Петербург нашел себе новую «Невесту»

03.07.2018

Александр МАТУСЕВИЧ

Фото: Валентин БарановскийМариинский театр пополнил свою самую внушительную в стране коллекцию опер Римского-Корсакова: к семи уже имеющимся в репертуаре названиям добавили наиболее популярную «Царскую невесту».

Эта опера — ​не только самая востребованная в наследии Римского-Корсакова, но одна из самых часто исполняемых среди русского репертуара. В России она идет практически в каждом театре, в последние годы интерес к ней проявляют и европейские сцены (постановки в лондонском «Ковент-Гарден», берлинской Штаатсопер и пр.). Но в Петербурге она вдруг выпала из репертуара вовсе. В Мариинке уже давно сошла с афиши эпатажная работа Юрия Александрова 2004 года, где действие оперы было перенесено в сталинскую Россию. Недавно исчезла из репертуара Михайловского театра не менее экстравагантная версия Андрея Могучего, сменившая в 2014 году консервативно-живописную постановку Станислава Гаудасинского и номинировавшаяся в 2015-м на «Золотую маску». Еще задолго до начала реконструкции Петербургской консерватории перестала идти «Царская» и на сцене ее Театра оперы и балета. Словом, образовалась пусть и не столь долгая, но удивительная для столь хитового опуса пауза. Финал нынешнего сезона восстанавливает «Царскую» в городе на Неве в своих правах: после майской премьеры в Детском музыкальном театре «Зазеркалье» в конце июня, аккурат в день 110-летия со дня смерти композитора, новый ее вариант показали на XXVI фестивале «Звезды белых ночей».

Мариинка всегда была Домом Римского-Корсакова — ​здесь исстари имели вкус к музыке великого композитора и педагога, почти четыре десятилетия преподававшего в первом российском музыкальном вузе, что напротив театра, и приносившего одну за другой свои партитуры на императорскую сцену. Однако мировая премьера «Царской» (1899) прошла в Москве, в Частной русской опере Мамонтова, а канонический образ спектакля сложился уже в советское время на подмостках Большого — ​в живописном решении Федора Федоровского она и по сей день благополучно там обитает. Мариинка последние годы предпочитала ее исполнять в концертном варианте, что для такого по-театральному гениального опуса было немного странно, даже несмотря на царившую в этих показах выдающуюся Любашу — ​Ольгу Бородину.

Фото: Валентин БарановскийОчевидно, что над «Царской» думали, искали подход к новому прочтению: чтобы, с одной стороны, не впадать в бесконечную реплику габтовской нетленки, с другой — ​не множить вульгарные актуализации, каковыми оказались работы Александрова, Чернякова и Могучего, шотландца Пола Каррана, эстонца Теэта Каска. В итоге остановились на ярославском мастере Александре Кузине, удачно сделавшем в Концертном зале Мариинки в прошлом году щедринскую «Не только любовь». И не прогадали.

Визуальное решение (сценограф Александр Орлов) — ​разумный компромисс, попытка исследования возможностей традиционного спектакля. Минималистические, условно-абстрактные декорации и подробные, этнографически нарядные костюмы (Ирина Чередникова), немножко лубочно-парадные, исторические только на первый поверхностный взгляд, а по сути — ​аляповато китчевые, особенно у танцующей массовки в открывающей оперу сцене пирушки (хореограф Николай Реутов). Выбеленные стены храмов и палат, ведущая ввысь лестница — ​эту картину мы видим на звуках увертюры, когда проходит у оркестра тема невинной Марфы — ​она же будет, естественно, и в финале. Этому светлому миру противостоит черный массивный частокол, периодически опускающийся сверху и перекрывающий всю сцену — ​мир жестокой несвободы, опричного произвола. Доминирование черного с золотом в костюмах у палачей-охранителей Грозного — ​развитие той же темы: им оппонируют разноцветные, преимущественно сине-красные платья обитателей земщины.

Картинка уравновешивает конкретно-историческое и обобщенно-метафорическое, традиционное и новаторское. Понятно, что здесь не будет рассказа поверх истории Корсакова — ​Тюменева — ​Мея, не будет постмодернистского сочинительства. Кузин копает вглубь, для него это не лирико-бытовая драма на историческом фоне, а жуткая трагедия шекспировского размаха. Грязной — ​черный человек, разрушитель, запускающий весь механизм античной по своей безысходности и бессмысленности душевной агонии. Марфа — ​блаженная, почти юродивая, чиста настолько, что даже оторопь берет. Любаша — ​мстительная Медея, коварная и безрассудная Эболи, жестокая Леди Макбет, но одновременно — ​упрощенный, неглубокий вариант Катерины Измайловой, эдакой глуповатой и импульсивной русской бабы. Три центральных образа прочерчены четко и поданы выпукло, в лучших традициях русского театрального реализма. Не менее колоритны и второстепенные герои — ​растерянный в финале Собакин, абсолютно зеленый, сверхнаивный Лыков, омерзительный в своей притворной галантности Бомелий.

Фото: Валентин Барановский

Вокальные достижения новой мариинской продукции впечатляют. Особенно по части низких голосов. Роскошный баритон Алексея Маркова — ​идеальный опричник Григорий Грязной. Необыкновенно красивое, техничное и выразительное меццо Юлии Маточкиной — ​находка для партии Любаши. Мягкое, душераздирающее в своей искренности пение Станислава Трофимова — ​стопроцентное попадание в образ Собакина. На удивление убедительно, весомо в партии Малюты Скуратова прозвучал легкий бас Михаила Петренко.

Лирическая пара пока не столь интересна. Тенор Илья Селиванов — ​слишком молод и неопытен, даже в столь трафаретной партии, как Лыков, звучит довольно-таки школьно. Анна Денисова поет Марфу очень правильно, но несколько схематично и оттого неинтересно, особенно поначалу; финальная сцена безумия сделана гораздо профессиональнее. Певица не обладает выдающейся внешностью, столь желанной в этой роли, поэтому должна брать другим — ​идеальным, захватывающим пением и харизматичной игрой, — ​пока это задачи на вырост.

Еще один безусловный герой премьеры — ​маэстро Валерий Гергиев. Оркестр звучит небезупречно, координация его с хором (хормейстер Андрей Петренко) и солистами также оставляет желать лучшего, по крайней мере, точно известно, что в Мариинке эти компоненты бывают пригнаны куда четче. И тем не менее интерпретация — ​выдающаяся, ибо общий тонус исполнения, выразительность звучания, яркость подачи материала буквально ошеломляют.


Фото на анонсе: Валентин Барановский


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть