Упоительная обыденность

11.11.2012

Александр ПАНОВ

Государственная Третьяковская галерея в здании на Крымском валу открыла выставку «Натюрморт. Метаморфозы. Диалог классики и современности» — «крупнейшую выставку сезона», по определению самих организаторов. Экспозицию составили около 200 произведений из собраний самой Третьяковки, 16 музеев России, Белоруссии, Украины, а также частных коллекций.

Старая добрая Третьяковка продолжает судорожно модернизироваться, концептуализироваться, европеизироваться, соответствовать последней мировой моде и… ну что там еще? Процесс отрадный, но пока нелепый. В техническом плане у галереи получается лучше (своевременно изданные каталоги, образовательные программы, интерактивные аттракционы в экспозиции, мультимедийные диски), чем в непосредственно художественном. Свидетельством чему — очередной амбициозный мегапроект, посвященный русскому натюрморту XVIII-XIX веков и трансформациям канонического жанра в современном искусстве, принципиально в обход семи десятилетий века двадцатого.

Куратор выставки «Натюрморт. Метаморфозы. Диалог классики и современности» Светлана Усачева, заместитель заведующей отделом живописи XVIII – первой половины XIX века ГТГ, в соавторы концепции призвала Кирилла Светлякова, заведующего отделом новейших течений Третьяковки. Соединить несоединимое — очень модный музейный тренд, демонстрирующий кураторское остроумие и академическую эрудицию. И одновременно — гарантию туристического успеха: кто-то заплатит деньги за билет, чтобы посмотреть на шедевры «старых мастеров», кто-то — за «актуальное искусство», кто-то — за оригинальное блюдо в стиле «фьюжн». Тут Третьяковка оказалась в мейнстриме передовой музейной мысли, только этот поток уже давно широк и спокоен, как Днепр при тихой погоде.

Надо отдать должное организаторам: у каждого есть одна, прямая, как мост над тем же Днепром, но категорическая мысль, два императива, которые двигали авторским дуэтом. Светлана Усачева пытается реабилитировать в глазах широкой публики русский натюрморт XVIII-XIX веков, который якобы недооценен и считается специалистами всего лишь стартовой площадкой для расцвета натюрморта в начале XX века. Что это за специалисты такие, позвольте спросить? Владимир Стасов, боровшийся в XIX веке с бидермайером, такими идиллическими картинками из бюргерской жизни, как эталоном салонной буржуазности? Еще, впрочем, куратор вносит свой вклад в теорию искусства, разбивая экспозицию на тематические главы — «Аллегорические натюрморты», «Цветы и плоды», «Кухни», «Трапезы», «Обманки». Необычайно оригинально. При этом первая половина XX века — а это Петров-Водкин, Кончаловский, Машков, Штеренберг, Пластов — сбрасывается с парохода современности. И начинается концептуальное приложение к исторической части.

У Кирилла Светлякова другая светлая мысль — российское искусство второй половины XX века, причем прежде всего искусство нон-конформизма и концептуализма, является органическим продолжением искусства традиционного. Мысль тоже крайне оригинальная, особенно если учесть, что внуков, художников 70-80-х, сравнивают не с отцами и дедами, а с авторами XVIII или начала XIX века, а в этом случае генеалогическое древо давно уже кончило свою жизнь в качестве дров или просто истлело. Без того самого имперско-советского сегмента не работают рифмы.

Выставка оказывается апологией не натюрморта, а вещного мира, в котором утопает художник, а вслед за ним и зритель. Триумфом тривиальности, с которой якобы борются организаторы. Торжество материального окружения Умберто Эко называл «упоительной обыденностью». Вот и выставка в Третьяковке заслуживает этого наименования.


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть