До свидания, мальчики

20.09.2012

5 сентября в США в возрасте 66 лет умерла Виктория Федорова. На долю двух актрис, матери и дочери — Зои и Виктории — выпали такие лишения и невзгоды, что их с лихвой хватило бы на семерых.

.jpgДаже когда очевидные несчастья, казалось, заканчивались, судьба все равно не хотела повернуться к женщинам просветленным ликом, но продолжала бить их. Иногда исподтишка. Не щадя. И не оставляя надежды.

Девочка, названная матерью в честь великой Победы, была так красива, как бывают красивы только дети, рожденные от большой любви. И должна была стать — с таким-то именем и природным обаянием — самой счастливой женщиной на свете. Однако жизнь распорядилась иначе. Спустя 11 месяцев после рождения девочки она нанесла ей первый удар — Зоя Федорова оказалась за решеткой.

Свою историю Виктория рассказала в автобиографической книге, которая на английском языке вышла еще при жизни Зои Алексеевны. Дочь советской актрисы и американского военного атташе к тому времени жила в США. Она встретилась с отцом, уже контр-адмиралом, вышла замуж, родила сына. И, окончательно забросив артистическую карьеру, собиралась посвятить себя семье... Но даже этой мечте не суждено было осуществиться.

До своего отъезда в США — в 29 лет — Виктория снялась в двух десятках фильмов, несколько раз побывала замужем. В России у актрисы остались друзья и коллеги, для которых запоздавшая на восемь дней печальная весть из Пенсильвании стала неожиданностью. Мало кто знал, что Федорова была неизлечимо больна. Хотя накануне смерти она еще пела, танцевала. И была в хорошем расположении духа — как всегда...

«Культура» попросила поделиться воспоминаниями мужчин, с которыми Виктория Федорова работала и дружила.

Актер
Евгений Стеблов:

Мы снимались вместе в первой ее картине «До свидания, мальчики!» Задача у Вики была несложная, и она с легкостью с ней справилась. Конечно, все тогда знали о судьбе ее родителей, о том, что Вика воспитывалась теткой, пока Зоя сидела в тюрьме. Виктория ничего не скрывала, да это было бы и невозможно — все-таки мама была публичным человеком. Уже наступила «оттепель», и отношение к репрессированным было иное, чем в 40-50-е. Тем более что пострадавшей была почти каждая семья. И то, что девочку воспитывала тетя, не считалось чем-то из ряда вон выходящим.

К счастью, маму реабилитировали, она вернулась в кино, и вся эта история только добавляла интереса к личности актрисы. У Вики же, по-моему, никакой трагедии не было. Или она ее не ощущала. Во всяком случае, драматизировать события ее тогдашней жизни было бы преувеличением. Никакого шлейфа обреченности и ощущения, что она потеряла себя и не знает, когда найдет, я в ней не видел. Нам было по 18 лет, когда мы снимались в «Мальчиках». Вика была интересной, легкой, озорной, компанейской, зажигательной, бесшабашной девушкой, испытывающей радость от жизни. Человеком с устойчивой психикой, не склонной к депрессиям. Мы все время шутили, нам было весело. Можно даже сказать, что мы пережили с ней легкий флирт. Хотя она тогда жила в гражданском браке с футболистом Михаилом Посуэло, была популярным светским персонажем, нравилась мужчинам. Конечно, порода в ней чувствовалась. Но я не сказал бы, что в ней было что-то западное. Несомненно, Вика была одарена от природы. Со временем нашла свое место в кинематографе. При этом не принадлежала к числу тех актеров и актрис, кто не мыслит жизни без кино и театра. И с мамой у нее всегда были хорошие отношения. Несмотря ни на что. Они могли вместе прийти к кому-то в гости в веселом настроении... С тех пор, как она уехала в Америку, мы не виделись. Но ее подруга Людмила Гладунко рассказывала, что Вика очень изменилась, стала педантичной, степенной. В молодости у нее обычно бывало семь пятниц на неделе...

Фотограф
Валерий Плотников:
Мы вместе поступали во ВГИК. Я — на операторский, Вика — на актерский. Да, она выделялась, и не запомнить ее было нельзя. Кроме того, воспитанный на Невском проспекте, я с трудом воспринимал девушек пьющих, курящих и говорящих на простом русском языке. Незадолго до этого как раз вышел фильм «Двое» с участием Вики. Я был совершенно ею очарован. Там, к счастью, она молчала и была чудо как хороша — Блок и Врубель в одном флаконе. Поступать я решил из-за своего друга детства Сережи Соловьева — мечтал снимать с ним потрясающее кино. Ну, и попросил его познакомить с Викой. Мы шли по коридору ВГИКа, и вдруг из открытой аудитории раздался «бой кремлевских курантов». Боже мой, подумал я, как эта чудная девушка позволяет себе выражаться таким языком? Сережа зашел в аудиторию. Я услышал только: «Че-го?! Ка-кой?!» И — снова «кремлевские куранты». У меня был шок: это та самая богиня, которую я — безмолвную, с огромными врубелевскими глазами — видел на экране?

.jpegПотом мы общались, Вика рассказывала о своей судьбе, я делал ее фотопортреты. Первый — в 1968-м. И мне казалось, уже тогда она предъявляла судьбе счет за свое изуродованное детство; мстила жизни, пытаясь на ней отыграться. Отсюда и мат, и выпивка, и все остальное... Вика понимала, что она красива, стройна, что есть в ней, слава Богу, мера таланта. Но горечь все равно чувствовалась. Во всяком случае, я это видел и расстраивался. Мне казалось, с жизнью надо обращаться бережнее.

Когда она приезжала из США, мы дважды встречались. Это была американка! Стильно одетая, ухоженная... Но проходило несколько дней, и она опять превращалась в нашу Викусю. По сути, в ней мало что изменилось.

Не то что бы я потерял желание общаться. Но уже задавал себе вопрос: «О чем?» У нее была своя жизнь, у меня — интересная своя. Актерство она забросила. Жила, как обычная американка. Пыталась что-то рисовать, писала книги, хотела делать фильм о себе и о маме. И никак не могла понять, почему в США их история никого не трогает. Кажется, ей и в самом деле было невдомек, что если по-человечески судьбы Вики и Зои еще могли кого-то заинтересовать, то на Вику в главной роли ни один продюсер денег не дал бы никогда.

Если сравнивать с мамой, то Вика звездой не была. Да, фильм «Двое» стал событием. Был восторг! Шлейф! Флер! Дочка Зои Федоровой! И сама по себе прекрасна! Но, по большому счету, повышенный интерес к ней сейчас связан с тем, что в России любить умеют только мертвых.

Актер
Валентин Смирнитский:

В моей памяти Вика осталась веселой, остроумной, милой, прекрасной. И — молодой...

Сейчас начинают вытаскивать на свет белый все подряд: пила, курила, материлась... Да мало ли у кого что в жизни было! Не по-христиански это. Умер человек...

Когда мы снимались в фильме «Двое», она еще не была актрисой. Ее знали как дочку Зои Федоровой. Но она пробовалась на роль наряду со многими другими претендентками, в том числе глухонемыми. Режиссер выбрал Вику. И угадал. Благодаря своим внешним данным, очарованию, она подошла идеально.

Работать с ней было легко. У нас сложились хорошие приятельские отношения, которые сохранялись и по окончании съемок. Но потом пути разошлись. Она была киноактрисой, я много работал в театре. Мы стали видеться все реже, пока жизнь совсем не развела нас. Последний раз встретились лет 12 или 13 назад, когда Вика приехала в Россию. Выглядела она замечательно и, мне показалось, мало изменилась. Те же горящие глаза, бодрое настроение, юмор... Разве что говорила с акцентом. С нами был наш приятель, мы хорошо провели время. Вика подарила мне свою книгу, которую как раз издали на русском языке. Словом, встреча была такой же теплой, милой и дружеской как много лет назад. В Америке она мало общалась с русской диаспорой, вела почти затворнический образ жизни и встречалась только с теми, с кем ей было приятно — художником Левой Збарским, Людой Хмельницкой и двумя однокурсницами, которые часто приезжали к ней в Штаты.

Виктория не очень дорожила карьерой актрисы. Не было у нее такого комплекса. Она была человеком с достаточно сильным характером. Радикально меняла жизнь. И даже то, что в Америке практически не снималась, не очень угнетало ее, мне кажется.

Конечно, осадок от родной страны, где убили мать, у нее остался. Но особой злости я не замечал. Впрочем, интересоваться этой темой считал нетактичным, а сама она ничего не рассказывала. Говорила, что хочет снять фильм по своей книге. Вроде ей помогал какой-то сенатор. Были встречи с продюсерами. Но — не сложилось.

Сценарист
Эдуард Володарский:

Книга «Русская, или Преступление без наказания» понравилась Вике, практически был готов сценарий, и она планировала сыграть в фильме главные роли — мать и дочь. Но мы не собрали денег.

Последние три или четыре года я ее не видел. Хотя до этого она регулярно приезжала в Москву. Мы дружили со ВГИКа. Я тогда уже заканчивал учебу, а ее, по-моему, сразу приняли на третий курс. Очень красивая девушка была! Колоссального обаяния. Высокая, с красивым широким шагом. Всегда держащаяся уверенно, мне кажется, она была убеждена в своей неотразимости. И, в целом, была уже довольно взрослым человеком.

Детство ее было нелегким. Но печали на лице я никогда не видел. Она воспринимала жизнь как праздник. Из глаз лучилась радость, веселье. Очень жизнелюбивая была девица! Впечатление, конечно, производила сногсшибательное. Мужиков покоряла на раз. Мгновенно. Покорила и меня. Я влюбился насмерть. Ухлестывал за ней несколько лет. Но в общем-то безрезультатно. Тем не менее мы крепко дружили. Я был на первой ее свадьбе с Ираклием Асатиани — хорошим грузинским парнем, замечательным малым. Правда, разошлись они довольно быстро, через год или полтора. А вот с Валентином Ежовым жили долго — в одной квартире с Зоей Алексеевной, которая вместе с дочерью вовсю угнетала его, насмерть влюбленного в Вику. Ежов был намного старше ее. Все-таки фронтовик, воевал. Они ссорились, страшно ругались... Ну, с Викой и невозможно было не ссориться — человеком она была очень импульсивным. С частой сменой настроения. Необъезженный мустанг, словом. Взбрыкнуть могла где угодно, запулить матом на министра. Ей было наплевать, в каком обществе она находится.

1976 годБыла влюбчивой. При этом — искренней, не терпящей фальши. Если страсть и влюбленность заканчивались, тут же рвала отношения. Жить не любя, пересиливая себя, ради какого-то долга — это история не про нее.

На похороны матери она приехать не смогла, так как в свое время уехала из СССР со скандалом. А потом убеждала меня, что ее мать убил КГБ. «Чушь собачья! — отвечал я. — КГБ тут ни при чем». По моей версии, изложенной в романе, это сделал первый американский муж Вики, часто летавший через океан. Ходили слухи, что перед отъездом в Америку Зоя приобрела какой-то серьезный бриллиант. Думаю, за ним и приходил убийца, которому она, страшно недоверчивый человек, живший за четырьмя замками, сама открыла дверь и даже выпила с ним кофе.

Вика была похожа на мать. Но больше по характеру, чем внешне. Лицо ее представляло взрывоопасную смесь русской и американской породы. Адмирал Джексон Тейт, впервые увидевший дочь, был ею сражен и завещал Вике все свое состояние. Несмотря на то, что был женат и имел двоих детей. Они пытались судиться, но оспорить завещание не смогли.

Беда была в том, что Вика пила сильно. Запоями. Эта тяжелая болезнь в Америке, по всей видимости, усугубилась. В такой ситуации, по наущению отца-американца и под его влиянием, сын Вики мог и отказаться от матери. Водка, отсутствие хороших ролей, проблемы с сыном — одно накладывалось на другое. Тем не менее Вика никогда не показывала, что ей плохо. Разве что изредка могла пожаловаться близким друзьям. Но это была сиюминутная слабость. Она умела держать себя в руках. И вообще была очень сильным человеком.


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть