Матс Эк: «С Барышниковым легко создавать новое»

29.03.2013

Елена ФЕДОРЕНКО

Матса Эка называют сумрачным шведским гением. По балетным меркам, он пришел к танцу поздно. Но сразу поверг зрителей в шок смелым развенчанием балетных мифов: лысые корявые лебеди в «Лебедином озере», Жизель в больнице для душевнобольных, подсевшая на иглу оторва Аврора в «Спящей красавице».

Негодование и хулы перекрывались восторгами от свежей экспрессии, выразительной эксцентричности и необычного пластического языка. Главные роли хореограф отдавал своей музе — знаменитой танцовщице Ане Лагуне. Став классиком в области танца модерн, Эк отважился войти и в драматический театр. Его мир — Мольер, Расин, Шекспир. Чеховский «Вишневый сад» и «Игру снов» Стриндберга в режиссуре Эка уже привозили в Россию.

28 марта возмутитель спокойствия, психолог и эрудит Матс Эк представил спектакль «Квартира» в Большом театре (премьерные показы продлятся до 31 марта). Восторги публики, как это часто бывает, наверняка сойдутся с гневом ревностных поборников классического наследия. Ведь «Квартира» Эка отнюдь не представляет собой тихую заводь. В 11 картинах-комнатах выясняют отношения вокруг шипящей плиты, страдают от непонимания рядом с биде, маршируют с пылесосами, нет-нет, да и поглядывают в сторону входной двери — не за ней ли надежда? В «Квартире» прописались многие артисты Большого театра, среди них Марианна Рыжкина, Мария Александрова, Кристина Кретова, Андрей Меркурьев, Ян Годовский, Иван Алексеев, Денис Савин, Семен Чудин. Почетную регистрацию получила Диана Вишнева, отложившая все дела, чтобы поработать с живой легендой современного танца. За несколько дней до премьеры хореограф ответил на вопросы «Культуры».

культура: Почему для Большого театра Вы выбрали «Квартиру»?
Эк: Это наше с Сергеем Филиным совместное решение. Обсуждались многие варианты, остановились на «Квартире».

культура: Первые новоселы появились 13 лет назад?
Эк: Спектакль поставлен в 2000 году для Парижской Оперы. Замысел возник в кафе, где я нередко сиживал и наблюдал из окна за переходящими улицу людьми. Их было много, и все — разные.

культура: Почему люди, которых Вы видели в открытом пространстве, вызвали ассоциации с закрытым миром дома?
Эк: Я не задумывался о жилищных условиях тех, кто переходил улицу и тем самым совершал привычное до автоматизма ежедневное действие. Но в лице и пластике каждого я различал минидраму: кто-то сумрачен и замкнут в себе, кто-то переживает и страдает, а кто-то оживленно беседует. Постепенно впечатления сложились в целое, составленное из зарисовок отдельных индивидуальностей, непохожих характеров, человеческих взаимоотношений — типичных и не очень.

культура: И Вы «заточили» впечатления в четырех стенах комнаты?
Эк: Люди, за которыми я наблюдал, только что покинули свои дома, выйдя на улицу в том состоянии, какое сложилось в их квартирах. К тому же во французском языке у слова «апартамент» — именно так называется этот спектакль в Европе — двойное значение: место, где мы живем, и — apart — «врозь», «разделение». Этот контраст я и хотел воплотить: надежды и расставания.

культура: Уже сейчас активно обсуждаются предметы, «населяющие» квартиру: кухонная плита, пылесосы и даже биде. По поводу последнего раздаются возмущенные возгласы…
Эк: Но это же узнаваемые предметы повседневного быта. Помещенные в несвойственную им обстановку сцены, они наполняются иным смыслом, становятся символами. Каждый обозначает место действия: гостиная, кухня, ванная комната, прихожая. Мне нужна была конкретная среда, где разворачиваются истории ссор, одиночества, ненависти. Что и есть жизнь. Спектакль сложен из зарисовок внутреннего мира разных персонажей. Например, женщины, которую никогда до конца не сможет понять мужчина. И наоборот.

культура: Вы привезли в Москву шведских музыкантов?
Эк: Да, квартет «Fleshquartet» — популярный и очень известный в Швеции. Вместе мы готовим уже третью 

постановку. У них классическое музыкальное образование, но исполняют они не только классику. Любят рок и импровизацию, живо находят то, что мне необходимо в каждом конкретном случае. В музыке «Квартиры», например, есть даже фрагменты, ритмически напоминающие Стравинского. Сами музыканты находятся в глубине сцены, сначала их даже не видно.

культура: Танцовщики кричат, бормочут…
Эк: Да, эта звуковая палитра тоже нужна.

культура: Российский зритель уже привыкает к современному танцу. И все равно предпочитает абстрактной пластике человеческую историю. Такие Вы и предлагаете.
Эк: Цели во что бы то ни стало рассказать человеческую историю я не ставлю. К тому же никогда не хочу веселить и развлекать публику. У меня нет никакой системы, никакой философии, нет даже собственной техники. Просто ищу воплощение интересных мне образов средствами своей профессии. Рад, что получается человечно.

культура: Артистами довольны?
Эк: О, да. Все работают отлично, не могу кого-то выделить. У танцовщиков мощная школа и богатый танцевальный опыт в классике. В моей системе координат им сложно, но не думаю, что они себя ломают. Скорее, речь может идти об освобождении и расширении своего опыта. Мои спектакли встречались с российской публикой, но сам я работаю с вашими артистами впервые. Эта постановка — мой ответ на богатые впечатления от русской культуры, которую я люблю и с которой неплохо знаком.

культура: Десять лет назад в Международный день танца Вы обратились к общественности с посланием, в нем были такие слова: «Танец — мышление с помощью тела. Существует много мыслей, которые может думать только тело». Сейчас Вы больше ставите спектакли на драматической сцене. Означает ли это, что слово Вам теперь интереснее, чем пластика?
Эк: Литература меня всегда интересовала, да и начинал я в кукольном и драматическом театрах. Сейчас почувствовал потребность вернуться к тексту: в нем иная, чем в танце, сила. Слово — мощный способ выражения мыслей и чувств, хотя и его я во многом воспринимаю через пластику — в моих драматических постановках всегда есть танец. Все равно он остается для меня главным. Сейчас ставлю балет в Стокгольмской Опере — «Джульетту и Ромео» на музыку Чайковского. В конце мая премьера.

культура: Обычно эта пьеса, во всяком случае, в балете, привлекает молодых художников. Вы же приходите к ней — опытным и мудрым.
Эк: «Ромео и Джульетта» (у меня имена главных героев переставлены — все-таки Джульетта «закручивает» сюжет) — из тех шедевров мировой культуры, что интересны всем и всегда. Конфликт основан на юношеской любви, любви беззащитной, которая, побеждая зло и насилие, разрушает себя. Сами молодые люди, конечно, не подозревают об этом. И даже в моем далеко не юном возрасте эта пьеса представляется достаточно интригующей. Потом, не забывайте, я тоже когда-то был молодым.

культура: Ваши переосмысления классики производили шокирующее впечатление. В «Спящей красавице» Аврора — наркоманка, Карабос — наркодилер, действие «Жизели» — в сумасшедшем доме, «Лебединое озеро» с угрюмыми босыми птицами… К переакцентировкам смыслов Вас вело желание эпатировать?
Эк: Нет, конечно. Мне были интересны и сюжеты, и музыка. Чувствовал в них потенциал, понимал, что его надо использовать в современном танце. Сразу после просмотра классических спектаклей в воображении возникали собственные образы — без «своего» нельзя ставить.

культура: Вашу жизнь окружили две великие женщины: мать Биргит Кульберг — создатель знаменитой шведской труппы «Кульберг-балет» и жена Ана Лагуна — непревзойденная исполнительница главных ролей в Ваших спектаклях. Это как-то определило судьбу?
Эк: В судьбу я не верю. Жизнь полна случайностей. Я тоже плод случайности: моя мама вполне могла не встретиться с моим отцом. А вот на характер, наверное, мама повлияла. Всегда понимал, какая сильная она женщина — одна вырастила троих детей. И, конечно же, я очень благодарен Ане. Тут тоже случайность: в Мадриде начала 70-х, во время гастролей Кульберг-балета, она пришла на кастинг в нашу труппу. Без этих двух женщин моя жизнь, конечно, была бы иной. Но кто знает — какой?

культура: А как Вы уживаетесь при Вашем спокойствии и уравновешенности с Аной, полной огня и испанской страсти?
Эк: Рядом с огнем и страстью кто-то должен оставаться умиротворенным и спокойным. Тогда огонь горит еще ярче.

культура: У Вас есть спектакли-посвящения: матери к 80-летию подарили «Старуху и дверь», недавно поставили для Михаила Барышникова. Есть ли еще спектакли такого формата?
Эк: Это какая-то неправильная легенда, о которой я уже слышал. У меня только два спектакля с посвящением: маме и папе. А для Барышникова я просто придумал спектакль «Место».

культура: Его партнершей была Ана Лагуна? О чем спектакль?
Эк: Да, и с ними работалось здорово. Очень ценю Мишу — с ним легко создавать новое. Два пожилых человека вспоминают главные моменты своей молодости и думают, что могло бы с ними произойти, если бы обстоятельства сложились иначе или они поступили по-другому.

культура: Йорма Эло недавно удивил читателей нашей газеты, сказав, что Ана Лагуна танцевала «Жизель» на девятом месяце беременности! И все ей было нипочем.
Эк: Слишком большое преувеличение. Это была не «Жизель», а «Лебединое озеро», и беременности шел пятый месяц. Разница, правда?

культура: Чем занимаются Ваши дети?
Эк: Дочь от первого брака — акушерка. Наши с Аной мальчики еще учатся: старший в университете, осваивает медицину, младший — в гимназии. С танцем не связаны. Это их выбор.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть