Одно прелестное местечко

17.06.2012

Александр ПАНОВ

Государственная Третьяковская галерея открывает в Инженерном корпусе одну из самых долгожданных выставок года — «Марк Шагал. Истоки творческого языка художника. К 125-летию со дня рождения».

1967 г.Основу экспозиции составляет малоизвестное графическое наследие Марка Шагала. Проект включен в программу Года французского языка и литературы в России.

Это четвертая по счету выставка Шагала в Третьяковке начиная с 1973 года. Но, учитывая продуктивность мастера, которого судьба одарила почти столетней жизнью и возможностью работать до последнего дня, экспозиции возможно множить до бесконечности. А в России каждую, по статистике, посещало более ста тысяч человек.

Нынешняя — юбилейная. 6 июля 1887 года в семье скромного торговца селедкой Хацкеля Шагала в Витебске во время страшного пожара появился на свет вроде бы мертвый мальчик. Дождь спас город, а повитуха — будущего художника, которого в знак чудесного второго рождения назвали Моисеем. «Надо только видеть мир особыми глазами, как будто только что родился» – писал, памятуя прошлое, Шагал. Провинциал, заика, перед поездкой в Париж на деньги депутата Государственной думы Максима Винавера в 1910 году он стал Марком Захаровичем.

Разумеется, нужно было отбыть в Париж, чтобы научиться новому искусству, поскольку в Петербурге у «мирискусника» Льва Бакста, к которому двадцатилетний Шагал поступил в частную школу, «падало пенсне» от взгляда на произведения ученика. Из Парижа Шагал вернулся триумфатором. В круг его общения входят одновременно Блок и Маяковский, Есенин и Демьян Бедный. И, конечно же, Казимир Малевич, по чьей протекции Шагал сразу после революции становится уполномоченным по делам искусства Витебской губернии. В созданной здесь Народной художественной школе в разное время преподавали Мстислав Добужинский, Эль (Лазарь) Лисицкий, Юрий Пэн — несовместимые по вкусам и стилям художники, объединенные жаждой нового в искусстве. Шагал (вместе с Малевичем) превратил еврейское местечко в интернациональный центр нового искусства. Но в начале 1920-х он уезжает из России. Навсегда, если не считать краткий визит в Москву и Ленинград в 1973-м — с радикальным отказом посетить Витебск («что умерло, то умерло»).

Но Россия помнит своего героя, отмечая его юбилей. Нынешняя выставка, несмотря на тяжеловесный псевдоакадемический подзаголовок «Истоки творческого языка художника», необычайно легкая — не путать с легковесностью. На этот раз Третьяковка, неоднократно принимавшая в гости работы Марка Шагала, решила показать невесомую графику, почти неизвестные у нас (список участников проекта, от музеев до частных коллекционеров из России, Парижа и Швейцарии, занял бы полполосы) рисунки, акварели и гуаши — от ранних витебских зарисовок, что в самом деле раритеты, до поздних парижских коллажей, а также знаменитые иллюстрации к Библии (1931–1956) и «Басням» Лафонтена (1950–1952). Есть в экспозиции чуть-чуть картин, скульптуры, фарфор (последнее — чисто коммерческие вещи, хоть очень достойные, а потому дорогие). Портреты бабушки, жены, дочери, друзей...

Однако главное — заимствованные из питерского Государственного этнографического музея и московского частного «Музея истории евреев в России» предметы быта, приметы места. Именно в них видны источники и составные части того самого «художественного языка» Шагала. От простенькой вышивки до семисвечника и вывески парикмахера. Шагал утверждал: «Неправда, что мое искусство фантастично! Я реалист, я люблю землю!» Нынешняя выставка это подтверждает.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть