Красное и желтое

22.06.2012

Александр ПАНОВ

В «Мультимедиа Арт Музее» проходит выставка «Василий Ермилов. 1894–1968», организованная в год своего пятилетия галереей «Проун» при поддержке коллекционера Константина Григоришина. Это первая в Москве ретроспектива лидера украинского авангарда, ученика Петра Кончаловского и друга Велимира Хлебникова.

Композиция «Тарелка, хлеб, нож, спички» Василия Ермилова украшала обложку каталога объездившей мир в начале 1990-х легендарной выставки русского и советского авангарда «Великая утопия». Это заслуженная награда одному из ведущих художников-конструктивистов и удивительному дизайнеру, равно талантливо оформлявшему агитационные поезда, городские праздники, интерьеры дворцов пионеров, папиросные коробки и книжные обложки.

Он год проучился в Москве, в том числе в студии Ильи Машкова и Петра Кончаловского, но практически всю жизнь провел в родном Харькове, где во время войны, чудом спасшись от расстрела, прятал у себя подпольщиков, оружие, прокламации и был партизанским связным. Искренняя преданность советской власти, которая не отвечала ему взаимностью (писал «покаянные» письма, раскаиваясь в конструктивистских грехах, исключался из Союза художников Украины «за формализм и космополитизм»), органично сочеталась в нем с любовью к украинской народной культуре. Пышные цветы, будто сошедшие с крестьянских домотканых ковриков, вплетаются в строгие урбанистические композиции апологета «эпохи электричества и химии». Наиболее поразительно эти цветы выглядят на стенках вагонов агитпоезда «Червона Украiна» в окружении красных знамен и коммунистических лозунгов. В книге о Ермилове, написанной его другом поэтом-конструктивистом Валерианом Полищуком (в 1935-м автор арестован, тираж уничтожен), есть чудесный пассаж: «Говорят, когда агитпоезд, расписанный Ермиловым, подошел к станции, зрители ахнули от удивления. Ни одна фотография, ни один рисунок, естественно, не в силах передать могучей целесообразности, которую выявил Ермилов, расписывая клуб или поезд». На нынешней выставке даже нет фотографий — они в альбоме, тщательно подготовленном архивистом Ермилова литературоведом Александром Парнисом. Росписи городских фасадов стерты, вагоны ушли в топки, уличные памятники изначально были временны. Поэт Борис Слуцкий свое посвящение Ермилову назвал «Харьковский Иов», памятуя библейского героя и все его напасти.

Но когда смотришь сохранившиеся станковые вещи Ермилова, тоже начинаешь ахать от удивления. Его проекты оформления интерьеров харьковского Дворца пионеров и октябрят 1934 года — это абсолютный Владимир Янкилевский, классик «другого искусства», жертва хрущевского погрома выставки в Манеже в 1962-м, поэт техногенной эпохи. Еще один проект оформления интерьера 1931 года, разноцветные точки — это «сигнальные системы» другого легендарного шестидесятника, знатока кибернетики Юрия Злотникова. Еще одно сближение с шестидесятыми: Ермилов писал, что лучший надгробный памятник его другу поэту Велимиру Хлебникову мог бы сделать Эрнст Неизвестный. Хотя проект памятника сделал сам. В общем, все наши революции в искусстве меркнут перед теми, подлинными, революциями, случившимися в Харькове в 20–30-е годы.

И вот еще одна цитата из Валериана Полищука о Ермилове: «Есть красная и желтая краска, и больше ничего, значит, делай, выбирай наиболее целесообразные сочетания и пятна и — поражай». У Ермилова это в самом деле получалось.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть