Михаил Мессерер: «На звание «бананового короля» Кехман не обижается»

27.07.2012

Елена ФЕДОРЕНКО

27 июля в Михайловском театре — событие. В премьере новой редакции балета «Дон Кихот» танцуют Наталья Осипова и Иван Васильев. Поставил спектакль Михаил Мессерер — воспитанник московской школы и продолжатель знаменитой династии. Вопреки извечному балетному противостоянию двух столиц Михаил Мессерер бросил якорь в Петербурге, и с его приходом (первой работой стало «старомосковское» «Лебединое озеро») Михайловский театр начал всерьез конкурировать со старшим братом — Мариинским.

.pngкультура: К названию Вашей должности главного балетмейстера Михайловского театра прибавилось слово «приглашенный». Что изменилось?
Мессерер: Теперь у меня больше возможностей отсутствовать в Петербурге.

культура: Питер для Вас город депрессивный?
Мессерер: Нет, красивый и стройный. Но семья — жена, дочка, сын — в Лондоне, и я стараюсь чаще бывать с ними. В Петербурге же хочется с толком использовать каждый час пребывания, все время в репзале или офисе.

культура: Как складываются Ваши взаимоотношения с художественным руководителем балета Начо Дуато?
Мессерер: Отлично. Начо — хореограф, тонко чувствующий нюансы человеческого тела и движения. Стоит посмотреть его кружевное «Без слов», и все станет ясно. Моя область — классика, сам я не сочиняю новой хореографии, и что может быть лучше, чем работающий с нашими артистами корифей?

культура: Мне казалось, Дуато в Питере быстро затоскует и замерзнет...
Мессерер: Что вы, он вполне весел. Знаете, можно быть счастливым с друзьями в холодном подвальчике и тосковать в роскошном дворце, если там тебе не рады.

культура: Как Вы попали в Михайловский театр?
Мессерер: Я работал приглашенным педагогом в Мариинском, и Махар Вазиев познакомил меня с директором Михайловского Владимиром Кехманом, который в тот момент думал о постановке «Лебединого озера». Вот я и предложил спектакль Большого 1956-го года. Кехман меня поддержал, хотя, знаю, было много голосов против. То, что идея успешно осуществилась — целиком и полностью его заслуга.

культура: В Москве не утихают страсти по поводу перехода Натальи Осиповой и Ивана Васильева из Большого в Михайловский. Не прокомментируете?
Мессерер: Мне не хотелось бы углубляться в подоплеку произошедшего. Я уважаю господина Иксанова, люблю Большой, вырос в нем, дружу со многими, кто там работает, и не могу принимать чью-либо сторону в споре между Большим и Михайловским. Но, скажем, на Западе переход артиста в другой театр — явление нормальное. Странно, если бы этого не происходило.

Эти потрясающие ребята так танцуют, что раздвигают представления, существовавшие в балете до них. В частности, представления об амплуа. Работая с ними над «Дон Кихотом», понимал: они многое делают по-другому, нежели нам привычно. Они настолько неординарны, настолько талантливы, что порой на репетиции у меня захватывает дыхание. Иной раз задаюсь вопросом, а нужно ли их поправлять? Хотя профессионально понимаю — нужно, и вижу, что именно необходимо улучшить.

культура: Вы поставили в Михайловском «Лебединое», «Лауренсию», теперь — ударными темпами — «Дон Кихота». Чем еще занимаетесь в театре?
Мессерер: Театр стремится сделать все, чтобы классика не страдала, сохранялась в достойном состоянии. Например, в этом сезоне мне пришлось взглянуть редакторским глазом на нашу «Баядерку». С недавним печальным уходом из жизни Никиты Долгушина встала задача следить за его утонченной «Жизелью», иначе исполнители быстренько ее растрепят, превратив в груду отсебятины... Впрочем, так происходит с любым спектаклем, как только он выходит из-под контроля.

культура: В последние годы театр на слуху, к нему относятся с интересом. А о любой серьезной труппе судят, прежде всего, по исполнению классики. Мы можем сколько угодно говорить об универсальности артиста, но все-таки, каково артистам танцевать сегодня классику, а завтра — свободную пластику? Не страдает ли качество того и другого?
Мессерер: Стараемся, чтобы одно не приносилось в жертву другому и все происходило органично.

культура: И все-таки: каково лицо Михайловского театра?
Мессерер: Сегодня лицо нашего театра — балеты Начо Дуато.

культура: Классику и современность трудно совмещать в одной труппе?
Мессерер: С идеей прививки актуальной хореографии труппе я носился с самого начала своей работы в Михайловском. Есть же в Европе компании, хорошо танцующие и классику, и современное. Кстати, на днях мы с женой смотрели в Ковент-Гарден вечер молодых английских хореографов, моих бывших учеников. Восторг! Британцы сейчас подняли модерн на абсолютно новый уровень.

культура: Недавно было объявлено, что в Михайловском будет танцевать Марсело Гомес из Американского балетного театра в качестве приглашенной звезды. Каково Ваше к этому отношение?
Мессерер: Хотим, чтобы лучшие танцовщики мира приезжали в Михайловский театр. А Марсело уже с большим успехом выступал у нас в «Лебедином» этой весной.

культура: Ваша «Лауренсия» по хореографии Вахтанга Чабукиани была названа английскими критиками одним из трех лучших спектаклей лондонского балетного сезона. Несмотря на то, что параллельно с Вами в Лондоне выступал Большой театр. Чем было вызвано обращение к этому спектаклю? Суламифь Мессерер танцевала в «Лауренсии»?
Мессерер: Нет. В Большом балет Крейна поставили только в 1956 году, к ХХ партсъезду, мама уже ушла на пенсию. В нашей семье и мама, и мой дядя Асаф всегда с пиететом говорили о Чабукиани. Мама дружила с Вахтангом, они вместе танцевали в Москве. Хотелось, чтобы хореография Чабукиани жила и чтобы ее было интересно смотреть сегодня.

культура: Это трудный спектакль для танцовщиков?
Мессерер: Весьма сложны главные партии, которые Чабукиани ставил на себя и на Наталию Дудинскую. Сейчас танцуют Наташа Осипова и Ваня Васильев. В меру своих сил я сделал спектакль по мотивам постановки Чабукиани, не претендуя на буквальное возобновление.

культура: «Пламя Парижа», которое ждем в следующем сезоне, видимо, будет в том же духе?
Мессерер: Меня давно смущало отсутствие в репертуаре российских театров балетов из «золотого фонда» ХХ века — слишком зияет эта брешь, особенно если взглянуть с Запада, где пекутся о своем наследии. Забыв собственную историю, трудно выбрать верный вектор движения в будущее. В 1930-е и 1940-е годы, несмотря на людоедский режим, а может, вопреки ему, создавались мастерские произведения. Да, моя версия «Пламени» будет ближе к оригиналу Василия Вайнонена 1930-х годов, нежели прекрасный авторский спектакль Алексея Ратманского. Правда, мы пока не знаем, когда состоится моя постановка...

культура: Но ведь «Пламя Парижа» было заявлено прессе господином Кехманом на январь 2013 года.
Мессерер: В декабре у нас премьера «Ромео и Джульетты» Дуато. Во второй половине сезона хотим показать одноактную постановку еще одного современного автора. Мы не Парижская Опера, у нас всего три зала. А фактически — два. Делать спектакли еще и в традиционном жанре — практически невозможно. Но в идеале нам хотелось бы погрузить труппу в работу над каким-то новым для афиши балетом классического направления, когда появится возможность. Кехман много работает над тем, чтобы реконструировать театр, открыть новые залы, что принципиально важно для развития труппы.

культура: Он обижается, когда его называют банановым королем?
Мессерер: У Володи прекрасное чувство юмора. Он сам шутит: «Я не банановый король, я банановый император!» Любит расспрашивать, познавать и, по-моему, стал разбираться в театре лучше, чем многие профессионалы. Мне сразу понравился его стиль руководства: не диктует, но задает вопросы, которые направляют мысль подчиненных в нужное русло. Я сам такой.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть