Егор Бероев: «На Остоженке знаю каждый камешек»

30.04.2019

Виктория ПЕШКОВА

В Музее Москвы стартовал экскурсионный проект «Шагая по Москве с Егором Бероевым». Презентацию первого маршрута — ​по Остоженке эпохи модерна — ​приурочили к началу Дней исторического и культурного наследия.

Организованные группы граждан, увлеченно внимающих азартному господину или даме с радиомикрофоном, в Москве сейчас можно встретить буквально повсюду — ​в уютных переулках близ Арбата, у подножия башни «Федерация» и даже на развалинах цехов легендарного «ЗИЛа». Впрочем, любознательные одиночки с аудиогидом в любимом гаджете, предпочитающие самостоятельно выбирать маршруты путешествий в неизвестное и скорость продвижения по ним, тоже не редкость. Приобщение к истории города, в котором живешь, пару лет назад начинавшееся как модное веяние, постепенно становится образом жизни для все большего числа москвичей.

— Мониторинг, который регулярно проводит департамент культуры Москвы, — ​рассказывает директор Музея Москвы Алина Сапрыкина, — ​подтверждает, что интерес к экскурсиям растет с завидным постоянством. Для музея это традиционная форма работы с посетителями, но ограничивается она, как правило, выставочными залами. Мы подумали, что пора выйти за пределы родных стен и пригласить всех в путешествие по Первопрестольной. Из этой идеи и родился проект «Шагаю по Москве с Егором Бероевым». Когда решали, кто же станет «голосом» нашего проекта, выбор пал на Егора не случайно. Нам хотелось, чтобы это был не просто известный, любимый многими артист, а коренной москвич, который и сам хорошо знает город. Проект будет состоять из трех маршрутов. Это авторские разработки наших сотрудников — ​историков и краеведов. Первый мы назвали «Остоженка в зеркале модерна». Второй представим 18 мая — ​в Международный день музеев, третий — ​в июне. Раскрывать их сюжеты раньше времени не буду. Аудиогиды проекта будут доступны на платформе izi.TRAVEL, так что приноравливаться к экскурсионной группе нет никакой необходимости, отправиться в путь можно будет в любое удобное время в компании тех, кто вам близок и дорог.

Первый маршрут начинается у служебного входа Музея Москвы, в прошлом Провиантских складов, а затем спецгаража Генштаба. Комплекс зданий, возведенный в 1835 году по проекту одного из основоположников русского ампира архитектора Василия Стасова, стал образцом торжественной строгости этого стиля. Убегающая от его стен Остоженка в значительной мере улица ампирных особняков, но сотрудникам Музея Москвы захотелось увидеть ее отражение в зеркале модерна.


— Это, действительно, тема особая и очень интересная, — ​считает автор экскурсии, старший научный сотрудник музея Лариса Скрыпник. — ​В советское время говорить о модерне старались как можно меньше, считая его олицетворением мелкобуржуазности, чуть ли не синонимом упадка общественной нравственности. Слишком явственно глубокий смысл, скрытый в нем, противоречил правилам, по которым тогда жила страна. Впрочем, и в свое время — ​на рубеже XIX и ХХ столетий — ​этот стиль многие принимали в штыки. Даже название его писали латиницей, дабы подчеркнуть его «нерусскость». Царствование модерна длилось недолго, но оставило нам множество прекрасных зданий. Особенно в Москве, которая испокон веку была городом усадеб: изящные особняки, спрятавшиеся в тихих переулках, были созвучны стилю старой столицы. Это давало прекрасную возможность сделать каждое здание непохожим на прочие, что импонировало амбициозному московскому купечеству, наперегонки возводившему свои особняки и доходные дома. Так на многих улицах, и Остоженка не исключение, шедевры ампира оказались окружены раритетами модерна.

В круговерти повседневности мы бежим по улицам, не замечая их красоты. Конечно, можно просто остановиться, оглянуться и удивиться увиденному. Для восприятия прекрасного гид вроде бы не нужен. Но в том-то и дело, что красотой недостаточно восхищаться. Ее нужно понимать. «Сверхзадача» проекта именно в этом. Несколько шагов в сторону от оживленной Остоженки по Кропоткинскому переулку и из-за ажурной ограды из стилизованных роз выплывает особняк Александры Дерожинской (ныне — ​резиденция посла Австралии) — ​жемчужина в творчестве Федора Шехтеля, абсолютного гения модерна. Главный акцент — ​огромное окно, своего рода портал, соединяющий внутреннее пространство дома с внешним миром. Когда-то особняк утопал в зелени, служившей живой декорацией жизни его обитателей, менявшейся в такт временам года. Дом эпохи модерна, обладавший, по мнению архитекторов, собственной душой и энергетикой, становился неотъемлемой частью жизни большого города. Как ни странно, не у всех этот принцип вызывал восхищение. Вскоре после завершения строительства в одном из архитектурных журналов появилось письмо некой разгневанной иностранки, жившей по-соседству. Она жаловалась на то, что теперь не может спокойно пройти по переулку — ​ей кажется, что за ней ползет огромный зеленый дракон.

Александра Дерожинская (в девичестве Бутикова) была незаурядной женщиной. После смерти родителей и брата она возглавила пришедшие было в упадок фамильные предприятия и сделала их процветающими. Замуж ее выдали в 16 лет за сына текстильного фабриканта Павла Рябушинского. Счастья ей этот брак не принес. Разведясь с мужем, закрутившим роман на стороне, она вышла замуж вторично, на сей раз по большой любви, за поручика Николаевского лейб-гвардии Конного полка Владимира Дерожинского. В доме, который она заказала Шехтелю, Александра Ивановна надеялась обрести семейное счастье.

О том же, наверное, мечтал и Лев Кекушев, проектируя дом для своей семьи. Многим он известен как особняк булгаковской Маргариты. Средневековый замок в миниатюре, с круглой башенкой, затейливыми окнами, не повторяющими одно другое, и скульптурой льва на щипце крыши — ​таким, вероятно, представлялся Льву Николаевичу, идеальный дом. Стены архитектор украсил фризами, пышным растительным орнаментом. Адепты модерна черпали вдохновение в природе, а кроме того, старались увековечить на фасадах все стремительней исчезающие в небытии московские сады. Листья и плоды каштана воплощают целомудрие и неприступность. Рябиновые кисти означают скромность. Листья конопли, украшающие эркерное окно, символизируют терпение: выделка поскони, ткани из конопляного волокна, была очень трудоемкой. Увы, тщательно продуманные обереги не сработали. Выстроенный с такой любовью дом вскоре был продан, семья распалась, а талантливый зодчий, неожиданно оставшийся не у дел, окончил дни в клинике для душевнобольных.

Чтобы рассказать обо всех зданиях, составивших маршрут экскурсии «Остоженка в зеркале модерна», потребовался путеводитель весьма внушительных размеров: доходный дом Милетиных, особняк Медынцева, дом Перцовой — ​список, разумеется, далеко не полный. Завершающий аккорд прогулки в прошлое — ​доходный дом купца Якова Филатова, известный как «дом под рюмкой», построенный в 1908 году Валентином Дубовским. С башенкой, действительно напоминающей перевернутую стопку, связана легенда о том, как Яков Михайлович, весьма толковый предприниматель, чуть не спустил состояние из-за пристрастия к выпивке, но сумел взять себя в руки и попросил архитектора таким экстравагантным образом оповестить столицу: «Радуйся, Москва! Купец Филатов пить бросил». Примечательно это здание еще и прекрасным декором на морские темы — ​моллюски, русалки, фантастическая рыбина под самой крышей. Между прочим, за всю эту живность модерн поначалу тоже очень ругали, обвиняя архитекторов в том, что они ради привлечения внимания к своим творениям готовы изображать всякую гадость. На самом же деле водяная стихия — ​часть философии стиля: она все время в движении и помогает постичь красоту природы во всех ее проявлениях.

— В этот проект я точно попал не случайно, — ​уверяет Егор Бероев. — ​Я родился неподалеку, в Большом Лёвшинском переулке, прежде улице Щукина. Так что на Остоженке, во времена моего детства и юности называвшейся Метростроевской, мне знаком каждый кустик и каждый камешек. Центр я исследовал, наверное, вдоль и поперек. Школа была на Арбате, в Николопесковском переулке, родное Щепкинское училище — ​на Неглинной. Тогда до Охотного ряда можно было доехать на троллейбусе. На обратном пути я выходил на остановке напротив будущего музея, там рядом был ларек с мороженым.

Когда я записывал текст экскурсии, в памяти то и дело всплывали какие-то картинки из детства. Получалось такое путешествие к самому себе. И вместе с тем я открывал для себя что-то новое о местах, которые, казалось бы, знал, как свои пять пальцев. Я начинал понимать, почему на меня такое впечатление производят восхитительные пропорции особняка Дерожинской. Или почему так непросто сложилась жизнь семейства Льва Кекушева. Не уверен, что сам бы захотел жить в таком доме, несмотря на то, что в нем все соразмерно и органично. Ему надо соответствовать. Впрочем, былого уюта и спокойствия в него уже, скорее всего, не возвратить — ​слишком шумной стала некогда тихая Остоженка. Это, конечно, примета времени, с которой приходится мириться. А вот с чем мириться не хочется, так это с наличием в нашем законодательстве «дыр», позволяющих жильцам домов с такой историей обращаться с ними как Бог на душу положит. Если человек сам не понимает, что живет в памятнике истории и культуры, его поведение должно регламентировать законодательство. Современные рамы в доходном доме советника коммерции Бройдо на фоне сказочно красивого фриза с оленями — ​это варварство. Говорят, что до начала 2000-х там стояла аутентичная столярка и даже оконные запоры. Куда они делись? Понимаю, что это вопрос риторический. Кондиционер, соседствующий с русалкой на доме Филатова, воспринимается как нонсенс. Грустно сознавать, что сто лет назад прекрасные здания охраняли химеры, а сейчас — ​кондиционеры.

Спутником в путешествии по улице, которая еще на рубеже XIX и ХХ веков имела статус «золотой мили», станет мороженое «Филёвское». — ​Мы просто не могли не поддержать этот проект, — ​признается директор по маркетингу компании «Айсберри» Татьяна Васильева, — ​ведь «Филёвское» — ​это тоже история нашего города. В 1937 году по инициативе тогдашнего наркома пищевой промышленности Анастаса Микояна была создана первая и самая крупная в Советском Союзе фабрика мороженого — ​знаменитый Хладокомбинат № 8 в Филях. Нарком полагал, что каждый советский человек должен съедать в год не менее пяти килограммов этого вкусного и полезного лакомства. С тех пор предприятие не раз меняло название, но мороженое производится все по тем же, в буквальном смысле слова историческим, рецептурам. Так что запасайтесь мороженым, и вперед — ​на прогулку по улицам города, о котором вы наверняка знаете еще далеко не всё.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть