Софья Алексеевна

19.05.2013

Алексей ЧЕРЕПАНОВ

В 1682 году в Русском царстве началось странное троевластное правление, которому насмешливо удивлялись за границей. Слабоумный, ребенок и женщина у руля власти — это почище лебедя, рака и щуки, запряженных в один воз! Однако государственной повозкой семь лет рулил один человек — царевна Софья Алексеевна, первая из длинной череды правительниц России. А символом этого царствования стал трон с двумя местами для царей и окошечком, через которое Софья руководила братьями.

Софья Алексеевна

«Положение Софьи было похоже на положение тех людей в легендах, которые заключили договор со злым духом — пользоваться до известного времени всевозможными наслаждениями жизни, но по прошествии срока сделаться добычею ада».

Сергей Соловьев

«Любо ли?»

7 мая 1682 года, как только колокол возвестил о кончине бездетного царя Федора Алексеевича, бояре съехались в Кремль. Предстояло решить важнейший вопрос, кому из детей Алексея Михайловича быть царем: «скорбному главою» Иоанну, при котором всегда будет необходим регент, или же десятилетнему Петру, тоже до времени нуждавшемуся в опеке, но обещавшему вырасти неплохим монархом? За Иоанна выступали Милославские — родственники первой жены Алексея, за Петра — Нарышкины и большинство бояр.

Патриарх Иоаким предложил созвать совет «всех чинов московского государства». Выборные как раз были в столице: перед смертью Федор Алексеевич указал созвать собор «для уравнения людей всякаго чина в платеже податей...» Гласные приехали, но за смертью государя собор не состоялся. Зато «все чины» решили вопрос о престолонаследии в пользу Петра Алексеевича.

Однако «мужеумная» царевна Софья не могла удовлетвориться скромной ролью сводной сестры царя. Выходя из Архангельского собора после похорон брата, царевна заявила народу: «Брат наш, царь Федор, нечаянно отошел со света отравою от врагов. Умилосердитесь, добрые люди, над нами, сиротами...»

Но для захвата власти одних речей было недостаточно, понадобилось нечто гораздо более действенное — бердыши и сабли. И в стрелецких полках начались волнения. Сторонники Софьи, в первую очередь — князь Иван Андреевич Хованский, прозванный в народе «Тараруй», то есть «пустомеля», стращал стрельцов: «Станут отправлять вас и сынов ваших на тяжелые работы, отдадут вас в неволю постороннему государю. Москва пропадет; веру православную искоренят...»

15 (25) мая Милославские распустили слух, что Иван Нарышкин задушил царевича Иоанна. Стрельцы ударили в набат, схватились за оружие, огромная толпа бросилась в Кремль. Стрельцы ворвались во дворец и принялись искать «изменников», — у бунтовщиков был список обреченных на смерть, составленный сторонниками Софьи. Стрельцы бегали по комнатам, заглядывали под кровати, шарили в чуланах, пытаясь отыскать Нарышкиных. Обнаружив очередную жертву, сбрасывали ее с крыльца, рубили саблями и кричали: «Любо ли? Любо ли?» Народ должен был отвечать: «Любо!» — а тех, кто выказывал сочувствие жертвам, били.

Хованщина

Князь Иван Андреевич ХованскийКроме Софьи, в Кремле не осталось ни одного человека, который мог бы взять власть в свои руки. Настало время прекратить бесчинства, и царевна «приласкала» стрельцов, начала раздавать им деньги, обязалась выплатить задержанное жалование, посулила выдать каждому по 10 рублей сверху, и дала им звание «надворной пехоты». Во главе новообразованного войска Софья поставила князя Хованского, которого стрельцы любили и величали своим «батюшкою».

Через несколько дней стрельцы подали царевне челобитную, в которой писали, что на престоле должны царствовать оба брата. Собор из «разных чинов Московского государства» предложение утвердил, причем провозгласил Иоанна первым царем, а Петра — вторым. Еще через несколько дней, после новой челобитной стрельцов, Софью объявили правительницей при малолетних царях.

Однако это был только призрак власти, фактическими хозяевами положения оставались стрельцы во главе с Тараруем — «батюшкой» Хованским. Стрельцы беспрестанно волновались и самовольничали, поэтому царская семья, бояре и духовенство жили в постоянном страхе.

В середине августа Софья вместе с царями выехала в Коломенское, а затем в село Воздвиженское, куда к 28 сентября 1682 года, якобы к престольному празднику, должны были съехаться все бояре, окольничьи, думные люди, стольники, стряпчие и московские дворяне. Накануне, в день именин Софьи, царевна изволила «жаловать водкою» приехавших, а после обедни у бояр, царей и правительницы началось «сиденье о важном деле», где «по подлинному розыску и по явным свидетельствам» приговорили князя Хованского «казнить смертью».

Богатырь-царевна

«Эта тучная и некрасивая полудевица с большой неуклюжей головой, с грубым лицом, широкой и короткой талией, в 25 лет казавшаяся 40-летней, властолюбию пожертвовала совестью, а темпераменту стыдом...» — писал Василий Ключевский. Совсем другое мнение о наружности Софьи высказывал Вольтер в своей «Истории Российской империи времен Петра Великого»: «Правительница имела много ума, сочиняла стихи, писала и говорила хорошо, с прекрасною наружностию соединяла множество талантов; все они были омрачены громадным ее честолюбием». Мнения о внешности царевны Софьи полярно противоположны и разнятся так же, как ее портретные изображения. Однако на прижизненном портрете, хранящемся в Государственном Историческом музее, Софья изображена не вздорной властолюбивой бабой, услышавшей поступь рока, как у Репина, но и не миловидной царевной с легкой улыбкой на устах, как у Антропова. Не красавица, но и не урод, толста, но по тогдашним русским меркам — это скорее достоинство, нежели недостаток.

Зато в интеллектуальных способностях Софьи никто не сомневался: «Насколько ее талия коротка, широка и груба, настолько же ум ее тонок, проницателен и искусен», — писал в «Записках о Московии» дипломат Фуа де ла Невилль. Софья, «больше мужска ума исполненная дева», единственная из шестерых царевен училась вместе с братьями, много читала, свободно говорила по-польски, знала латынь, сочиняла стихи и даже пьесы. Но в жизни царевен не было применения подобным талантам. К тому же царских дочерей неохотно выдавали замуж, — отдавать за своих было зазорно, а брак с иноземцем означал отказ от православия и принятие другой веры. Жизненный путь царевны вел из терема в монастырь, но Софья решила воспротивиться этому.

Худ. В. Перов «Никита Пустосвят. Спор о вере.»

Пря о вере

Стрелецкий бунт возбудил в раскольниках надежду на возвращение старого обряда, и стрельцы, среди которых многие крестились двумя перстами и «веровали по старым книгам», пожелали написать челобитную государям против патриарха и никонианской веры. Для спора с патриархом князь Хованский нашел «многоглаголивого» человека — Никиту, которого старообрядцы почитали «столпом правоверия», а православные дали кличку «Пустосвят».

5 (15) июля 1682 года «огромная толпа народу» пришла в Кремль. Старообрядцы хотели, чтобы Собор состоялся на площади, но патриарх Иоаким пригласил раскольников в Грановитую палату: «Там будут царица и царевны, а перед всем народом им быть зазорно».

Войдя в Грановитую палату, и даже еще не начав спор, раскольники уже проиграли. Они пришли отстаивать веру предков и уничтожать то новое, которое заполонило московскую жизнь, но это новое встретило их на троне. На царском месте и рядом сидели одни женщины: Софья с теткой Татьяной Михайловной, царица Наталья Кирилловна и царевна Марья Алексеевна.

Никита Пустосвят заявил, что пришли они бить челом об исправлении православной веры. Но когда начали читать челобитную с перечислением «ересей» в новых книгах, Софья вскочила с трона: «Мы такой хулы не хотим слышать. Мы пойдем прочь из царства!» Думные стали упрашивать Софью остаться, но среди раскольников послышались голоса: «И пора вам, государыня, давно в монастырь. Полно-да царством мутить! Нам бы здоровы были отцы наши государи, а без вас-да пусто не будет!»

Выйдя из Кремля, уверенные в своей победе, старообрядцы, воздевая два пальца вверх, кричали: «Победихом! Победихом! Вот как веруйте!» Однако оказалось, что среди «надворной пехоты» было не так уж и много приверженцев старой веры. На следующий день стрельцы Стремянного полка схватили Никиту Пустосвята и других расколоучителей. По приказу Софьи Никите отсекли голову, а остальных разослали по дальним монастырям.

В ноябре 1682 года к архиереям разосланы были грамоты о розыске раскольников и преданию их казни. Указ 1685 года был еще строже: велено было хватать всякого, кто не ходил в церковь, пытать, а непокорных — сжигать живьем.

Князь Василий Голицын

Первый галант

В 1686 году был заключен «Вечный мир» с Польшей, который подтверждал присоединение Киева к России. Это был важный внешнеполитический успех, и Софья решила упрочить свое положение: повелела писать в официальных документах свое имя наряду с именами царей.

Мир с Польшей доставил Софье ее нежный друг и первый галант князь Василий Васильевич Голицын — «царственныя большие печати и государственных великих посольских дел оберегатель». При царе Федоре Алексеевиче Голицын достиг боярства, составил проект реформы армии, а при Софье — возглавил Посольский приказ. Голицын находился под влиянием западных идей и был «самый достойный и просвещенный вельможа при дворе московском». Правда, судя по отзыву де ла Невилля, деятелем он был «кабинетным»: «Голицын хотел населить пустыни, обогатить нищих, дикарей, сделать их людьми, трусов сделать храбрыми, пастушеские шалаши превратить в каменные палаты...»

В письмах царевна называла Голицына «свет мой», «душа моя», «радость моя», но падение Софьи произошло, во-многом, из-за «братца Васеньки». Согласно мирному договору с Польшей, князь Голицын организовал в 1687 году поход против Крымского ханства. Он оказался неудачным: не дойдя до Крыма и не встретив неприятеля, русское войско повернуло обратно, понеся значительный урон из-за степных пожаров, засухи и бескормицы.

Ко второму походу в 1689 году Голицын подготовился лучше. Выступили ранней весной, отогнали татар, и в мае войско достигло Перекопа. Но Голицын не решился перейти на Крымский полуостров — в городе было всего несколько колодцев, а за Перекопом простиралась безводная степь. Второй поход подорвал репутацию князя, его стали называть трусом, не способным руководить войском.

И.Репин. «Царевна Софья Алексеевна через год после заключения ее в Новодевичьем монастыре, во время казни стрельцов и пытки всей ее прислуги в 1698 году.»

Зазорное лицо

В начале 1689 года юный Петр женился, а это означало, что он стал совершеннолетним, и в сестре-регентше уже не нуждался. В начале августа в селе Преображенском царь отказался принять князя Голицына, который пришел с благодарностью за награды, полученные за неудачный крымский поход. Такое небрежение к ее фавориту очень сильно задело Софью. Правительница воспользовалась старой надежной провокацией: появилось подметное письмо о том, что в ночь на 18 августа потешные полки Петра явятся «извести» царя Ивана Алексеевича и всех его сестер. Поднялась тревога, стрельцы схватились за ружья. Сторонники Петра решили, что войска готовятся не к обороне Кремля, а к походу на Преображенское. Петра предупредили об опасности, он в одной сорочке сел на коня и ускакал в лес. Через несколько часов Петр был уже в Троице-Сергиевом монастыре, мощные стены которого могли выдержать любую осаду.

Царевна предприняла несколько попыток примирения. Сначала отправила в Троицу патриарха, но Иоаким не вернулся в Кремль, а остался при Петре. Затем Софья отправилась в монастырь сама, но в селе Воздвиженском ее остановили и повелели вернуться в Москву.

Петр писал Иоанну: «Теперь, государь братец, настоит время нашим обоим особам Богом врученное нам царствие править самим... Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас!» Через несколько дней Софья переселилась в Новодевичий монастырь.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть