Анатолий Иксанов: «Никто не обещал мне, что будет легко»

17.02.2012

Елена ФЕДОРЕНКО

18 февраля исполняется 60 лет Анатолию Иксанову. С 2000 года он — театральный менеджер с опытом три с половиной десятилетия, директорствует в главном театре страны — Большом.

За эти годы Иксанову приходилось искать худруков, осваивать Новую сцену и закрывать сцену историческую, проводить глобальную реконструкцию. Он пережил «стройку века», дождался открытия, но следом снова наступили не самые простые времена.

культура: Как театральный менеджер Вы начинали в БДТ эпохи Товстоногова. Вспоминаете те времена?

Иксанов: Это лучшие годы моей жизни. Был молод, энергичен и имел счастье общаться не только с Георгием Александровичем, но и с потрясающей командой его артистов. Товстоногов был, конечно, коллекционером: он собирал в театре профессионалов и занимался отнюдь не только форвардами. Помню, когда меня брали на работу, он лично беседовал со мной сорок минут.

культура: Вы попали в БДТ со студенческой скамьи?

Иксанов: Сначала по распределению недолго поработал в Малом драматическом театре, когда молодой, интересный, многообещающий Лев Додин служил там очередным режиссером. Мы много времени проводили вместе на гастролях и во время репетиций. Кстати, когда Додин ставил «Татуированную розу» Уильямса, в спектакле был занят мой младший брат.

Конечно, двадцать лет в БДТ не прошли даром. Тогдашнее понятие «театр — дом» теперь почти забыто. Коллектив БДТ насчитывал всего-то 280 человек (сейчас даже смешно об этом говорить), включая и уборщиц, и великих артистов. Труппа — 70 человек. Все — одна семья. Заслуга Товстоногова — он уделял много внимания коллективу. Как только обнаруживалось, что внутри театра формируется какая-либо коалиция или «театр в театре», мастер сразу ожесточался и принимал меры. Мой театральный вкус развивался на хороших примерах.

Иксанов: Одиннадцать лет с Георгием Александровичем и девять — с Кириллом Юрьевичем Лавровым, человеком уникальным, которому важно было сохранить наследие Товстоногова как можно дольше. Было трудно, но он исполнил свою миссию. Я чту театральные традиции и считаю важным их беречь, это — от него.

культура: В нынешней не самой дружной семье Большого театра сколько человек?

Иксанов: Три тысячи.

культура: Какие качества необходимы генеральному директору первого театра страны?

Иксанов: Терпение. Самое трудное — не скатиться в эмоции, осмыслить, переждать, успокоиться. Помните, у Чехова: в нашем деле главное — не слава, не блеск, а умение терпеть? Вот я как раз про это. Помимо терпения, конечно, важны опыт и навыки театрального менеджера.

культура: Как я понимаю, с окончанием реконструкции проблемы не решены, а многие только обострились. Ваш круг забот сегодня?

Иксанов: Заботы прежние: развитие коллектива, обновление репертуара, поиск новых постановщиков и исполнителей. С другой стороны, продолжаются работы на исторической сцене. Все огрехи и недоделки приходится исправлять уже самостоятельно. Это нормально, потому что при колоссальном объеме работ, проделанных строителями, предусмотреть все невозможно. Проблемы вылезают только во время активной эксплуатации. Мы открыли театр и сразу, безостановочно, начали выпускать спектакли, возобновлять старый репертуар. Хотя на Западе принято определенный период времени отводить на адаптацию. Театры открылись, потом их «доводят» до ума. Так было в Норвежской опере, Ковент-Гардене, Парижской опере.

культура: Почему же не воспользоваться этим опытом?

Иксанов: Мы отказались от него, потому что коллектив истосковался по родной сцене, да и при моментальном включении в работу лучше видны недоделки. Много вопросов, которые приходится решать, и мы решаем ежедневно. Раз в неделю проводим совещания «под протоколы». Тема одна: что нужно исправлять. Встречаемся, и тоже еженедельно, с дирекцией по реконструкции, потому что с ее стороны остаются гарантийные обязательства.

культура: Мы можем судить о результатах исключительно по зрительской части. Но есть артисты, которые говорят о неудобствах гримерок и репетиционных залов.

Иксанов: Напомню, что реконструкция проводилась в историческом здании, а это неизбежно влечет за собой длинный ряд ограничений. Легче возвести новое здание и все предусмотреть. Мы же вписывались в здание, которое в XIX веке рассчитывали на труппу в 80 человек. Вписать в такой «модуль» трехтысячный коллектив сложно: потому и появились огромные подземные пространства, практически в два раза увеличившие объем театра. К счастью, получили Дом Хомякова, который целиком отдан под репетиционные помещения для оркестра и оперы. Никогда у оркестра и хора не было столь больших репетиционных залов. Верхняя репетиционная сцена исторического здания уникальна и оснащена современным балетным покрытием. Стараемся, чтобы там репетировали только артисты балета, а опера — в большом репетиционном зале Новой сцены. Есть в историческом театре и еще один огромный балетный репзал, к которому примыкают еще два.

культура: Они-то и стали притчей во языцех?

Иксанов: Потолки этих залов скошены, невозможно было разрушать памятник архитектуры, раздвигать пространство. В одном из этих залов занимается миманс, которому не нужно, как вы понимаете, репетировать балетные поддержки, рассчитанные на высоту. Второй зал предназначен для утренних классов, в их программу поддержки тоже не входят. Есть еще балетные залы во вспомогательном корпусе. Возможностей немало.

культура: А к гримеркам без окон артисты привыкают?

Иксанов: Конечно. И во вспомогательном корпусе немало гримерок без окон. По все той же причине: памятник. Легче, когда строишь заново: в здании Новой сцены — не самом идеальном сооружении — все потребности артистов были учтены изначально.

культура: В афишу Большого театра в период Вашего руководства вошли и современные произведения, и ранее неизвестные нам сочинения западных авторов. Новая сцена стала лабораторией. В то же время Вы отказались от «Мастерских новой хореографии», вернули в театр Юрия Григоровича, доверили постановку оперы Юрию Любимову. Что определяет смену приоритетов?

Иксанов: О смене речь не идет. Мы же не вчера родились — помним и знаем творчество великих и произведения, ими созданные. Балеты Юрия Григоровича во второй половине ХХ века составили славу Большого театра. По сей день, когда мы собираемся на гастроли, нас просят привезти балеты Григоровича.

Никакого изменения в векторах движения нет. Я всегда считал, что основа репертуара Большого — классика и то лучшее, что было создано до нас. В этот ряд, конечно, входят произведения современных хореографов и режиссеров. Уже говорил и повторю: Большой театр — не музей, но он сохраняет лучшее и движется дальше. Юрия Николаевича я пригласил осознанно, с большим пиететом отношусь к его творчеству. В активном репертуаре театра десяток поставленных им балетов, и кому, как не ему, за ними следить?

В вашем вопросе прозвучало имя Юрия Любимова. Для меня сотрудничать с ним — больше, чем норма. Я неслучайно в начале разговора вспомнил о трепетном отношении Кирилла Лаврова к наследию БДТ. Парижская опера, Ла Скала, Датский Королевский балет сохраняют свое наследие. Почему мы должны отказываться от своего? Потому что некоторым критикам, не зрителям, подчеркиваю, кажется, что «свое» устарело по эстетике? Ничего подобного! Многоактные масштабные полотна в балете сегодня могут делать единицы. Когда я увидел, что это подвластно Алексею Ратманскому, я просто вцепился в него. Так вот, Юрий Петрович Любимов — мэтр, профессионал, слава отечественного театра. То, что он воплотит свои идеи интересно, убежден. Но, конечно, будут разные мнения.

культура: Вы пригласили в театр Евгению Образцову из Мариинки. Это Ваш симметричный, как теперь говорят, ответ на отъезд Осиповой и Васильева? Или производственная необходимость?

Иксанов: Никаких ответов — ни симметричных, ни асимметричных — не даю. Евгения Образцова — замечательная балерина, и она сама обратилась к нам: «Хочу танцевать в Большом театре». Пожалуйста, для нее есть репертуар, приняли с радостью. Другое дело, что я никогда не веду подковерных переговоров.

культура: А Дэвид Холберг прижился?

Иксанов: Он замечательно станцевал «Лебединое озеро» на гастролях в Токио, совсем недавно столь же успешно выступил в «Жизели» со Светланой Захаровой. Хорошо работает, вошел в коллектив, ему интересно. Нам он очень нравится.

культура: Вопрос, конечно, не юбилейный. Готовы ли Вы как-то объяснить череду скандалов по поводу Большого? Заслужил ли он это?

Иксанов: Я убежден, что скандалы — черная пиар-компания по дискредитации театра, с одной стороны, но в первую очередь она, конечно, направлена против меня. Чем ближе было открытие исторической сцены, тем больше претендентов на руководство обнаруживалось. Целенаправленно акция началась осенью 2009 года и разворачивалась постепенно. Всю цепь событий я знаю. Неприятно, тяжело. Но мне никто не обещал, что будет легко и радужно.

культура: Творческие планы — Ваши и театра?

Иксанов: Мои личные — работать в Большом театре столько, на сколько хватит сил. Дел, как вы справедливо заметили, стало намного больше после открытия Основной сцены. Перспективные планы верстаем до 2015 года и информируем о них на сезон вперед. Художественную политику определяю не я, а творческие руководители. В балете — Сергей Филин, в опере — Василий Синайский. Задумываем новые постановки, в том числе переносы спектаклей на историческую сцену, хотя собираемся активно работать на обеих сценах. Рассчитываю, что первоклассные технические возможности исторической сцены после реконструкции позволят приглашать на гастроли лучшие коллективы мира.

культура: Каких гастролеров ждать?

Иксанов: В сентябре выступит опера Ла Скала, затем пройдет большой фестиваль Стравинского с коллективом Пины Бауш, труппой Мориса Бежара, Финской Национальной оперой. Уэйн Макгрегор специально поставит «Весну священную» для нашей труппы. Потом приедут балет Парижской оперы и Венская опера с тремя названиями Моцарта, балет Ковент-Гардена. Гастроли Латвийской Национальной оперы. Я назвал только те коллективы, с которыми уже подписаны контракты.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть