С.Ф. и его красавица

17.08.2012

Татьяна УЛАНОВА

У народной артистки и прекрасной женщины Ирины Скобцевой — юбилей. Повод для пышных торжеств и откровенных мемуаров. А она разложила на столе две толстенные книги о муже, роскошный фотоальбом, выпущенный к 90-летию Сергея Бондарчука, «гроссбух» с набросками для будущего издания — о нем же. И если бы не вопросы «Культуры», говорила бы только о любимом, не о себе…

(фото: РИА Новости)Скобцева: Я была духовной наследницей Сергея Федоровича и всегда считала, что должна продолжать его дело. Борьба за возвращение «Тихого Дона». Организация патриотического кинофестиваля в Волоколамске. Реставрация «Войны и мира» — низкий поклон за это директору «Мосфильма» Карену Георгиевичу Шахназарову… Вот, смотри, у меня написано в тетрадке: «С.Ф.». То есть что я сделала для него? Выпуск воспоминаний и фотоальбома. К 90-летию — памятник в Ейске и передача вещей в музей. Вечер в Доме кино. В том же, 2010-м, закрытие Московского кинофестиваля было посвящено любви — актрисы и режиссера. Мужа и жены. На трех экранах крутили ленты с нашим участием. Был чудесный закадровый текст. Сама я от слез ничего не видела. Но когда встала и оглянулась, то заметила, что люди тоже встали. И глаза у многих были мокрыми. Такой эмоциональный подарок преподнес мне Никита Сергеевич Михалков.

Скобцева: А Фестиваль российского искусства в Канне завершился показом «Войны и мира». Представляете? Курортно-пляжный, жаркий, красивый Лазурный берег… После показа ко мне ринулись зрители. Стали целовать... Позже в Италии была устроена ретроспектива фильмов Сергея Федоровича.

культура: А какие будут торжества у Вас? Творческий вечер?

Скобцева: Ну что вечер? Придут люди, станут произносить речи… Я этого не хочу. И постараюсь уйти от общественных мероприятий. Лучшего праздника, чем в кругу семьи, не представляю. Для меня важно то, что делают сын, внуки. Вот три дня была у Феди на съемках «Сталинграда». В удивительных декорациях. Не поверите — он буквально окунул меня в ту страшную войну, которой я рядом-то и не видела. Папа работал в Главном управлении госметеослужбы и должен был остаться в Москве. А я, мама и бабушка уехали в Новоузенск Саратовской области. Помню, только устроились, я вышла во дворик и увидела верблюда. Он тоже посмотрел на меня. И плюнул. Вскоре маму забрали на трудовой фронт. Молоденькая москвичка, интеллигентка, театралка, она рыла окопы под Сталинградом. Замерзла чуть ли не до смерти — спасибо людям, втащили ее в барак, отогрели. После этого папа, у которого благодаря работе было много друзей по всему Союзу, перевез нас на «кукурузнике» в Куйбышев. А в 44-м мы вернулись в Москву. Отец пережил войну, но потом нервы стали сдавать. Один инфаркт, второй, третий… Здоровье было сильно подорвано. Он рано ушел, к сожалению… У нас была чудная маленькая семья. Я — единственная дочка. Обласканная. Красивые мама с папой. Бабуля — голубоглазый ангел, которую я очень любила.

(фото: РИА Новости)

культура: Вы ведь родились в Туле…

Скобцева: Да. Хотя моя мама — москвичка, а бабушка, как теперь говорят, — из ближнего Подмосковья. Когда-то в Италии Сергей Федорович, рассказывая о том, что в нем намешано много всяких кровей — сербская, болгарская, украинская, уточнял: «Только Ирина — пуро руссо». Но это не так. По маминой линии у нас кого только нет: греки, грузины, армяне, евреи… Семья была купеческой. Мои предки — меценаты — собирали иконы. Во время революции, конечно, все было отнято. А в 35 лет бабушка осталась без мужа. С двумя детьми. Мыкалась по России. Жила у сестры в Баку. Потом обосновалась в Туле.

Мне было года три, когда папу с большим повышением перевели в Москву. Хотя с Тулой я потом была связана еще долгие годы. Летом уезжала «на откорм» к тульским друзьям родителей. Там меня сразу ставили на амбарные весы. Живым весом принимали. И живым весом отправляли назад.

К слову, в три года я уже знала, кто такой дедушка Толстой. Потом, подростком, бывала с подружками в разгромленной Ясной Поляне, где бессменный хранитель Николай Пузин рассказывал нам — с придыханием: «Вот это прешпект, по которому гулял Толстой». А спустя много лет, выпивая с Бондарчуком по стопочке в кафе у ворот, он же говорил: «Сергей Федорович, когда вы здесь, у меня анестезия души…» Они дружили. Несколько сцен «Войны и мира» были сняты в имении Толстого.

культура: Почему Вы сразу не стали поступать в театральный?

Скобцева: У нас была интеллигентная семья, где походы в театр считались нормой. Но образование должно было быть классическим. Университетским. Я не стала перечить родителям. Хотя школу окончила очень плохо. Даже ужасно. Еще в Куйбышеве подхватила малярию, и перед выпускными экзаменами она проявилась. Меня и сейчас часто трясет — мерзну даже летом. Но вот думаю: какими же мы были дисциплинированными. Родителям даже в голову не пришло попросить для меня освобождения от экзаменов — я все сдавала как в тумане, с приступом, с температурой сорок. К счастью, при поступлении в университет знания откуда-то всплыли. Училась я хорошо. И курс у нас — на искусствоведческом отделении истфака МГУ — был очень благодатный. Все мои подружки теперь имеют хорошие должности. А я, благодаря актерской профессии, смогла вживую увидеть то, что в течение пяти лет смотрела в темной аудитории на диапозитивах: Прадо и Уффици, Гойя и Микеланджело…

культура: Это правда, что студенткой Вы были увлечены иконописью?

Скобцева: Я — так, малевала. А вот Сергей Федорович серьезно занимался живописью и писал иконы. «Во всем самоучка, но проклятый реалист», — не раз говорил он о себе. Конечно, «бацилла» передалась детям и внукам. Алена рисовала. Федя окончил художественную школу. Про Костю и не говорю — у него собственная манера. У нас с Сергеем Федоровичем были общие любимые художники. И он хорошо их копировал. Однажды ко дню рождения написал мне «Ирисы» Ван Гога. Такие красивые!

культура: А в другой раз, кажется, из полена Толстого вырезал?

Скобцева: Да… В последние годы Бондарчука обвиняли Бог знает в чем. Он же занимал ответственные должности. Но никогда ими не пользовался. И много работал. Мой день рождения в конце лета. А это всегда экспедиции. Мукачево, Дорогобуж — там снимали «Войну и мир». Ну, где какой подарок купишь? Вот полено попалось — он сделал мне Толстого. Похожего на Герасимова, но не важно. И с Федей они что-то творили здесь, на даче. Сохранилась даже фотография, где отец с сыном вырезают из дерева апостола Петра. В основном, правда, Федя делал рогатки… Помню, в Ватикане купила крохотную фигурку Богоматери. Приехали домой — Сергей Федорович смастерил из кусочка дерева Серафима Саровского, так они и стоят у меня рядышком… А в Мукачево при помощи одной только столовой ложки из снега слепил Наполеона.

Пойдем, покажу его живопись. Портрет Аленушки и Феди… Христос с бездонными глазами… Костик маленький… Борис Годунов… Жены-мироносицы… Монастырь в Теряево… Над моей кроватью — Богоматерь, необычная, светлая… Его автопортрет… Натюрморты...

культура: Когда же он успевал?

Скобцева: А вот сидел, думал о работе. И рисовал. Иногда — между съемками. Ел мало, курил много. Передышкой для него было занятие живописью. А каникулами — наши совместные съемки у других режиссеров. Мы хулиганили, разыгрывали друг друга, наслаждались свободой. В Питере бегали по букинистическим магазинам. Книжки для меня — самое большое удовольствие. В компьютере не могу читать даже сценарии. А вот открою старенький томик — там пометки бондарчуковские. И такая радость на душе!

(фото: РИА "Новости")

культура: Кино Вам уже не доставляет удовольствия?

Скобцева: Что-то не везет… Когда не стало Сергея Федоровича, дети, пытаясь отвлечь от грустных мыслей, стали подталкивать меня: снимайся, снимайся. Я много работала. Были сериалы, трагедии, комедии. Вдруг предлагают сериал про больную опереточную актрису, которая завещает квартиру чужой женщине — сиделке. И так взволновала меня эта роль! Я стала думать о ней. Задавала вопросы режиссеру. Но мы не поняли друг друга. Кроме того, на каждый день был новый текст. И линия поведения героини — «как пойдет». Я отказалась. А тут звонок из Екатеринбурга: «Хотим предложить вам роль. Мамин-Сибиряк. «Золото». — «Даже не буду читать. Согласна». А сама думаю: классика же! испортить не могут!.. В роли моего сына — Сережа Безруков. И опять интересная драматическая роль. В двух планах: жизнь реальная и внутренняя. Героиня кается, ходит чуть ли не во власянице, занимается самоедством. В отчаянии даже поджигает себя. Мы сыграли на одном дыхании. А когда я пришла озвучивать, выяснилось, что второй план — внутренняя жизнь героини — исчез. Остался только сюжет. Что ж, артист — фигура зависимая.

культура: К счастью, Ваша фильмография — это немалый список достойных фильмов и прекрасных ролей. Начиная с Дездемоны...

Скобцева: Вот, вот… После «Отелло» и «Поединка» журналисты только и спрашивали, как я стала «мисс Шарм» Каннского фестиваля и как познакомилась с Бондарчуком. Я подумала: хватит про красоту. И пошла сниматься к великому Барнету в «Аннушке». Роль — от молодой девушки до бабушки. Под глазами лигнин. Седые волосы. Ну, натуральная старуха. Только спустя много лет, пересматривая сцену объяснения в любви Пьера с Элен, я поймала себя на мысли: «Боже мой, какой небесной красоты женщина!» Верите? У актеров такое бывает — когда ты полностью отстраняешься от себя. И видишь на экране только героиню. Сижу и думаю: какая же дура! зачем же так измывалась над собой? Сегодня я с удовольствием сыграю любую старуху. Но тогда-то мне было лет тридцать…

(фото: ИТАР-ТАСС)

культура: Когда свои морщинки стали появляться, переживали?

Скобцева: Знаешь, что… Такую ты тему затронула… Они у меня появились, когда ушла Алена. Я худела, чернела, не жила. Посмотри, вот моя девочка. В «Тихом Доне»…

культура: Простите. Наверное, хорошо, что Сергей Федорович не увидел этого фильма?

Скобцева: Да, да… Все не то! Не надо было ему браться. Но «я дал слово Шолохову» — это было важнее. Сначала написал 20 серий, затем — 15, 13, 9… А потом пришел какой-то министр и сказал, что лучше эти деньги отдать на сельское хозяйство. И отдали…

Ну, лучше я тебе его предков в альбоме покажу. Вот дед. Льняная тройка. Папаха. Усы висят. Борода. Какой красавец казак, а?! И бабушка — в платьице со стоечкой, с рюшечками. Жених с невестой — его родители. «Широкоформатным» Сергей Федорович был в маму.

культура: Сережа, сын Федора, на него похож, по-моему.

Скобцева: Нет, на меня. Лицо кругленькое. Но это пока маленький еще.

культура: Так женился уже. У вас вообще мужчины рано создают семьи.

Скобцева: И слава тебе, Господи! Наверное, все однолюбы.

культура: А Костя?

Скобцева: Развод ничего не значит. Такая ситуация была... Как-то сидим с ним, разговариваем. Он: «Ты расстраиваешься, когда про тебя что-то пишут. Но, ба! Что про меня сочиняют! Такой-сякой, клейма ставить негде!» А я отвечаю ему словами Алены: «Прости. И отойди».

культура: Нечасто, наверное, удается всех собрать?

(фото: РИА "Новости")

Скобцева: Конечно, все много работают. Но что меня греет — мы дружны. Костя, приступая к новой роли (а в этом году у него десять фильмов), советуется с Федей. Федя, показывая мне свою работу, рад выслушать замечания, пожелания, восторг и даже негодование. А принцип у нас в семье — по отношению и к студентам, и к детям — всегда был такой: не ругать. Не разрушать. Сначала — вселить уверенность. И только потом — деликатно сказать об ошибке.

культура: Говорят, внуков любят больше, чем детей. А правнуков?

Скобцева: Поверите ли — нашу беседу я хотела начать именно с правнучки. Юлия Константиновна — человечек, соединивший в себе имена моих мамы и папы. Когда ушла Алена, я думала, что не смогу общаться с малышкой. Внутренне была не готова. Сейчас ей уже четыре годика. Она прелестна! Танцует, слушает музыку. Секретничает со мной. Прошу: «Юляш, иди ко мне, пошепчемся…» Вдруг она признается: «Я же только тебе могу сны рассказывать. Это ж я все выдумываю». Вроде: ты-то понимаешь… А недавно нокаутировала меня. У нас был интимный разговор. Я хотела подарить вещицу, которая ей понравилась. Юляшка сначала взяла, прижала к себе. А потом поставила обратно: «Ну, ты же любишь это… Куда же ты будешь смотреть, когда этого не будет?» Вы понимаете? В таком возрасте — такой глубины мысль! Философская. Потом добавила: «Ну, когда тебе совсем-совсем это будет не нужно, ты мне отдашь…» Я была потрясена. Какое счастье, что у нас такая девочка! Только растет быстро… Вроде вчера еще был комочек. А тут мне прислали фотографию — она на пляже. Малышка, а уже в купальничке. И мальчика обнимает. Ох!..

культура: Что Вы сами хотели бы пожелать себе сегодня?

Скобцева: Есть две державные задачи, которые я должна выполнить. Пока не расскажу, о чем речь. А мне лично нужно только здоровье.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть