Елена Ваенга: «Не пристало внучке контр-адмирала дискутировать с Собчак»

23.03.2012

Валерия КУДРЯВЦЕВА

Ваенга — название реки, на которой вырос город Североморск. Мало кто помнил бы об этом, если бы не сценический псевдоним уроженки столицы Северного флота Елены Хрулевой. С некоторых пор загадочное слово «Ваенга» — на устах миллионов.

Кто-то произносит это имя с придыханием, кто-то — пренебрежительно. Нет только равнодушных. Ваенга сегодня — явление яркое и самостоятельное. В ее репертуаре — баллады, старинные и современные романсы, русские народные песни и, конечно, свое, авторское. Певицу не очень часто увидишь по телевидению, в последнее время она крайне избранно дает интервью. Зато поклонников ее таланта ждут новые альбомы — один с живыми концертами и два студийных — после паузы в несколько лет.

культура: Елена, почему так долго не возникало новых дисков?

Ваенга: У меня не было возможности записываться — так получилось. Я дома не жила три года практически. Если посмотреть мой гастрольный график, вы увидите, что дни, проведенные дома, сводятся к количеству, от которого у любого нормального человека глаза на лоб вылезут: «Где же она жила?!» Примерно 60 дней за три года я провела дома. Что повлекло за собой трагические последствия в моей личной жизни, но зато я удовлетворила желание людей — нормальное — видеть меня и свое желание гастролировать, смотреть мир, давать концерты.

культура: Когда-то у Вас были планы учебы за рубежом. Но в Варшавской консерватории, посмотрев диплом Училища имени Римского-Корсакова, Вам вместо учебы предложили преподавать. А правда, что от поступления в консерваторию в Италии Вы отказались, потому что нужен был штамп в паспорте, а у Вас его не было?

Ваенга: Правда. Я была молода, у меня не было официальной росписи с супругом. Поэтому меня не впустили в страну. Кошмар, если бы впустили, я бы уехала на пять лет в Италию, и вообще неизвестно, как бы моя судьба сложилась. А так я, слава богу, осталась дома.

культура: То есть Вы это воспринимаете не как отступление от замысла, а как волю провидения?

Ваенга: Вот это Бог дал, и слава Богу. Я окончила театральный факультет, и несколько лет счастливейшего общения с Петром Сергеевичем Вельяминовым, поверьте, ни с какой Италией несравнимы.

культура: Одно из «последствий» учебы на курсе Петра Вельяминова — спектакль «Свободная пара» Дарио Фо. Несмотря на плотный гастрольный график, Вы еще играете его в Питере?

Ваенга: Да, конечно, и очень жалею, что не играю в других городах. Надеюсь, наступит тот светлый день.

культура: Другие театральные планы есть?

Ваенга: Да, есть еще два спектакля, которые надо просто успеть отрепетировать. Пьеса есть, режиссер ждет, а у меня времени нет, все где-то езжу.

культура: Кто Ваши театральные партнеры?

Ваенга: На данный момент — Андрей Родимов, мой сокурсник, он работал в театре Акимова долгое время. А сейчас… У меня не совсем профессиональный подход к делу. Я работаю только с теми, кто мне нравится по-человечески. У меня есть работа, которая меня кормит, а здесь я ничем не связана. Могу выбирать партнеров.

культура: Свои концерты Вы сами режиссируете?

Ваенга: У меня нет режиссера. Какое тут режиссерство — это живой организм музыки, я просто пою и разговариваю. Мне нравится общаться со зрителями. И люди, которые это обсуждают не с положительной точки зрения, просто никогда не бывали на моих концертах. У меня все в порядке со зрителем, а у моего зрителя со мной все в порядке. У нас нет друг к другу претензий.

культура: Какие из проявлений зрительской любви особенно тронули Вас в последнее время?

Ваенга: Могу вас уверить, это случается через день. Меня потрясли чеченские девушки — они всю ночь пекли чеченский хлеб и принесли его на концерт. Люди вяжут мне носки. Я, наверное, на первом месте по количеству вязаных вещей, подаренных поклонниками. Носки, рукавички, шапочки — у меня вся семья одета в это. Мило. Ну и я никогда не скрывала, что люблю соленые помидоры, закатанные с огурцами. Нас 17 человек, и мы после концерта прекрасно все это едим и очень благодарим людей, которые нам делают торты, пирожки, в Казани — чак-чак. Человек не должен это делать, купил билет на концерт, и все. А ночами печь пироги — это надо уж очень любить артиста. У меня много таких поклонников. Вспоминаю одного журналиста, он сказал: Ваенга поет для разведенок. Честно скажу: если встречу этого человека, плюну в лицо. Это даже не хамство — это быдлячество.

культура: Это то, что он услышал...

Ваенга: Я смотрю на своего зрителя и понимаю: он зачастую старше меня, умнее, образованнее и воспитаннее. И невольно задумываюсь: если у меня такие поклонники, значит, я неплохая артистка и неплохой человек. Не шучу, когда говорю, что по поклонникам сужу о себе. Если бы у меня на концертах 10-летние девочки рвали на себе футболки или 40-летние мужчины сдирали майки, царапали себя ногтями и орали: «Ваенга, я весь твой!», я бы задумалась: Лена, а что ты вообще делаешь, если к тебе такие люди приходят? Мои поклонники — отражение меня. Хорошая русская пословица: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. А для артиста: скажи мне, кто твой поклонник, и я скажу, что ты есть.

культура: У Вас очень проникновенные песни, за которыми читается большой жизненный опыт. Всегда пишете о том, что пережили лично?

Ваенга: Да. Это мои мысли, моя жизнь. Либо — ситуации, которые я увидела, переложенные в песни.

культура: То есть это не обязательно автобиографические истории? Просто что-то пропущенное через себя?

Ваенга: Мне долго не надо пропускать, я такой гиперхолерик. У меня реакция мгновенная. Если одного человека требуется уколоть иголкой, чтобы он почувствовал боль, то мне достаточно показать иголку, чтоб я ее почувствовала. Я же точно знаю, что она колется. Все остро, слишком остро, чересчур остро. Очень страдаю от этого. В творчестве я получила отдачу суперскую от такой особенности, а в жизни получаю по башке за нее.

культура: Не пытаетесь нарастить кожу, изменить себя?

Ваенга: Мне 35 лет! Кто вообще когда себя изменил? Изменил себя Серафим Саровский, хотя он с детства был уже святой. Человеку очень трудно менять себя и в 20, и в 30 лет, а уж дальше совсем невозможно. Кто может взять и характер себе поломать? Хорошо еще, когда человек понимает, что ему мешает в жизни, а когда не понимает... А с другой стороны, знаете, легко дуракам, они не знают, что они дураки.

культура: Кстати, характер зависит от места, где человек родился?

Ваенга: Конечно. Хорошо, что я — южных кровей человек — родилась на севере. Появись я на юге, думаю, Че Геваре не стоило бы рождаться. Была бы даже не достойной его подругой, а достойной заменой. Со своей борьбой за справедливость я вообще офигеваю, простите, по-другому не скажешь: вы же знаете эту историю, когда я сказала, что мне «Дом-2» не нравится? Сразу 118 газет написали, причем с сарказмом и издевкой: ах «Дом-2» ей не нравится! Люди, я или буду молчать, или буду говорить. Я заняла такую позицию: или молчу, или говорю правду. Врать больше не хочу — ни себе, никому. Раньше было единственное место, где я не врала, — сцена. А по жизни ухитрялась не только другим наврать, но и себе набрехать. От чего очень сильно пострадала. Но это уже плавный переход на личную жизнь, поэтому уйдем отсюда.

культура: То есть Ваш характер определяет Вашу судьбу?

Ваенга: Да, безусловно. У меня сначала идет эмоция, а потом реакция, вот и все.

культура: А как Вы реагируете на то, что Ваше творчество зачастую относят к шансону? И что такое вообще русский шансон?

Ваенга: Это очень сложный вопрос, на который я всегда буду отвечать. Русский шансон появился как противостояние музыке, которая надоела народу. Он по сей день делится на две части: блатной шансон и авторская песня — Розенбаум и Митяев с Бичевской и Арефьевой. Я не люблю блатняк, я это признаю, мне не нравится группа «Воровайки». Я очень люблю Розенбаума, я воспитана на его музыке. Какое отношение имею к шансону? В Санкт-Петербурге принесла свою музыку на радиостанцию, и люди — бесплатно, просто потому, что им понравилось, отнеся мою музыку к разряду авторской, — стали крутить. Поэтому я пять лет с утра до вечера крутилась на радио «Шансон» и радио «Петроград». Понимаете? Я приносила песню «Аэропорт» на все радиостанции — мне говорили: не формат. Потом «Аэропорт» получил «Золотой граммофон». Вообще меня считают шансонной певицей только люди, которые не были на моих концертах. Я головой отвечаю минимум за 4–5 жанров, в которых работаю. Есть вещи, которые доказываются только делами. Не надо долго объяснять, что ты грибной суп, — ты должна дать себя съесть.

культура: Какие же жанры — Ваши?

Ваенга: Давайте раз и навсегда их определим. Попса — эстрада, рок — сто процентов — головой отвечаю за песни, которые пишу в роке. Латиноамериканская музыка — самая известная для широкого круга зрителей — босанова, я сочиняю, пою, и мы играем в босанове. Дальше — фолк-рок, сто процентов. Всегда пою народные песни и, конечно, бардовские. Пять или шесть жанров уже назвала? Вы когда-нибудь слышали песню «Шопен»? Скажите, «Шопен» в каком стиле написан? Ну вот, Вы смеетесь! Меня можно любить в десять раз меньше, чем группу «Битлз». Но, не зная моей музыки, говорить, что она плохая, — ну, это позор не для меня.

культура: Кроме театральных и эстрадных планов, есть в жизни что-то, чем Вам интересно заняться?

Ваенга: Очень хочу дописать альбомы, которые в голове. Мы тут с ребятами посчитали: на 4 альбома у нас собрано, по 15 песен в каждом, это много. Музыка — в первую очередь. А если уходить в мечты — хочу посадить парк. Как, где, когда — понятия не имею, но знаю, я это сделаю.

культура: Парк регулярный или рощу?

Ваенга: Рощу. Мне нужно действие сажания деревьев — не трех-четырех, это я уже делала. На Версаль не замахиваюсь, может, в поселке каком-нибудь, мне надо это для себя. Перед смертью скажу: я сделала, что хотела, — глубоко в старости, надеюсь. В последнее время некоторые общественные деятели вызывают у меня смехотворно-тошнотворную реакцию. Они так много говорят и ни хрена не делают. Мне иногда так хочется сказать: тетя, сними свои красивые очки в дорогой оправе от Шанель, пойди и сделай что-то реально полезное. Поэтому я говорю сама себе: тетя Лена, вместо того чтобы обсуждать тетю М., лучше пойди и сделай что-нибудь, чтобы никто не сказал, что это ты сделала плохо. А эти дебаты, разговоры, лозунги, крики… Давайте сделаем, давайте изменим... Давайте! Давайте — своими руками, вот и все. Я каждый день выхожу в парадную, в которой никто не моет полы. Надо взять тряпку и вымыть. Соседи еще и спасибо скажут. Что мы и делали.

культура: То есть Вы такие социальные поступки совершаете?

Ваенга: Не хочу о них говорить, но, поверьте, совершаю. Если я о них расскажу, они перестанут быть истинно социальными. Даю ли я денег детям больным? Да, даю. Сколько — мое личное дело. Помогаю ли я всем остальным? Чем могу, помогаю, что хочу, то и делаю, но все это мелочи. Глобально — не знаю. Мое последнее желание — не успокоюсь, пока не напишу письмо Путину Владимиру Владимировичу, с просьбой хоть как-то повлиять на ситуацию с «Домом-2». Достала меня эта дюже поганая программа. Не могу на эту помойку смотреть. Позиция многих людей: не нравится — переключи кнопку. Не хочу. Потому что я в свои 35 переключу кнопку, а в 15 лет чувак не переключит, он будет это дерьмо смотреть. Я ненавижу эту программу и иже с нею. А когда Собчак после этого умудряется переходить на личности... Я не буду ее трогать. Не пристало мне, внучке контр-адмирала, разговаривать с нею. Не вижу ни смысла, ни чести для себя опускаться до такого. Но я очень хочу как-то повлиять на такие ситуации, как «Дом-2». Ну, правда, это беспредел. Позор нашего телевидения в данный исторический момент.

культура: Вы вообще не смотрите телевизор?

Ваенга: Перестала. «Мою планету» смотрю. Поймите правильно, я эмоциональный человек. Перешла на фильмы. С января посмотрела всего «Гарри Поттера», 4 сезона сериала «Альф», «Братья Гримм», «Пираты Карибского моря», «Властелин колец», несколько фильмов с Одри Хепбёрн. Смотрю, короче, одни сказки. Прочее надоело.

культура: А отдыхать любите?

Ваенга: Нет. У меня с этим большие проблемы психологического свойства. Это очень плохо. Я сбегаю с островов — в прямом смысле слова. Тут же начинаю разговаривать на местном языке, доставать билеты, срочно, придумываю историю, почему мне надо домой. Шесть-восемь дней — и все, труба. Отдыхать не умею совсем.

культура: На сегодня что для Вас задача максимум — в творчестве и жизни?

Ваенга: В творчестве — продолжать в том же духе, совершенствуя себя и музыку. В личной жизни — думаю, я поставлю жирную точку тем, что сейчас скажу. Я бы хотела родить здорового ребенка и начать воспитывать его как человека, за которого мне будет не стыдно перед людьми и Богом. Это, наверное, для меня самое важное. Хочу приносить близким людям только радость, легкость, чтобы они не нервничали и не страдали из-за меня, попытаться исправить то, что я натворила за 35 лет. Для меня этот возраст переломным оказался. Не ожидала, что именно в 35 меня жахнет по башке. Я всегда говорила: ко мне любила приходить совесть, а тут она пришла и, смотрю, не собирается уходить. Я уже разобралась в себе, нашла причину всех своих бед. Самое страшное, что она во мне. Вы спрашиваете, что на данный момент для меня важно? Бабушку хочу очень в Париж отвезти. Бабушке 86 лет, она пока согласилась только на Владикавказ.

культура: Почему именно Владикавказ?

Ваенга: Она там родилась, замуж вышла. Сказала: когда будешь в Париже петь, тогда поеду.

культура: Надо срочно петь в Париже!

Ваенга: Да, надо же иметь какие-то несбыточные мечты. Поверьте, я познала, что это такое: сидеть на стуле, смотреть в стену и с ужасом понимать, что тебе ничего не надо. Кольцо, шуба — да я вас умоляю, машина — смешно, квартира — и что дальше?! И это не «зажирательство», это осознание, что все — фигня и мы помрем рано или поздно. Ощутила себя очень старым человеком в один день. Как будто мне 95. Правда, я очень совестливый человек. Очень вспыльчива, могу поругаться, подраться. 1 января этого года я влезла в серьезную драку, но правда была на моей стороне, она была доказана всеми вокруг.

культура: Как Вы нашли выход из фокусировки на стене?

Ваенга: Это самый сложный вопрос. Человечество так и не придумало выхода из депрессии. Терпите, ждите, спите, живите и просто ждите. Время, время... Только время. Не знаю, я работой спасалась, уехала и пахала, как лошадь ломовая. У меня любимое дело. Все говорят: ее как прорвало, то она по три-три с половиной часа, а тут совсем с ума сошла — по четыре поет. А мне, когда заканчивается концерт, страшно. Вот закончится, и все, и одиночество, и четыре стенки, и ты одна. Дурдом, вешалка, ничего не хочется, а хочется петь, петь, петь. Уххх! Все, давайте остановимся, а то получается какая-то исповедь...

Я прошу Вас: это интервью — слово в слово — выложите на моем сайте в гостевой. Чтоб потом я сама себе не сказала: такого не было. Нет, было! Вот, послушай сама, сядь и послушай! Это не просто я с вами поболтала, я сама с собой еще поговорила...

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть