Маршак миллионов

01.11.2012

Дарья ЕФРЕМОВА

3 ноября исполняется 125 лет со дня рождения Самуила Яковлевича Маршака, лауреата всевозможных премий, блестящего переводчика, драматурга, критика. Поэта, чьи строки любой человек в нашей стране начинает с упоением цитировать, едва научившись говорить…

На склоне лет обласканный властью, окруженный блистательными учениками и восторженными почитателями, он жил в роскошной квартире, пользовался услугами водителя и домработницы, дачей на Николиной Горе… Ему были открыты все двери, но званым вечерам он предпочитал уединенные, за письменным столом; ресторанным изыскам — честный советский бутерброд с докторской колбасой и чай с лимоном.

«Мар-шак!.. В самом звуке этой фамилии, коротком и резком, как выстрел, я чувствовал что-то завоевательное, боевое… — вспоминал Корней Чуковский. — Он был худощавый и нельзя сказать, чтоб слишком здоровый, но, когда мы проходили по улице, у меня было странное чувство, что, если бы сию минуту на него наскочил грузовик, грузовик разлетелся бы вдребезги, а Маршак как ни в чем не бывало, продолжал бы свой стремительный путь — прямо, грудью вперед, напролом…»

Самуил Яковлевич умел быть разным: рафинированным, светски-остроумным, язвительным, иногда — неприличным и бесконечно отзывчивым (он один из немногих, кто заступался за опальных писателей, в том числе за Иосифа Бродского и Александра Солженицына), но всегда — искренним, слишком искренним — до детской прямоты.

«… Ироничный насквозь, сам он бывал по-детски обидчив в самых невероятных случаях, — вспоминает Маргарита Алигер. — Однажды мы гуляли с моей четырехлетней дочкой, Таней, и встретили Маршака. Я была, разумеется, рада показать его Тане, которая уже отлично знала его стихи.

— Знаешь, Таня, кто это? Это Маршак. Это он сочинил «Рассеянного», и «Мистера Твистера», и «Сказку о глупом мышонке», и «Пожар».

— Нет, — вдруг решительно возразила Таня. — «Пожар» это моя няня сочинила.

— Нет, это я сочинил, — серьезно возразил Маршак.

— Нет, моя няня, — стояла на своем Таня.

Маршак спорил с ней сначала весело, но когда стало ясно, что ее не переспоришь, вдруг огорчился и совершенно определенно обиделся. Было в этой обиде что-то совершенно детское...»

Молодой человек из скромной еврейской семьи (отец трудился мастером на мыловаренных заводах, родители то и дело переезжали: Воронеж, Острогожск, Петербург, и всякий раз селились на промышленных окраинах) не помышлял о том, чтобы стать детским писателем. Ибсен, Гауптман, Эдгар По, Бодлер, Верлен и Метерлинк — таковы были властители его дум той поры, а еще — русские поэты-символисты.

«В те времена я питал глубокое предубеждение к детским книжкам в тисненных золотом переплетах или в дешевых пестрых обложках, — признавался в своих воспоминаниях Маршак. — Руками ремесленников делалась в то время и наиболее ходкая литература для детей, в ней преобладали (особенно в журналах) слащавые и беспомощные стишки и сентиментальные повести, героями которых были, по выражению Горького, «отвратительно-прелестные мальчики» и такие же девочки...»

После обучения в лондонском университете (об этом подробнее — в статье «Легкости перевода») начинающий литератор вернулся на родину — за месяц до Первой мировой войны. В армию его не взяли из-за слабости зрения. В детскую тему погрузила сама жизнь. Дело в том, что в Воронежскую губернию правительство переселило множество жителей прифронтовой полосы, преимущественно из беднейших еврейских местечек. «Судьба этих беженцев всецело зависела от добровольной общественной помощи, — писал в своих мемуарах Маршак. — Еще теснее сблизился я с детьми в Воронеже, когда мне пришлось заботиться об их обуви, пальтишках и одеялах».

В 1920 году в Краснодаре ему удалось организовать один из первых в Советском Союзе детских театров, который скоро вырос в целый «Детский городок» со своей школой, библиотекой, столярной и слесарной мастерскими и различными кружками.

В конце 1920-х на Маршака ополчились рьяные последователи «магистральной идеологической линии», которые критиковали его произведения за «отсутствие воспитательного потенциала» и «чрезмерную фантазию». Но на защиту поэта встал Горький. Спустя годы, Самуил Яковлевич писал: «Помню, как после одного из совещаний о детской литературе он спросил меня: «Ну, что, позволили, наконец, разговаривать чернильнице со свечкой?» И добавил, покашливая, совершенно серьезно: «Сошлитесь на меня. Я сам слышал, как они разговаривали. Ей-Богу!»

Одним из самых ярких периодов в жизни Маршака была работа в редакции журнала «Новый Робинзон», носившего сначала неприхотливое название «Воробей». Здесь с легкой руки редактора впервые стали печататься Борис Житков, Виталий Бианки, Евгений Шварц. Затем Маршак возглавил детский и юношеский отдел Ленгосиздата, следом — «Молодой гвардии» и, наконец, ленинградскую редакцию Детгиза.

О его одержимости работой ходили легенды. «Я был секретарем детского отдела в ленинградском Госиздате, когда в половине пятого утра, он звонил и требовал: «Вы спите?» — вспоминал один из таких курьезов Ираклий Андроников, прошедший «полную маршаковскую редакторскую школу». — Вы знаете, такой странный человек автор, над рукописью которого мы сейчас работаем... Оказывается, он рукопись забыл. Если можно, поезжайте, пожалуйста, в издательство, найдите коменданта, откройте дверь, достаньте ключи от стола...» — «Самуил Яковлевич, а нельзя утром?» — «Как вам не стыдно! Вы молодой человек. Только начинаете работать в литературе, и у вас нет времени, вы спать хотите?..»

В ноябре 1962 года страна отмечала последний — 75-летний — юбилей Маршака. Поздравления, ордена. От него ждали приличествующей торжеству момента тронной речи. А он опубликовал в «Литературке» одну из тех историй, что научила его понимать и чувствовать детей: «Помню, я читал как-то своему пятилетнему сыну мирный и спокойный рассказ. Но едва только я дошел до фразы «Вдруг раздались чьи-то шаги», он поднялся с места и решительно заявил: «Дальше не надо читать!» — «Почему, голубчик?» — «Это очень, очень страшно!..» — «Да ты послушай! Тут ровно ничего страшного нет и не будет, поверь мне!» Но убедить мальчика дослушать рассказ до конца так и не удалось. Самые обычные для нас, взрослых, слова звучали для него с такой первозданной силой, на какую вряд ли рассчитывал автор невинного рассказа...»

Работая для детей, он писал для себя. Все, что казалось ему вялым, скучным, надуманным и манерным, отметал, заменяя мертвые штампы более соответствующими звонкому детскому голосу, детской подвижности бодрыми ритмами считалки, потешки, дразнилки. Такие перевертыши как «Тили-тили-тили-бом! Загорелся кошкин дом!» или «Шалтай-Болтай сидел на стене. Шалтай-Болтай свалился во сне» были бы вообще невозможны до появления в литературе Маршака.

Самуил Яковлевич и в обыденной жизни был как ураган. Писательница и последняя любовь Маршака Тамара Габбе как-то пошутила: «Когда Маршак входил в трамвайный вагон, половина пассажиров становились его друзьями, а половина — недругами». Максимализм, действительно, был чертой его личности. Что бы он ни делал — выкладывался полностью.

«Кто не имеет в виду своего отечества, редко бывает нужен остальному человечеству»

Самуил Маршак. Неопубликованные письма. Из отдела рукописных фондов Государственного литературного музея

Е.Э. Морицу

Петрозаводск, 10 апреля 1917 года

Дорогой Евгений Эмильевич,

давно хотел написать Вам, но из Финляндии нет возможности писать (в той местности, где я жил, почта не функционировала). А из Петрозаводска я не писал Вам: все рассчитывал поехать в Петроград.

Попал я сюда совершенно нежданно-негаданно. Санаторию закрыли из-за гражданской войны, происходящей сейчас в Финляндии, а всех находившихся там русских граждан отправили в Олонецкую губернию. Так разлетелись все мои мечты об отдыхе и лечении в Финляндиях. По дороге из Финляндии я остановился у брата в Петрозаводске для того, чтобы отсюда списаться с Петроградом и выяснить, осталась ли за мной моя прежняя должность. Оказалось, что в виду затруднительных сношений с Англией и Америкой, учреждение, в котором я служил в должности английского корреспондента, временно упразднено. Таким образом, работы для меня в Петрограде нет. Пришлось остаться в Петрозаводске, где мне предложили работу в коммерческом предприятии. Работа довольно скучная, жалование скромное. Кроме того, живя в Петрозаводске, я не могу поддерживать связь с журналами, в которых я работаю, и с издателями...

...Если услышите, дорогой Евгений Эмильевич, о какой-нибудь должности для меня в Петрограде, сообщите мне, пожалуйста…

Как живете Вы? По-прежнему ли много работаете? Как Ваше настроение? Как поживают наши общие знакомые? Г-жа Трауман, курсистки, баянист и др.

Я с удовольствием вспоминаю наши встречи, Ваши занимательные рассказы о приключениях в Англии и Америке. Когда-нибудь попытаюсь написать рассказ, героем которого будет самый добродушный из всех существовавших на земле скептиков — Евг. Эм. Мориц.

Примите мой дружеский привет,

Любящий Вас С. Маршак

Ответы на вопросы английских писателей, декабрь 1946 – январь 1947 года

Вопрос Алана Морэя Вильямса о национальных акцентах в творчестве

«Человек, который пишет хорошо для своего отечества, имеет шансы заинтересовать своим трудом и весь мир. Напротив, человек, который не имеет в виду своего отечества и своей ближайшей среды, редко бывает нужен остальному человечеству. Трудно представить себе более русского писателя, чем Чехов, более английского, чем Диккенс. И однако они близки и дороги миллионам людей разных национальностей...»

Вопрос Агаты Кристи о юморе

«Разумеется, юмор нелегко поддается переводу. В нем много словесной игры, он ярко окрашен особенностями национального характера. Но тем не менее перевод талантливого юмористического произведения нельзя считать неразрешимой задачей, если за дело берутся не ремесленники, а писатели — художники, которые могут позволить себе значительную свободу, основанную на глубинном и тонком понимании подлинника. В одном языке почти всегда можно найти эквиваленты самых причудливых «идиом» другого языка. Все дело в том, чтобы не просто переводить механическим способом, а как бы пересаживать растение на другую почву».

Вопрос Джека Линдсея о разговорной лексике в поэзии

«Маяковский много сделал для приближения поэзии к разговорному языку, но он не единственный поэт, работавший в этом направлении. Современная советская поэзия широко пользуется живыми, устными интонациями. Литературный язык в последнее время расширил свои рамки за счет разговорных оборотов речи и особенностей краевых говоров. Поморье, Урал, Сибирь, Смоленщина и другие края нашей обширной земли внесли свои краски в поэтический словарь».

Вопрос Джека Линдсея о невозможности советских писателей выезжать за границу, видеть мир

«Советские писатели ездят очень много. Они бывают в Средней Азии, и на Кавказе, и в Сибири, на многочисленных новостройках нашей страны, на заводах и в колхозах. Они совершили тысячеверстные походы вместе с нашими армиями, многие из писателей постранствовали и за границей. Эренбург, Симонов, Тихонов и другие познакомили нас со своими путевыми впечатлениями. Горбатов написал книгу об Арктике. Своеобразные книги о путешествии по лесам нашей страны пишет старый следопыт-охотник и тонкий знаток природы Пришвин».

Вопрос Филис Бэнтли об отношении к молодым авторам в Советском Союзе

«Издательства наши живо заинтересованы в появлении молодых писателей, особенно если они являются новым, свежим и своеобразным материалом. Войти в большую литературу молодому писателю сейчас несравнимо легче, чем в дореволюционные времена. У многих наших старых и маститых писателей есть свои крестники и ученики».

Ученикам 5 «Б» класса Гремячевской семилетней школы, Калужской области, Перемышльского района

5 мая 1956 года

Дорогие ребята,

Спасибо вам за хорошее, доброе письмо. Читая его, я как-то увидел вашу деревню на берегу Оки, ваши леса, луга, орешники, грибные местечки, заветные ягодники. Я очень рад, что вы любите стихи и учитесь читать их, как вы говорите в своем письме, «просто и правильно». Посылаю вам на память несколько своих книжек, оказавшихся у меня на полке, и портрет о котором вы просите. От всего сердца желаю вам здоровья, счастья, успехов на занятиях. Буду очень благодарен, если в свободное время напишете мне поподробнее о вашей деревне, природе, о разных событиях и случаях из вашей жизни. Пишите просто, свободно и весело, как будто мы не переписываемся с вами, а ведем устный живой разговор.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть