Хроника Отечественной войны 1812 года

27.10.2012

Алексей ЧЕРЕПАНОВ

«Бежит, — и пламенным мечем

Его в тыл Ангел погоняет,

Отвсюду ужасом смущает,

След сеет огненным дождем».

Г.Р. Державин. 
«Гимн лиро-эпический  на прогнание Французов  из отечества»

7 (19) октября 1812. Французы покидают Москву

Капитан Эжен Лабом сравнивал французскую армию с античными войсками, которые покидали развалины Трои или Карфагена: «На несколько верст тянулась длинная вереница телег по четыре в каждом ряду, нагруженных разного рода вещами, которые солдаты спасли от пожара. Русские крестьяне, взятые нами для услуг, невольно напоминали рабов, которых древние гнали за собой в арьергарде своих войск». Михайловский-Данилевский уподоблял движение французской армии великому переселению народов: «Огромные обозы на тощих, изморенных лошадях и множество экипажей, нагруженных предметами роскоши, бесполезными в походе, выступили с армией; кавалеристы навьючивали сверх меры своих жалких лошадей...» Солдаты и унтер-офицеры не имели права на повозку, и поэтому многие пустились в путь, толкая перед собой тачки. Те же, у кого были фургон или дрожки, забили их до отказа: «В этих повозках были напиханы как попало меха, сахар, чай, книги, картины, актрисы Московского театра», — писал интендант Витебской провинции маркиз де Пасторе.

В ночь на 21 октября уходящие войска услышали сильнейшие взрывы. Маршал Мортье исполнил волю Наполеона, который решил взорвать Кремль в отместку за то, что Александр I не принял мира. Москвичей заставляли копать подкопы, куда закладывали мины и порох. «А у нас просто руки не подымались, — рассказывал очевидец. — Пусть все погибает, да хоть не нашими руками. Да воля-то не наша была: как ни горько, а копай. Окаянные-то тут стоят, и как увидят, что кто из нас плохо копает, так сейчас прикладами бьют. У меня вся спина избита».

Французы взорвали здание Арсенала, часть Новодевичьего монастыря, — монахини успели затушить несколько фитилей. В Кремле подорвали три башни со стороны набережной, часть Никольской башни — до иконы Николая Чудотворца, на которой уцелело даже стекло киота. Сгорел дворец, выгорела Грановитая палата, сильно пострадали соборы. К счастью, проливной дождь подмочил фитили под Иваном Великим, — колокольня устояла, что многие москвичи восприняли как чудо.

«Этот поджог, — писал участник наполеоновского похода Жорж де Шамбре, — не оправдываемый никаким военным мотивом, не может быть рассматриваем иначе, как акт безумной мести Наполеона, взбешенного, что ему не удалось приклонить Александра под свое ярмо. Подобный поступок приносил только пользу его врагам, раздувая ненависть, которую старались внушить русскому народу к французам, и побуждая Александра вести истребительную войну против французской армии».

12 (24) октября 1812. Битва под Малоярославцем

«Идем в Калугу! И горе тем, кто станет на моем пути!» — говорил Наполеон, выходя 19 октября по Старой Калужской дороге из Москвы. В строю было около ста тысяч солдат, и Бонапарт жаждал отомстить Кутузову за поражение под Тарутиным. «Он продвигался в этом направлении несколько часов, — вспоминал Сегюр. — Но вдруг в середине дня, с высоты Краснопахорской усадьбы, где он остановился, он внезапно повернул со своей армией вправо и в три перехода, по полям, достиг Новой Калужской дороги».

Неизвестно, почему Наполеон так неожиданно решил отказаться от генерального сражения. Историк Е. Тарле объясняет это тем, что «новое Бородино, даже если бы и кончилось победой, уже не могло изменить главного: оставления Москвы».

Кутузов так и ждал бы Великую армию на Старой Калужской дороге, если бы не один из лучших партизан Отечественной войны Александр Никитич Сеславин. 22 октября в 4 верстах от села Фоминское тот обнаружил неприятельские войска. Сеславин прискакал к генералу Дмитрию Сергеевичу Дохтурову, но тот «не дал веры» донесению партизана. Тогда Сеславин бросился к французским бивакам около Боровска и привез пленного, который подтвердил, что французы движутся на Калугу через Малоярославец.

Дохтуров со 2-м пехотным полком и легкой гвардейской кавалерийской дивизией начал отступать к Малоярославцу, а в ставку отправил штаб-офицера Бологовского. Когда тот закончил доклад, Кутузов «не заплакал, а захлипал и, обратясь к образу Спасителя, так рек: «Боже, Создатель мой, наконец, ты внял молитве нашей, и с сей минуты Россия спасена», — живописал эту сцену Бологовский. Фельдмаршал приказал Дохтурову «не следовать, а, если можно, бежать к Малому Ярославцу», чтобы закрыть Наполеону путь на Калугу.

На рассвете 24 октября генерал Дохтуров успешно атаковал Малоярославец, занятый накануне Дельзоном, однако в 11 утра свежие силы французов выбили русских из города. В 14 часов, когда на помощь подошел корпус Раевского, Дохтуров уже еле держался… Восемь раз Малоярославец переходил из рук в руки, к городу постоянно подходили новые подкрепления, и к концу дня в этой кровопролитной битве участвовало около 25 тысяч человек с каждой стороны. «Русские ополченцы озверели, как фанатики, наши солдаты рассвирепели; дрались врукопашную; схватив друг друга одной рукой, другой нанося удары, и победитель, и побежденный скатывались на дно оврага или в огонь, не выпуская своей добычи. Здесь раненые и умирали, или задохнувшись в дыму, или сгорев в головнях», — писал Сегюр. Вечером Малоярославец остался в руках французов, а русская армия заняла очень сильную позицию на возвышенностях в двух с половиной верстах от города.

13 (25) октября 1812. Наполеон выходит на Смоленскую дорогу

Маршал Бессьер, которого Наполеон отправил осмотреть позиции русских войск, заявил императору, что они неприступны: «Их нельзя атаковать…»

На рассвете 25 октября Наполеон с небольшой свитой поехал к Малоярославцу, чтобы самому рассмотреть неприятельские позиции. Вдруг рядом с лагерем гвардии на французов налетел большой отряд казаков. «Надо было бежать, — пишет Сегюр. — Наполеон же, при своей гордости, не мог решиться на это. Он обнажил шпагу, принц Невшательский и обершталмейстер последовали его примеру; и, став влево от дороги, они стали ждать орду. Их разделяло всего сорок шагов. Рапп едва успел повернуться лицом к этим варварам, как один из них так сильно вонзил копье в грудь его лошади, что опрокинул его на землю».

Схватка была недолгой, вскоре подоспели гвардейцы и отогнали казаков. По свидетельству очевидцев император «сохранил в этой схватке полное спокойствие и хладнокровие», он даже улыбался, а после стычки продолжил рекогносцировку. Однако позже Наполеон приказал своему лейб-медику изготовить для него яд. После этого случая Бонапарт всегда носил на груди флакон с отравой, не желая попасть в плен живым.

Целый день простояли две армии друг против друга. Наполеон созвал совет: «Смоленск был целью. Как идти туда — через Калугу, Медынь или Можайск?» — спросил он. Безрассудный Мюрат просил дать ему остатки кавалерии и гвардию, с которыми он пробьется в Калугу. Наполеон ответил маршалу: «Мы и так довольно совершили для славы. Пришло время думать только о спасении оставшейся армии». Мнения маршалов разделились, началась ссора, и тогда Наполеон сказал: «Хорошо, господа, я решу сам!»

Император отдал приказание отступать через Можайск по разоренной Смоленской дороге. Правда, это решение было настолько невыносимо для самолюбия Бонапарта, что непобедимый полководец лишился чувств, ведь он впервые в жизни не осмелился дать сражение.

Кутузов тоже не хотел нового Бородина, с помощью флангового марша и партизанских действий он гораздо вернее уничтожит вражеских солдат. «Золотой мост» для Наполеона был готов.


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть