Корона танцевальной империи

10.02.2012

Елена ФЕДОРЕНКО

Ровно 75 лет назад — 10 февраля 1937 года — в 11.00 началась первая репетиция Моисеевского ансамбля. Тогда он назывался Государственным ансамблем народного танца СССР.

Игорь Моисеев повторял, что его жизнь выстраивал Нежданный Случай, но, конечно, лукавил. Хотя, когда в Большом театре зашла в тупик работа над новым балетом «Футболист», спасти ситуацию совершенно случайно предложили именно ему, 24-летнему артисту и эрудиту Моисееву. И он спас. Следом поставил «Саламбо», «Три толстяка» и прослыл борцом с балетной рутиной.

Прослыть-то прослыл, но рутина сопротивлялась. Моисеев был отстранен от работы. Предложил создать при театре студию народного танца, но тут уж друзья и враги сплотились: «Долой! Моисеев сделает из Большого пивную!» Он не отчаялся, добился открытия своего ансамбля и победил.

В дневнике танцовщик Игорь Моисеев записал: «Если классический танец восклицает: «Как красива мечта!», то народный танец говорит нам: «Да здравствует жизнь!» Он выбрал жизнь. Воинственный XX век войдет в историю, как время рождения мирного и гениального феномена — Ансамбля народного танца Игоря Моисеева. Танцы моисеевцев упрямо корректировали ход истории: первые гастроли в Париже отменили «железный занавес», гастроли в США противостояли «холодной войне». Быстрые пассажи ног, ослепительные улыбки, летящие локоны, стук каблучков растапливали сердца повсюду. В коммунистические времена моисеевцы предваряли дипломатические миссии. Может, стоит продолжать?

Что делал Игорь Моисеев? Изучал фольклор, рифмовал его с невероятно вымуштрованными телами подопечных (их он воспитывал в Школе, открытой во время Великой Отечественной войны), а народы мира открывали в поставленных им танцах свою историю. Станцевали моисеевскую «Бульбу» — и в Белоруссии ее считают народной пляской. А украинцы не сомневаются, что лихие запорожцы именно так, по-моисеевски, заходились в «Гопаке». Аргентинцы и вовсе уверены, что их пастухи отплясывали «Гаучо» в том виде, как придумал Моисеев. Он диктовал моду не только на танцы — после «Партизан» Европа стала носить кудрявые шапки, а-ля папахи. А после русского перепляса в европейскую моду вошли алые сапожки.

Каждый спектакль, а у Моисеева любой танец — спектакль, непременно стареет. Почему же, в противовес законам театра, танцевальные программы моисеевцев неподвластны разрушению и смотрятся так, словно только рождены? Быть может, из-за стихийного оптимизма? Бессмертны, похоже, и его заповеди: «все умеют всё», «сегодня ты солируешь, завтра — в «едином строю», «все танцуют, как один человек» и «никому никаких поблажек».

Видимо, Моисееву удалось открыть редкий закон танцевальной универсальности и создать особую танцевальную планету, жители которой легко переходят из одной танцевальной культуры в другую и работают с точностью кремлевских курантов.

Когда уходит гений, рушится и его дело. Но только не в случае Моисеева. «Полк Игорев» в полном порядке и сегодня. Чтобы проверить, пойдите на концерт — хоть юбилейный, хоть рядовой. Впрочем, рядовых у моисеевцев не случается.

Мы встретились с заслуженной артисткой России, лауреатом Государственной премии СССР Ириной Моисеевой — супругой Игоря Александровича.

культура: На вопрос, в какое время он хотел бы жить, Ваш муж отвечал: в пушкинскую эпоху.
Моисеева: Он считал, что это был великий период взлета русской культуры. Поражался тому, как смог Пушкин превратить сказки, услышанные от неграмотной Арины Родионовны, и народные песни, записанные в Михайловском, в образцы высокой поэзии.

культура: Но Моисеев и шел пушкинским путем в танце: изучал фольклор и дарил ему новую жизнь.
Моисеева: У него была фантастическая память, мог часами читать наизусть Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Алексея Толстого. При постановке «Цыган» страницами цитировал поэму.

культура: В беседе накануне 95-летия Игорь Александрович, вспоминая друзей, начал читать «Полтаву»: «Мгновенно сердце молодое / Горит и гаснет...»
Моисеева: Для него искусство было реальностью — не меньшей, чем жизнь. При загруженности и отсутствии досуга он никогда не досадовал, что нет времени пойти на премьеру или концерт, — все оставлял и шел, и радовался. В живописи разбирался как блестящий искусствовед, профессионалов его знания поражали. С ним никогда не было скучно, он мог заинтересовать сразу, с первой фразы — это удивительное качество, которого я, пожалуй, ни у кого больше не встречала.

культура: Как Вы познакомились?
Моисеева: Я пришла в ансамбль из Школы Большого театра в 1941 году, в 16 лет. Через месяц, когда началась война, весь коллектив отправили на Урал — это была и эвакуация, и гастроли. Там мы и узнали характер И.А., почувствовали несгибаемость его духа. Все артисты были молоды, но были и те, кому еще не исполнилось 16. Он стал для нас внимательным отцом, его забота казалась удивительной: следил, чтобы молодым доставалось побольше сливочного масла, добывал сахар. Уезжали мы в жару и думали, что ненадолго, у многих не оказалось теплых вещей. Любыми правдами-неправдами Моисеев доставал нам куртки и ватные штаны. Знал все: кому нужна телогрейка, кто заболевает, у кого появились первые признаки недоедания. Тогда же, в военные годы, я получила от Моисеева свои первые туфли на каблуках, о которых мечтала. До сих пор не могу объяснить: откуда в мужчине, у которого тогда не было детей, взялась родительская хватка? Мы жили в вагонах, сами разгружали-загружали реквизит и костюмы, и Моисеев никогда не отлынивал — работал на равных со всеми. Был строг: мог отругать за беспорядок в теплушке. Считал, что беспорядка не должно быть и в головах: наблюдал, что мы читаем, а вечерами, если не было концертов, собирал всех вместе и рассказывал про Большой театр и про страны, в которых мы побываем. Мечты сбылись. Я была счастлива в ансамбле.

культура: Почему в прошедшем времени?
Моисеева: Говорю про жизнь, когда я танцевала. Конечно, я и сейчас в ансамбле, помогаю по мере сил. Здесь мой второй, а может быть, и первый дом.

культура: Для Моисеева ансамбль тоже был домом?
Моисеева: Он жил ансамблем. Приходил в свой кабинет даже в выходные дни и не уставал — ведь люди не устают от интересной работы.

культура: В середине прошлого столетия «железный занавес» впервые приоткрыли для моисеевцев. Вас называли «послами мира». А сами артисты понимали, что выступают миссионерами?
Моисеева: Понимали, что мы представляем страну, что наш коллектив — единственный в мире, второго такого нет.

культура: В быту И.А. был сложным человеком?
Моисеева: Вы имеете в виду, был ли он капризен в еде? Нет. Почти равнодушен и неприхотлив, но свежий ужин, как в каждой нормальной семье, ждал его на столе всегда. Я старалась, чтобы он не тратил время на домашние заботы. Он вообще на внешнюю сторону жизни обращал мало внимания, ему важнее были работа и увлечения: история искусства и философия, филателия и шахматы, любил сыграть в бильярд и разложить пасьянс. Это было гораздо важнее еды. Зато что он любил, так это чай. Хороший черный чай: им начиналось утро и им же заканчивался вечер.

культура: Часто вспоминают афоризмы Моисеева. Артисту: «Что ты падаешь, как доллар?», о своей жизни: «Путеводитель по странам и континентам», в качестве совета: «О прошлом помни, но живи настоящим».
Моисеева: Удивительно, но он никогда не лукавил, говорил только то, что чувствовал. Руководил коллективом, представлявшим лицо коммунистической страны, и оставался беспартийным. Это, конечно, не нравилось. Восемнадцать раз ему настоятельно рекомендовали пополнить ряды КПСС. Знаете, что он ответил на вопрос, почему не вступает в партию? «Я верю в Бога и не хочу, чтобы меня за это прорабатывали на партсобраниях». Тогда отстали, поняли, что бесполезно…

Сегодня Ансамблем Игоря Моисеева руководит его верная ученица, народная артистка России Елена Щербакова.

культура: Вы всегда широко празднуете дни рождения: и ансамбля, и Игоря Александровича. Что нас ожидает на этот раз?
Щербакова: 75-летие ансамбля отметим тремя концертами. 16 февраля лучшие российские ансамбли народного танца и ведущие музыкальные коллективы поздравят моисеевцев в Концертном зале имени Чайковского — на нашей родной сцене, где ансамбль работает с 1940 года. И.А. поставил здесь все свои произведения. Будет творческая перекличка. К примеру, моисеевцы танцуют «Калмыцкий танец»…

культура: Тот самый, что стал классикой мировой хореографии?
Щербакова: Да, а калмыцкий ансамбль «Тюльпан» поздравит нас своим народным танцем. Вот из таких пересечений и рифм составлен первый концерт. Он завершится общим танцем «Праздник труда» Игоря Моисеева, где отдельное «слово» берет каждая республика.

культура: А 17 февраля — иные гости?
Щербакова: Да, знаменитые ансамбли из стран СНГ и коллективы, созданные в Европе после европейских гастролей моисеевцев 1946 года. Ведь все профессиональные ансамбли народного танца — и в нашей стране, и в мире — создавались по модели ансамбля Моисеева и при непосредственном участии И.А. Очень приятно, что артисты приезжают с удовольствием. Все ощущают дефицит общения: выступлений наших европейских коллег мы не видели более двух десятилетий… В эту программу включен сюрприз: покажем премьеру сербского и македонского танцев, поставленных болгарским хореографом Живко Ивановым на музыку Димитра Христова. Эта «Балканская сюита» хорошо дополнила подготовленные к юбилею «Танцы славянских народов».

культура: Понятно, что для заключительного гала 21 февраля Большой театр Вы выбрали не случайно...
Щербакова: Это будет сольный концерт нашего ансамбля на исторической сцене Большого театра, неразрывно связанной с именем Игоря Моисеева. Где бы мы ни танцевали, нам задают вопрос: как у вас все так ловко получается? Мы решили ответить «Класс-концертом», в котором И.А. показал весь процесс творчества, проложил «Дорогу к танцу». Будет и моисеевская классика — всегда встречаемые на ура «Партизаны», «Жок», «Гаучо», русское «Лето» и недавно восстановленная сюита «На катке». Ее танцует молодежь, и выходит абсолютно новая история. Практически премьера.

культура: Моисеев верил, что ансамбль сохранится?
Щербакова: Конечно, верил и сделал все, чтобы мы продолжали его дело. Что бы ни случалось в мире и стране, ансамбль всегда работал: и в военные годы, и в августе 1991-го, когда под окнами гудели гусеницы танков, И.А. говорил: «Закройте окна, продолжим работу». Понятно, что второго Моисеева не будет, он — единственный. Но он воспитал помощников, все мы прошли его школу — сначала как артисты, потом как педагоги-репетиторы. Продумал задания — и каждый четко отвечает за то, что делает. И.А. много лет назад начал создавать грандиозный цикл «Танцы народов мира», и в его формате есть вакансии: у нас, к примеру, отсутствуют ирландский и индонезийский танцы. В год столетия Игоря Моисеева в программу были включены два корейских танца, поставленные хореографом из Кореи. И.А. они пришлись по душе, он благословил нас на продолжение этой работы.

Постепенно молодежь осваивает бесценную моисеевскую кладовую, ведь им поставлено около трех сотен танцевальных опусов. Недавно восстановили «Словацкую польку», «Танец казанских татар» и блистательную зарисовку «Кавалеры», в которой через край бьет актерская энергия.

культура: В ансамбле успешно прошла смена поколений, какое по счету сейчас?
Щербакова: Думаю, седьмое. В сентябре мы приняли в коллектив двадцать молодых артистов — все выпускники нашей Школы.

культура: На Ваш взгляд, Моисеев был бы доволен тем, как нынешняя молодежь исполняет его танцы?
Щербакова: Думаю, да. Все, что поставил И.А., сложно, и мы никогда не опускаем планку, скрупулезно отрабатываем каждую деталь. Если начнут уходить мелочи, то в результате не останется ничего.

культура: И.А. считал важными гастроли по России. Этой традиции соответствуете?
Щербакова: Саратов, Самара, Тольятти — среди первых, кто увидел юбилейную программу. После праздничного марафона в Москве, по доброй традиции — два выступления в Петербурге, затем — концерты в Йошкар-Оле, Казани, Салехарде. Таковы планы на первые три месяца юбилейного года, которые завершатся гастролями по Венгрии.

культура: Расскажите о вашем недавнем триумфе в Париже...
Щербакова: Во Францию ансамбль приехал после 18-летнего перерыва и выступал во Дворце конгрессов. Произошло чудо: в самом большом зале Парижа все двенадцать концертов прошли при полном аншлаге. А ведь мы привезли только одну программу: французы попросили самые известные шедевры Моисеева. Когда танцевали «Партизан», зал вставал, а потом раздавался шквал аплодисментов.

Поначалу мы опасались, что аудитория будет почтенного возраста, что придут те, кто нас помнит, но публика молодела с каждым днем. Помимо отличной рекламы сработало сарафанное радио. Во время первого выступления ЮНЕСКО наградило ансамбль Медалью пяти континентов, а чуть раньше в Италии мы были удостоены Гран-при профессиональной хореографической премии ANITA BUCCHI за лучший спектакль. После такого грандиозного успеха ансамбль получил приглашение провести тур по городам Франции. Это особенно приятно — И.А. все новые работы показывал умной, избалованной и изысканной парижской публике.

культура: Видимо, голос крови. Его мать была наполовину француженкой, несколько детских лет он прожил в Париже.
Щербакова: Для него Франция была особой любовью. И.А. прекрасно говорил по-французски, и в 1955 году первым представлял великую российскую культуру во Франции.

культура: Трудно руководить ансамблем после И.А.?
Щербакова: А жить трудно? Ансамбль — моя жизнь.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть