Маквала Касрашвили: «Два гения определили мою судьбу»

16.03.2012

Лидия НОВИКОВА

Она всего лишь пять лет проработала в Большом театре, когда Борис Покровский доверил ей пуччиниевскую Тоску. Правда, худсовет сомневался, справится ли 28-летняя грузинская вокалистка с этой сложнейшей партией? Маквала Касрашвили спела тогда пятый премьерный спектакль «Тоски». В первых выступали мастера — Галина Вишневская и Тамара Милашкина. И вот уже 42 года Касрашвили исполняет эту партию. Коллеги не перестают удивляться ее мастерству и технике вокала. И все отмечают, что в ней нет ни певческого, ни человеческого самолюбования. Как говорит Елена Образцова, Маквала Касрашвили и сегодня украшение Большого театра.

культура: Кто еще из знаменитых певиц мира поет или пел в 70 лет на сцене Тоску?

Касрашвили: За весь оперный мир сказать не могу, а в России, наверное, никто.

культура: Почему Покровский все же рискнул дать Вам Флорию?

Касрашвили: Эта партия всегда была для меня желанной. С Зурабом Соткилавой мы еще в тбилисской консерватории исполнили третий акт «Тоски», и я влюбилась в нее. На репетициях Покровского в Большом театре я все время сидела в зале и впитывала все, как губка. Со мной работала блестящий концертмейстер Лиля Могилевская, а таких профессионалов, как она, в мире единицы. Когда я выучила роль, мы пошли к Борису Александровичу. «Ну-ка, ну-ка, спой!» — предложил он мне. Лиля села за рояль, и я от начала до конца все пропела и проиграла. Тогда-то Покровский и решил дать мне возможность спеть премьеру, хотя не все были с ним согласны.

культура: О каких ролях мечтали в Большом?

Касрашвили: Конечно, о Татьяне в «Онегине», которую пели Вишневская и Милашкина. Правда, была уверена, что мне ее не дадут. И вдруг Покровский предлагает мне эту роль и сам вводит в спектакль, которым дирижировал Мстислав Ростропович. Два гения работали со мной над образом Татьяны, а потом и Наташи в «Войне и мире». Я познала с ними некое высшее представление о профессии, о жизни. Если бы не было встречи с такими великими мастерами, думаю, я могла бы остаться просто рядовой певицей, кто знает? Это они определили мою судьбу.

культура: Во времена опалы Ростроповича и Вишневской, когда от них многие отвернулись, Вы встречались с ними. Были ли творческие связи?

Касрашвили: В 1989 году я пела в Вашингтоне Сантуццу в «Сельской чести» Масканьи. Ростропович дирижировал там Национальным симфоническим оркестром США. Он предложил мне исполнить «Военный реквием» Бриттена, сочинение, посвященное композитором Галине Вишневской. Я с радостью согласилась и выступала с Ростроповичем не только в Америке, но и во Франции, Англии, Испании, Японии.

культура: В последнем интервью великой Джоан Сазерленд есть свидетельство об «Онегине», который Вы пели на гастролях Большого театра в Париже в 1969 году: «Героиней была совсем молодая певица с нехарактерной для русских фамилией. Она потом работала в Мет и Ковент-Гарден, где сделала карьеру. Ее голос — темный, совсем не славянский, понравился мне». Как же начиналась Ваша карьера в Метрополитен-опера?

Касрашвили: В 1975 году Большой театр гастролировал в США. Я пела главные партии в «Игроке» и «Войне и мире», а во втором составе — Татьяну. Получила прекрасную прессу. Дирекция Мет предложила мне через четыре сезона петь Татьяну в их новой постановке «Евгения Онегина». Контракт был подписан, но из Госконцерта сообщили, что Большой театр не отпускает меня. Оказалось, одна наша ведущая певица сама захотела петь в Америке. Но министр культуры Демичев оставил в силе мой контракт. И я полетела в Нью-Йорк.

культура: Интересно, а каковы отношения между звездами в оперных театрах мира?

Касрашвили: Во время работы в Метрополитен меня поставили на страховку Кати Риччарелли в «Бале-маскараде». Ее партнером был Лучано Паваротти. Я сидела на репетициях. Однажды Паваротти, пропев первый акт, спустился в зал и сказал, что устал, пусть его заменит другой тенор. Катя последовала его примеру и предложила вызвать меня. Я спела следующие два акта. Стою за кулисами, как она проходит и говорит: «Молодец! Теперь я буду петь». И вдруг, после спектакля, Паваротти знакомит меня со своим импресарио. Тот сразу приглашает на прослушивание, но я не пошла к нему, решив остаться со своим. Зураб Соткилава позже пел Отелло в Италии и подружился там с Паваротти, бывал у него дома. Как-то Лучано сказал ему, что знает русскую певицу, такую черненькую, с длинными волосами, сопрано, но фамилии не помнит. Она, говорит, вышла на сцену, да так спела, что я сказал Кате: «Если ты дашь этой русской допеть до конца, тебе не видать Амелии».

культура: Как дальше складывалась Ваша карьера?

Касрашвили: Дирижером того «Бала-маскарада» был Джузеппе Патане. Однажды он спросил, а есть ли у меня семья? Ответила, что нет. «Вы должны остаться в Америке, — сказал он.— Вас ждет большая карьера. В вашем возрасте с такими данными сейчас нет никого». Но я не могла об этом даже и подумать.

культура: Как попали в Ковент-Гарден?

Касрашвили: Получила приглашение от дирижера Колина Дэвиса петь моцартовскую Донну Анну. Работала в Ковент-Гардене четыре сезона. В 1981-м пела с непревзойденным басом Руджеро Раймонди. С ним снят фильм-опера «Дон-Жуан».

культура: Уже более десяти лет Вы руководите оперной труппой Большого. Как чувствуете себя в этой роли?

Касрашвили: Комфортно. Спасибо генеральному директору Анатолию Иксанову. Это он предложил мне такую должность. Когда я засомневалась и сказала, что хочу еще петь, он только и ответил: «Да пойте, пожалуйста!» И я пою Тоску и Турандот. Кстати, «Турандот» идет у нас в постановке Франчески Замбелло — знаменитого американского режиссера. В новом сезоне Франческа будет ставить в Большом «Травиату» Верди. А что касается труппы, то в ней 49 солистов. Характер у меня не конфликтный, стараюсь с коллегами быть дружелюбной, помогаю с проблемами, которые могу решить, слежу за репетициями, вводами в спектакли, консультирую, передаю опыт молодым.

культура: Кто из молодежи сегодня на олимпе мировой оперы?

Касрашвили: Всех не перечесть. Для меня это Анна Нетребко. Два тенора — немец Йонас Кауфман и перуанец Хуан Диего Флорес. Грузинская певица Нино Мачаидзе.

культура: Кого бы Вы отметили из современных режиссеров?

Касрашвили: Дмитрия Чернякова и Дмитрия Бертмана. У каждого свой почерк. Но оба они вышли из Покровского. И оба продолжают его традиции психологического оперного театра.

культура: Кстати, как вам работалось с Дмитрием Черняковым в «Евгении Онегине»?

Касрашвили: Мне нравится с ним работать. В его постановке пою Ларину. Убедилась, что Дмитрий идет от музыкальной драматургии и работает над каждым характером детально, скрупулезно.

культура: Авангард в опере принимают далеко не все. Дмитрий Бертман даже заметил, что самым модерновым может стать спектакль, поставленный сегодня в стиле эпохи автора. Нам всем не хватает красоты минувших времен, сказал он, этих отношений, сегодня уже странных...

Касрашвили: Согласна. В «Геликон-опере» я была удивлена, как Бертман разыграл действие «Аиды» на крохотном пространстве. Красиво! Потом посмотрела видео «Нормы» Беллини в его испанской постановке. Пела Мария Гулегина. Поняла, что режиссер Бертман разговаривал с ней о состоянии ее героини в каждой мизансцене, каждой фразе, как это делал Борис Александрович.

культура: Кто входит в Ваш ближний круг?

Касрашвили: Дружу с Галиной Вишневской и Еленой Образцовой, с Тамарой Синявской, с Зурабом Соткилавой, Бадри Майсурадзе. Нас объединил дорогой всем театр. Благодарна судьбе, что она подарила мне еще одного друга — Аллу Демидову.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть