Хроника Отечественной войны 1812 года

11.11.2012

Алексей ЧЕРЕПАНОВ

«Отведай, хищник, что сильней:

Дух алчности иль мщенье?

Пришлец, мы в родине своей;

За правых провиденье!»

В.А. Жуковский. «Певец во стане русских воинов».

Отступление Великой армии

«Нам приходилось идти по настоящей пустыне, так как направо и налево от дороги вся местность была вытоптана, обглодана и опустошена армией и теми отрядами, которые пришли на соединение с ней», — описывал Арман Луи де Коленкур отступление Великой армии к Смоленску. А добычей фуражиров часто становились лишь клочки гнилой соломы. «Лошади, не отличавшиеся особенно мощным сложением, погибли все», а солдатам пришлось жечь провиантские фургоны, для которых не хватало лошадей, взрывать порох, который невозможно было везти.

В начале отступления от Малоярославца Бонапарт приказал сжигать все, что было на пути: «Теперь мы видели горящими все села… — писал офицер штаба 4-го корпуса Эжен Лабом. — Их теплый еще пепел, разносимый ветром, прикрывал трупы солдат и крестьян, повсюду валялись трупы детей с перерезанными горлами, лежали трупы девушек, убитых на том же самом месте, где их изнасиловали».

За Можайском наполеоновские солдаты увидели страшную картину: утоптанную, разоренную на несколько лье почву, срубленные деревья, изуродованные холмы со сбитыми верхушками. «Около Бородино мой ужас дошел до величайших размеров, когда я увидел… убитых во время битвы двадцать тысяч человек, разложению которых помешал мороз, — вспоминал Лабом. — Вся равнина была ими покрыта. Повсюду виднелись остовы лошадей и наполовину покрытые землей трупы, там лежали окровавленные одежды и кости, обглоданные собаками и хищными птицами…»

В Колоцком монастыре наполеоновские солдаты увидели «еще более ужасное зрелище, чем поле битвы». После Бородинского сражения монастырь превратили в госпиталь, куда свезли 20 тысяч раненых, в которых еще теплилась жизнь. «Когда они увидели, что армия возвращается, что они будут покинуты, что для них нет больше никакой надежды, самые слабые из них выползли на порог; они разместились по дороге и протягивали к нам с мольбой руки!»

Наполеон приказал погрузить на каждую из повозок по одному несчастному. Но «страх погибнуть от голода, потерять свои слишком перегруженные повозки, погубить своих лошадей, изнуренных усталостью и голодом, закрывал чувству жалости доступ в людские сердца, — писал Коленкур. — Я и сейчас содрогаюсь, когда рассказываю, как кучера нарочно направляли свои повозки по рытвинам и ухабам, чтобы избавиться от несчастных, полученных в качестве дополнительного груза, и радовались «удаче», когда какой-нибудь толчок освобождал их от того или иного из этих злополучных людей... Каждый думал о себе, только о себе».

22 октября (3 ноября) 1812. Сражение под Вязьмой

Утром 22 октября (3 ноября) казаки атамана Платова, подкрепленные 26-й пехотной дивизией генерал-майора Паскевича, напали на хвост неприятельской колонны в нескольких верстах от Вязьмы, а авангард Милорадовича фланговым ударом отрезал французский арьергард маршала Даву от шедших впереди корпусов Евгения Богарне и Юзефа Понятовского. Даву оказался в окружении, его положение казалось безвыходным: впереди на Смоленской дороге — Милорадович, сзади наседают казаки Платова… Однако Богарне и Понятовский развернули свои войска и оттеснили русских с дороги.

Французские войска начали отступать к Вязьме. Федор Глинка, который участвовал в этом сражении, вспоминал: «Неприятель занимал попеременно шесть выгоднейших позиций, но всякий раз с великим уроном сбиваем был с каждой победоносными нашими войсками. Превосходство в силах и отчаянное сопротивление неприятеля продлили сражение через целый день». В битве под Вязьмой участвовали 37 тысяч французов против 25 тысяч русских, правда, и кавалерии у Милорадовича и Платова было в два раза больше.

Ожесточенное сражение разгорелось в самом городе, где к трем французским корпусам присоединился корпус маршала Нея. Авангард русской армии, усиленный партизанскими отрядами Сеславина и Фигнера, обложил Вязьму с трех сторон: «Кровопролитное сражение решается в пользу нашу, — писал Федор Глинка. — Победа явно к нам благосклонна. Пушки наши во множестве гремят. Войска наполняют воздух восклицаниями: ура! И толпы неприятеля бегут».

После «общей атаки по всей линии» французы отступили, причем, как вспоминал Коленкур, 1-й корпус маршала Даву, который когда-то был образцовым и соперничал с гвардией, бежал при переправе через реку Вязьму. «Именно с этого момента начинается дезорганизация нашей армии и все наши несчастья», — полагал Коленкур. Генерал Ермолов, который тоже участвовал в этом бою, писал: «В Вязьме в последний раз мы видели неприятельские войска, победами своими вселявшие ужас повсюду и в самих нас уважение».

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть