Фандорин, скучный мой приятель

13.02.2018

Михаил БУДАРАГИН, шеф-редактор газеты «Культура»

Рисунок: Виталий ПодвицкийВ свет вышел новый — ​и видимо, не последний — ​роман Бориса Акунина об Эрасте Фандорине, детективе, оказавшемся в России времен Гражданской войны и страстно желающем убраться с поля боя куда-нибудь подальше.

Книга под названием «Не прощаюсь» (как тут не вспомнить старинный анекдот об англичанине, который уходит, не прощаясь, и еврее, что прощается, но все никак не уходит), уверен, будет продаваться неплохо, но толку-то. Акунин, конечно, по тиражам и прочей статистике — ​один из лидеров рынка, не признать это было бы лукавством. Но искусство плохо укладывается в чисто технические рамки, здесь другие критерии измерения: скажем, влияние на умы или подлинная оригинальность.

Впрочем, обвинять автора в погоне за деньгами не стоит: по тексту романа хорошо заметно, что Акунину нужно не просто продать лихой сюжет, но разъяснить мысль, проговорить идею, высказать что-то, что можно «с базара понести». Писатель действительно хочет влиять на происходящее в России, и чем явственнее это желание, тем печальнее то, что получилось в итоге.

Конечно, книгу обсуждают: любое приличное издательство имеет возможность заказать рецензии — ​и СМИ, и блогерам. Но все это — ​«отработка». Прислали еще одну книжку, сейчас расскажем, какая она хорошая, пойдите и купите. Нет, так власти над умами не добиваются, весь этот маркетинг нужен только для отчетов.

Нельзя сказать, что претензии Акунина совсем беспочвенны. Нет, когда-то его «Статский советник», роман, где русский человек, не обделенный умом и талантом, искренне служил Родине, был важной вехой: элегантный Эраст Фандорин стал символом, знаком, паролем: оказывается, мы, глядя в зеркало, можем увидеть в нем не только Данилу Багрова. Служить Отечеству — ​прекрасное занятие: многие тогдашние читатели Акунина выучились этому именно по его книгам.

Теперь же постаревший сыщик пытается сбежать из объятой Гражданской войной России, изучает потенциально возможные модели устройства страны (все они дурны), становится жертвой почти бразильской мелодрамы, которую вдруг разыгрывает автор, и все это — ​мимо. Каждый выстрел — ​в «молоко».

Ключевая мысль Акунина проста: «Мне больше нечего делать в России, — ​печалился Эраст Петрович, перебирая ее распущенные волосы (так действительно написано в тексте, правда-правда, «перебирая ее распущенные волосы» — ​о эти волшебные обороты из старых добрых любовных романов). — ​Я столько лет пытался как-то изменить ее злосчастную карму, отвести б-беду, но карму не изменил и беду не отвел. Я выиграл столько боев, а войну проиграл. И теперь уезжаю, потому что не знаю, с кем воевать. С землей? С воздухом?» Ради этих слов и была написана книга. И остался главный вопрос: а кому она адресована?

Молодым людям, которым Акунин советует сбежать, пока не поздно? Вряд ли. История Фандорина ценна контекстом, и тем, кто не вспомнит «Шпионский роман» и «Азазель», не все будет понятно и мало что интересно. Поколению самого писателя? Сомнительно, что люди, обремененные детьми и работой, бросятся в Швейцарию, потому что так сделал их любимый герой. Поклонникам Акунина из широкой аудитории провинциальных библиотекарей и учителей? Куда им ехать? Кому они нужны? Возможно, автор рассчитывает на тех первых читателей, которые росли вместе с Эрастом Петровичем и теперь готовы прислушаться к той перемене, что произошла в детективе. Но никакой гражданской войны в России, по счастью, нет, на пороге она не маячит, и к чему так драматизировать, неясно. Год назад, в столетие революции, роман мог бы попасть в контекст общественных размышлений о путях России, и, возможно, если бы книга вышла в январе 2017-го, она имела бы иной вес. В феврале 2018-го такое уже не носят.

Ключевой вопрос повисает в воздухе, и то, что роман прошел незамеченным — ​свидетельство того, что обсуждать главную тему некому, а все остальное вообще не стоит дискуссии. Хорошо ли сделан текст? Не провисают ли сюжетные линии? Что там с детективной интригой? Не важно. Контента сегодня так много, что подобные проблемы волнуют не читателей, а технических работников издательства и десяток критиков, для которых это просто работа. Русская литература сегодня вернулась — ​на новом витке — ​к тому, с чего начинала: к идее. «Надобно мысль разрешить» — ​без этого любой роман будет жить неделю, пока книжные полки не займет новый «бестселлер».

А мысль о том, что из России стоит сбежать, не столько плоха, сколько катастрофически — ​на фоне всех происходящих событий — ​неуместна: возможно, уехавшему Акунину скучно одному в своем добровольном изгнании, но писать ради этого целый роман не стоило. Джером Сэлинджер, один из главных специалистов по исчезновению, однажды просто замолчал, и для этого не пришлось пересекать государственную границу. Его пример — ​другим наука.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть