Лебединый прокол ГКЧП

19.08.2012

Денис БОЧАРОВ

19 августа 1991 года лексикон советского человека пополнился новой аббревиатурой — ГКЧП. В Москве произошло событие, вошедшее в историю под названием «августовский путч». Саундтреком этого дня стала для наших людей гениальная музыка из балета Чайковского.

(фото: ИТАР-ТАСС)Трясущиеся руки и сбивчивая речь Геннадия Янаева, танки в Москве, родившийся в толпе злобный экспромт-каламбур «Забьем снаряд мы в тушку Пуго», приостановление деятельности коммунистической партии и в итоге распад СССР. Но все это было потом. А поначалу народ в массе своей недоумевал: что же произошло? Балет «Лебединое озеро», демонстрировавшийся по всем центральным каналам с раннего утра первого дня переворота, несмотря на прелесть музыки, не мог не настраивать на тревожные предчувствия. Благостно и трепетно воспринимать такую музыку и при таких обстоятельствах в Советском Союзе было несколько непривычно.

Когда простой советский труженик, отправляясь с утра на работу, включал радио или телевизор и вместо привычной бодрой утренней гимнастики вдруг «натыкался» на классическую музыку, он понимал, в чем дело. Косыгин, Суслов,
Устинов, Брежнев, Андропов, Черненко — все наши видные партийные деятели уходили в мир иной по одному сценарию. Звучавшая по радио и телеканалам на протяжении всего дня классика означала, как правило, сигнал к общегосударственному трауру. Трудно упрекнуть ЦК КПСС в незнании психологии — это было абсолютно логичное и единственно верное заполнение эфира в подобных ситуациях. А что же еще, если развлекательные и даже общественно-политические передачи по умолчанию отменялись? Каждую минуту сообщать одну и ту же скорбную новость, которая никакими подробностями обрасти не может? Или просто отрубать радиоэфир, а в телеэкран на весь день помещать «пищащую» таблицу? Нет, все это не варианты. Необходимо было добиться парадоксального по своей сути эффекта: усилить грустный момент при помощи прекрасного и возвышенного. Не обязательно, конечно,  «Лебединого озера», но и оперетты Оффенбаха исключались...

В идеологически отлаженном советском обществе люди действительно понимали, что случилось нечто важное и печальное. Мало кто осознанно «прилипал» к экранам телевизоров, чтобы насладиться классикой. Она требовалась не для этого. Вплоть до начала 90-х такое положение вещей было нормой и, повторимся, воспринималось обществом вполне естественно.

Однако удивительную силу классической музыки главные лица Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению поняли несколько превратно. К тому же не учли некий интуитивный, вскормленный десятилетиями, фактор 
восприятия подобных ситуаций советскими людьми. Запустив с утра пораньше в эфир «Лебединое озеро», а значит, исподволь настроив народ на траурный лад, путчисты, как бы сами того не осознавая, расписались в том, что их затея обречена на провал. Ну при чем тут заполнившая все каналы классика, традиционно вызывавшая у людей недвусмысленные ассоциации, если заявленной целью ГКЧП было не похоронить кого- или что-нибудь, а, напротив — спасти, сохранить, не допустить? Не правильнее ли было бы в создавшихся условиях не настораживать народ, повергая его в угрюмое состояние, а, напротив — с утра до вечера крутить бодрые патриотические и жизнеутверждающие советские песни («Марш энтузиастов», «Широка страна моя родная», «Москва майская», «Я люблю тебя, жизнь» и многие другие), тем самым демонстрируя уверенность в своих силах и подчеркивая твердость намерений? И кто его знает, глядишь, эффект был бы другим... А так «Лебединое озеро» обернулось для СССР «лебединой песней».

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть