Идеолог в калошах

25.11.2012

Нильс ИОГАНСЕН

110 лет назад, 21 ноября 1902 года, родился Михаил Суслов — «серый кардинал» времен правления Леонида Брежнева. Этого человека в наше время принято ругать, причем совершенно не аргументированно, между тем личностью он был сильной и весьма незаурядной.

(фото: РИА "Новости")Крестьянский сын из средневолжского села Шаховское, Михаил Суслов, как только ему предоставилась возможность попасть в столицу, рьяно взялся за образование. После рабфака окончил Московский институт народного хозяйства имени Плеханова, потом Экономический институт красной профессуры. Потягаться знаниями с ним могли немногие, Суслов сам начал преподавать политэкономию. Но таланты молодого специалиста быстро оказались востребованы в другой сфере, и в 1931 году его направили в Рабоче-крестьянскую инспекцию (Рабкрин) — аналог нынешней Счетной палаты. Считается, что именно на этом месте в середине 30-х Михаил Суслов поучаствовал в так называемых «чистках», однако это не совсем верно.

Вредительство — явление эпохи индустриализации — отнюдь не миф, но реальность тех лет. О подобных фактах вспоминают и иностранные специалисты, работавшие в СССР. Идейные троцкисты, коих в стране в 30-х оставалось еще очень много, всячески противились процессу построения социализма в отдельно взятом государстве, — их целью был пресловутый «пожар мировой революции». И это строительство они старались всячески тормозить: «случайно» затоплялись шахты, ломались машины, сходили с рельсов поезда. Разбирательством подобных фактов занимался в том числе и Рабкрин, экономисты помогали НКВД выявлять настоящих преступников. Это было работой и Михаила Суслова. Между прочим, работой очень опасной — в рабкриновцев часто стреляли...

В 1937 году стартовала партийная карьера будущего главного идеолога Советского Союза — его назначили на невеликую должность секретаря Ростовского обкома ВКП(б). Карьерный рост был стремительным: уже через два года Суслов стал первым секретарем Ставропольского крайкома ВКП(б). Великая Отечественная война заставила экономиста-партийца попробовать себя на новом поприще: ему было поручено координировать действия партизан на территории Ставропольского края в период оккупации.

В те годы «чистками» Суслов, действительно, занимался. Например — Ставропольского края от пособников фашистов сразу после его освобождения. А потом, с 1944 по 1946 год, — и Литвы, где выкуривал из схронов недобитых «лесных братьев», бывших эсэсовцев и прочих полицаев. Руководить республикой, в которой масса вражеской агентуры, всевозможных предателей, просто бандитов, — непростое и опасное дело. Но Михаил Андреевич с задачей успешно справился, и в Москве это оценили. С 1947-го Суслова «бросили» на идеологию — он возглавил отдел агитации и пропаганды ЦК. Собственно, с тех пор и до конца своих дней он концентрировался именно на этом вопросе. К слову, в 1949-1950 годах Суслову «по совместительству» также пришлось поработать и главным редактором газеты «Правда».

Усидев (хотя и с понижением в должности) после смерти Сталина, Суслов присоединился к осуждению «культа личности», тем самым сумев выжить. И именно он, десятилетием позже, принял самое деятельное участие в смещении Хрущева. Обвинения в адрес «кукурузного Никиты» 14 октября 1964 года на заседании Пленума ЦК КПСС зачитывал лично Михаил Суслов. Но предложенный Брежневым уже в 1969-м проект полной реабилитации Сталина идеолог отклонил, посчитав, что бросаться из крайности в крайность не стоит. Вождя стали «вводить в обиход» постепенно, малыми порциями, несмотря на то, что сам Леонид Ильич хотел большего. Но второе лицо в государстве, каковым стал Суслов, был непреклонен.

Возникали у «серого кардинала» разногласия с генсеком и по поводу борьбы с инакомыслием. Весьма либеральный Брежнев был против жесткого подавления диссидентства, Суслов же настаивал на обратном. В результате получилось ни то ни се: кого-то изредка сажали, при этом в стране процветал «самиздат», действовала «Хельсинская группа» и прочие диссидентские структуры.

Главным же упущением Суслова тех лет было то, что он не заметил, как страна утрачивала культурный суверенитет. Молодежь, что вполне естественно, вовсю начала слушать иностранную музыку, стремилась одеваться по-западному, ее кумирами становились люди «из-за бугра». И если в 40-50-х советские мальчишки играли в Чапаева и в войну с фашистами, то в 70-е «тащились» под Beatles и восхищались Фантомасом. На экранах появились зарубежные картины, а адекватного ответа советского искусства не было. Наоборот, оно все больше и больше скатывалось в казенщину, в лицемерный формализм, звучали бесконечные «победные» песни, которые народ слушать не хотел. Киноиндустрия производила либо комедии, либо опять-таки ура-патриотические фильмы. Последние, разумеется, тоже никто смотреть не желал. Образ «нового героя-патриота» — обаятельного, мужественного, целеустремленного, современного и при этом идеологически правильного — молодежи дать так и не смогли. А ведь появись таковой, быть может, и страна бы не развалилась. И ответственность за провал несет лично Суслов, ведь именно он курировал искусство в стране.

С экранов телевизоров продолжали вещать про «коммунизм и пролетарский интернационализм», и эти слова советский народ стал воспринимать как некую молитву, возносимую в конце каждой длиннющей речи. Похоже, в те годы Михаил Суслов, которому было уже далеко за 70, полностью утратил связь с реальностью, пустив идеологический процесс на самотек. К чему это привело — знает каждый из нас...

25 января 1982 года Михаила Андреевича не стало, а вскоре наш бренный мир покинул и Леонид Брежнев. После себя Суслов не оставил ничего, кроме немногочисленных публикаций и стоптанных калош. К собственной внешности аскетичный идеолог относился совершенно равнодушно, одевался просто, несуразные мешковатые костюмы носил годами. А калоши любил за практичность — в них ноги всегда сухие, да и ботинки меньше изнашиваются...

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть