меня «Москва — Петушки» — это большая литература, образчик русской словесности. Вы давно перечитывали эту вещь? Там на самом деле не так много мата. Я на эту тему уже много раз говорил, еще раз повторю. Русское народное мышление, уходящее корнями в древность, завязано в том числе и на мате. Он часть российской культуры, которая вошла в наш быт, и стыдиться этого не нужно. В мате содержатся корни смеховой культуры. Без шуток ниже пояса невозможно представить себе ни Рабле, ни Шекспира, ни русские народные сказки, ни творчество протопопа Аввакума. Я, представьте, никогда в быту не матерился. Но сейчас почувствовал даже аромат этого языкового слоя и удивляюсь, как же я раньше этого не знал? Другое дело, что есть сквернословие, есть матерщина, которая унижает достоинство человека. Однако у Ерофеева крепкое слово не направлено на личность, оно просто констатирует ситуацию. Перед нами высокопоэтичное произведение с тонкой и глубокой образной структурой. Здесь присутствует жанр путешествия, мистификации, «мениппеи», организованный вокруг алкогольной темы.

культура: Ваши ученики, ставшие режиссерами, сейчас нарасхват в российских театрах. В чем секрет Вашей школы?

Женовач: Я сам пришел в педагогику благодаря своим учителям Петру Наумовичу Фоменко и Розе Абрамовне Сироте. С Петром Наумовичем мы прошли в ГИТИСе целых 20 лет. Начиная со второго набора, я занимался режиссерскими группами, и это стало для меня потребностью. Скажу банальность, но режиссерская профессия неуловима. Режиссер — это совершенно особое мышление. Научить нельзя, можно создать некие условия. Ведь поставить один-два спектакля способен любой интеллигентный, умный человек. А чтобы стать режиссером, надо воспитывать в себе структурное мышление, ощущение целого, чувство композиции. Главное — разбудить в человеке творческое начало и веру в себя. Знаете, есть у нас в самом первом семестре такое давнишнее упражнение — мы просим студентов назвать качества, присущие режиссерам. И начинается: воображение, умение философствовать, разбираться в музыке и живописи…

культура: Слышать окружающую жизнь…

Женовач: Вот-вот, этот список можно продолжать до бесконечности, и один человек не может обладать таким количеством свойств. Что-то дано, а что-то надо приобретать.

культура: Но Вы же не всех берете, а только способных. Есть какие-то критерии?

Женовач: Когда человеку нравится заниматься театром, а не умничать, не самовыражаться, это видно. У нас на факультете набор превращается в предварительные занятия. Они приходят со своими затеями, спектаклями, эскизами пространства, с предполагаемой музыкой для будущих спектаклей… Мы даем задания: из представленной режиссерской экспликации за несколько дней приготовить и показать этюды и отдельные сцены. Все рождается у нас на глазах, и уже в момент поступления мы видим способность ребят развиваться и меняться.

культура: А Вам важно их отношение к литературному первоисточнику? Ведь существует, грубо говоря, два типа режиссеров: те, которые вчитываются в автора, и те, для кого текст — только отправная точка.

Женовач: Мне кажется, это деление достаточно условно. Занятие театром — коллективное творчество, тут много участников. Один человек ничего в театре сделать не в состоянии, только слушая и воспринимая друг друга, люди приходят к чему-то новому. Когда же побеждает режиссер, а все остальные его обслуживают, или один центральный артист окружен «гарниром», или художник все под себя подмял — для меня это не искусство драматического театра. То же соображение отношу и к литературному первоисточнику. Если ты все время находишься под автором, ты не открываешь новый театральный ход, ты просто послушный читатель.

культура: У Вас был сложный опыт работы в Театре на Малой Бронной, где пришлось хлебнуть всех прелестей репертуарной системы. Не считаете ли Вы, что наша привычная театральная система себя изжила?

Женовач: Что касается репертуарного театра, это наше историческое достижение и оно далеко не исчерпано. Здесь очень важно услышать время и понять, что перед нами не кондовая застывшая система, а гибкая структура.

Дело не в системе. Развалить просто, но чтобы построить, нужен талант руководителя. А перевести наше театральное хозяйство в формат проектов — это, я считаю, преступление на сегодняшний день. Если хочешь так — делай антрепризу. Но есть понятие театра, оно сродни консерватории, музею, библиотеке. Если мы не хотим смотреть в глаза жлобам и ждать, когда нас на улице обхамят, мы не имеем права отринуть это понятие. Другое дело, мы получили сегодня то, что нельзя назвать полноценным репертуарным театром. Некие застывшие скопища людей, которые боятся жизни, потому что они абсолютно не защищены — ни пенсиями, ни зарплатами, ни возможностями трудоустройства. Вот они и прячутся за слова «театр-дом». Думаете, контрактная система решит все проблемы? Ничего подобного! Прежде чем поднимать руку на штатные единицы, надо людям социальную защиту обеспечить.

Нам с вами повезло — мы застали времена большого стиля: Эфрос, Любимов, Товстоногов, Додин… У театров были свои манеры высказывания, свой круг зрителей. А нынешнее «проектное» мышление превращает театр в новогодний стол, накрытый по принципу «что вам угодно». Театр — это в первую очередь художественный лидер. Менеджер, интендант может создать гениальные условия для работы, но он не может родить сценическую идею. Эти люди явно преувеличивают свои возможности.

культура: В «СТИ» работают только Ваши ученики или Вы берете артистов и со стороны?

Женовач: Плохо это или хорошо, не знаю, но у нас театр частный, актерский состав — двадцать человек, это особые условия жизни. Вот Вы спрашивали меня о выпускниках-режиссерах. Я сужу по себе. Мне повезло, что есть возможность заниматься собственным делом. Но ведь позади время, когда после ухода с Малой Бронной я три года был вне театра. Спасибо Малому театру за предложение о сотрудничестве. Понимаете, когда ты молод, полон идей и можешь работать сутками, а тебе не дают реализоваться — это преступление! Самый продуктивный режиссерский возраст — от 30 до 40, после накапливается усталость, появляется страх повториться. Мы уже потеряли несколько режиссерских поколений, упустили их активный возраст. Как бы это не случилось и с нынешним поколением.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть