Корбюзье для Марьиной рощи

06.10.2012

Александр ПАНОВ

В Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина открылась выставка «Ле Корбюзье. Тайны творчества: между живописью и архитектурой», приуроченная к 125-летию самого известного архитектора XX века, оказавшегося к тому же великим художником.

Для выставки, блистательно сделанной куратором Жан-Луи Коэном, знаменитым историком архитектуры, и дизайнером экспозиции Натали Криньер, уже имевшей опыт сотрудничества с ГМИИ, заранее припасли побольше грязи. Ну, не для самой выставки, а для ее героя. Ле Корбюзье (при рождении — Шарль-Эдуард Жаннере) был обвинен одним очень авторитетным архитектурным критиком, филологом по образованию, в том, что он якобы повинен в типовых застройках Бирюлево. А другой кандидат философских наук, закончивший Институт стали и сплавов, как раз к вернисажу выпустил трехсотстраничное сочинение, доказывающее, что — цитата — «Ле Корбюзье создает архитектурное пространство, враждебное человеку».

Да, Ле Корбюзье, придумавший тезис «Дом — это машина для жилья», абсолютно искренне и творчески проектировал машинообразные, геометрические модели того, что сейчас назвали бы типовой застройкой. Для него это были подлинная ценность и творческий порыв. Подходя к своей казавшейся дурацкой шестнадцатиэтажке с одним подъездом в Марьиной роще, вдруг понял после вернисажа в ГМИИ, что живу у Ле Корбюзье. И я провел здесь всю сознательную жизнь, ни в чем не раскаиваясь (кроме опытов за стенами родительского дома).

Выставка «Тайны творчества» тоже рассказывает, что Корбюзье — это нечто большее, чем спроектированные им железобетонные стены. Сюрреалистические живопись и скульптуры плавно переходят в кровати, кресла и шезлонги. Гобелены сменяются бесконечными книгами и журналами, которые выпускал маэстро. Отдельный отсек про любовь к советской России, куда Корбюзье приезжал три раза и построил здание Центросоюза — теперь Росстат на проспекте Сахарова.

Тут нужно упомянуть еще проект Дворцу Советов от Ле Корбюзье. Советской власти категорически не понравилась рациональная, жестко продуманная конструкция в духе «пуризма».
Однако архитектор мог быть и элегичен. Пример тому — капелла в Роншане, которую венчает увеличенный панцирь краба. Оригинал панциря — в специальной коллекции всяких ракушек под названием «Объекты поэтического интереса».

В музее выстроен интеллектуальный и топографический лабиринт, блуждание по которому освобождает от одномерности смыслов. Позволяет по-новому посмотреть на окружающую жизнь и понять, что Бирюлево — тоже часть высокой культуры. Причем не только в смысле этажности.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть