Грэм Вик: «Россия — страна экспериментов»

25.05.2012

Анастасия ГРИБ, Санкт-Петербург

25 мая новой постановкой оперы «Борис Годунов» открывается главный российский музыкальный фестиваль «Звезды белых ночей» в Санкт-Петербурге. За пульт мариинского оркестра встанет маэстро Гергиев. Накануне премьеры нам удалось задать несколько вопросов постановщику спектакля — известному британскому режиссеру Грэму Вику.

культура: Вы не только впервые ставите оперу «Борис Годунов», но и делаете это в России, в Мариинском театре, где до последнего времени шла легендарная версия Андрея Тарковского. Как Вы видите для себя возможность сценической интерпретации этой оперы Мусоргского?
Вик: Это поиск современного театрального языка, на котором может вестись диалог, насколько мы схожи или различны с персонажами из тех далеких времен. Великие писатели и композиторы берут за основу былые истории, однако видеть прошлое и провидеть будущее они могут только сквозь призму собственного опыта.

культура: А в сюжетной линии оперы на что Вы в первую очередь опираетесь?
Вик: Сморите, Борис — живой человек, он отец, он получает все, что пожелает, и он несчастлив. Он совершает преступление, и собственная совесть его разрушает. Таков сюжет. Сложность мышления Бориса достаточно красноречива — он человек не плохой, не хороший, а, как и все мы, имеет две стороны. Он прилагает массу усилий, но совершенные когда-то поступки делают его неуверенным в себе. Годунов во многом шекспировский персонаж, Пушкин ведь оглядывался на «Макбета». Эта опера о власти, о народе, о необходимом и возможном. Все эти темы должны быть на поверхности, так что вы слышите текст, и текущие события помогают вам вникнуть в суть оперы Мусоргского. Поскольку великое искусство — это то, что имеет прямое отношение к нашей жизни. Оно не бегство, а встреча.

культура: Вы выбрали первую версию оперы без ведущих женских партий...
Вик: Именно эту версию я всегда хотел поставить, поскольку это самый чистый, самый сильный и жесткий формат, и наиболее смелый. В предчувствии модернизма Мусоргский создал эту утонченную и провокационную художественную форму для зрелой публики.

культура: Как Вы представляете роль духовенства, роль церкви в этом сочинении?
Вик: В опере есть два различных понятия — Божественное присутствие и церковь. Церковь находится в союзе с государством. Чтобы поддержать Бориса, патриарх осуждает Гришку Отрепьева и служит панихиду по умершему Димитрию. Это политический акт, не религиозный… С другой стороны, в опере есть безупречное чувство Бога. Сейчас тема взаимоотношений церкви и государства особенно актуальна, и это потрясающий момент, чтобы ставить именно в России эту оперу.

культура: Была ли у Вас возможность посетить православные монастыри или такие русские города с богатой религиозной и культурной традицией, как Новгород или Псков?
Вик: Еще в 1990 годы я приезжал в Москву и посетил много монастырей в столице и вокруг нее. Я был поражен глубиной религиозного рвения, потому что не был к этому готов. Когда я впервые увидел людей на коленях на полу, простирающихся в молитве, мое сердце остановилось, и я вдруг осознал, что эта страна пошла по своему пути.

культура: Если бы Вы решили поставить «Бориса Годунова» в Лондоне или Риме, чем бы отличались Ваши версии?
Вик: В Лондоне отсылки были бы немного другими, в Италии, думаю, было бы сложно, там другая публика и другие темы. Всегда исходишь из контекста. Именно это особенно увлекательно в моей работе — постоянно находишься в развитии. Я двигаюсь вместе с артистами, отталкиваюсь от нашей совместной работы. Это не готовый продукт, а живой материал.

культура: Вы неоднократно говорили, что опера — это жанр для простых, неискушенных людей. Действительно так думаете?
Вик: Да, опера для всех. Люди пели и рассказывали в пении разные истории с начала времен. Опера для нас — это серьезная, важная арена, где мы встречаемся с самими собой и друг с другом.

культура: Поскольку интерьер Мариинского театра далеко не социалистический, Вас как социалиста, философа-коммуниста работа здесь может не очень вдохновлять. Не предпочли бы Вы поставить «Бориса Годунова» в формате open air?
Вик: Я могу использовать интерьер Мариинки как элемент сценографии и цитировать его как часть сценического пространства, что, собственно, я и сделал. Но, конечно, мне бы очень хотелось поставить этот спектакль на заброшенном заводе или на железнодорожной станции. Я обожаю работать за пределами театров.

культура: Полагаете, российская публика готова к подобному эксперименту?
Вик: Безусловно! У вас страна экспериментов, страна, которая изобрела современный театр, авангард. Русские люди смелые, дерзкие, поразительные, с богатым воображением. Не забывайте, что ваша революция была культурной революцией, ее энергия столько всего дала миру. И конечно, одно из наслаждений — это зрители в России, очень интерактивные, не элитарные, они чувствуют все, как нормальные живые люди.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть