Игра заморская, кабаковская

14.09.2018

Татьяна СТРАХОВА

Фото: Андрей Никеричев/mskagency.ru«В будущее возьмут не всех»: Новая Третьяковка открыла выставку Ильи и Эмилии Кабаковых. Проект охватывает 60 лет творческого пути самого именитого и дорогого из ныне живущих художников российского происхождения.

Широко известный в мире Кабаков, звезда первой величины, мало знаком бывшим соотечественникам. Пафосом «второго пришествия» прижизненного классика пронизан цикл межмузейных шоу: трехчастный проект «В будущее возьмут не всех» из галереи Тейт Модерн (Лондон) переехал в Государственный Эрмитаж, а затем в Третьяковскую галерею. Самый «намоленный» ее зал на Крымском Валу, помнящий Дионисия, Иванова, Малевича, Серова, — финальная точка турне. В силу сложностей с ввозом экспонатов (ряд работ нельзя доставить из-за эмбарго на межмузейный обмен между РФ и США) выставка дважды меняла состав. Это не помешало ей обрести статус «гвоздя сезона» в Москве; впрочем, мы еще должны убедиться, что столичная публика проголосует ногами за Кабаковых, ведь у нас прохладно относятся к актуальному искусству, знаменосцем которого выступает маэстро — некогда лидер андерграунда.

Название проекту дала инсталляция, ставшая ее смысловым центром: слова о будущем тревожно мигают красной надписью в хвосте поезда, уходящего прочь из пространства, заваленного ошметками старых работ и всяким хламом. Мусор мелькает там и сям в залах, где полотна с графиками и надписями, похожие на канцелярские справки, «украшены» убогой старой одежкой; по ней, как в композиции «Брюки в углу», порой бродят маленькие белые человечки — плод кабаковских фантазий и философских обобщений. В одной из комнат в воздухе зависли кастрюли и прочая утварь — это «Случай в коридоре возле кухни». Полный негативной энергии «бунт вещей», уродливых и агрессивных, доносит мысль: как страшно жить в бессердечном мире, загоняющем человека в угол и вызывающем желание поскорее исчезнуть, убежать из этого морока. Именно так поступил герой инсталляции «Человек, улетевший в космос из своей комнаты». Эта работа завершала показ национального искусства на выставке «Россия!» (Нью-Йорк) и ставила Кабакова в один ряд с титанами вроде Рублева, Брюллова, Левитана.

Фото: Андрей Никеричев/mskagency.ruРетроспектива продолжила серию «возвращений» художников-россиян, восходящую к концу 1980-х. С тех пор к зрителю вернулись как запретные в советское время классики авангарда Гончарова, Кандинский, Лисицкий, Малевич, Розанова, Татлин, Шагал или Экстер, чьи полотна были рассеяны по свету, а у нас долго томились в запасниках, — так и художники русской эмиграции. Третьяковка заново открыла публике Олега Прокофьева, Оскара Рабина, Михаила Рогинского, Олега Целкова, Эдуарда Штейнберга, а также Эрика Булатова, Виктора Пивоварова и Олега Васильева… Как триумф в галерее воспринимается «обретение» самого Кабакова в силу его авторитета, а равно дороговизны и труднодоступности работ.

Мастер уехал из СССР в конце 80-х уже знаменитым, но без единой выставки в Москве. Никакой худсовет не пропустил бы написанные нетрадиционно, вне канона соцреализма, кабаковские рассказы о том, как бьется в тисках социалистического быта «маленький человек» — потомок персонажей Гоголя и Достоевского, родной брат героя до сих пор не завершенного фильма Юрия Норштейна «Шинель». Впрочем, сам Илья Иосифович, найдя нишу подальше от официоза, прославился в качестве иллюстратора детских книг и журналов. Свободное время он уделял «взрослым» творениям, повествующим о безрадостной жизни обитателя коммуналки, и уже в 60-х годах эти альбомы стали просачиваться на Запад, в основном в чемоданах дипломатов.

Первая крупная персоналка Кабакова состоялась в 1985-м в Швейцарии, о чем в Третьяковке прочел лекцию знатный куратор Жан-Юбер Мартен, поразив полудетективной историей организации экспозиции, с которой началось победное шествие российского маэстро по престижным залам. Сегодня в досье Кабакова сотни выставок, его работы — в собраниях крупнейших музеев, цена произведений бьет рекорды в «русском секторе». Вероятно, о таких достижениях должен напомнить «Жук», одиноко висящий во вводном зале ретроспективы в ГТГ: этот холст — переведенная в монументальный формат книжная страница с каллиграфически выписанными стихами — в 2008 году был продан в Лондоне почти за 6 000 000 долларов. О гигантской стоимости «тотальных инсталляций» (данному виду искусства привержен Кабаков) лишь ходят слухи, да и покупать подобные произведения могут лишь музеи или солидные фонды. Правда, в последние годы художник, следующий правилу «чаще поворачивай стиль», переключился на живопись, полагая, что сохранить ее в истории окажется легче, нежели объемные, состоящие из сотен деталей «инвайронменты», которые практически невозможно смонтировать заново в отсутствие автора. Мистически связана с не написанными еще картинами инсталляция «Пустой музей»: в пространстве, подобном классическим залам Лувра, полотен нет — только пятна света на стенах, где могли бы их развесить. Вместе с музыкой Баха они создают торжественную атмосферу, разрушаемую корявой запиской у двери, мол, «картины привезут в среду»…

Огромный «Жук» — лишь эпиграф к масштабной выставке. Несмотря на обилие живописных работ, она интригует прежде всего легендарными инсталляциями. Многие из них воссозданы в макетах: трудно собрать воедино колоссальные работы, выполненные для Венецианской биеннале, кассельской «Документы» или ведущих музеев типа Центра Помпиду либо Стеделийк (Амстердам). Таков парадоксально скандальный «Туалет»: бетонное здание, где вместо отхожих мест — две комнатки, не лишенные уюта, с мебелью и прочими приметами жилого дома. Впрочем, от аллюзий на советские реалии авторы открещиваются, заверяя, что это «универсальная метафора человеческой жизни».

Фото: Андрей Никеричев/mskagency.ru«Великий русский художник», как, не колеблясь, называет его директор ГТГ Зельфира Трегулова, уже 30 лет живет за океаном. На выставку он не приехал, прислал эмиссара — жену и соавтора Эмилию. А вот 10 лет назад Илья Иосифович посетил посвященный ему фестиваль сразу на трех площадках Москвы. Тогда частные центры современного искусства «Гараж» и «Винзавод» дополнил Пушкинский музей, отведя лукавым кабаковским холстам верхний этаж галереи искусства стран Европы и США. Последнее слово кажется ключевым: долгая карьера мэтра делится на советский период и американский. Однако темы он продолжает черпать в воспоминаниях о России, хотя подчеркивает: его тревожит драма человека не только советского, но любого, кто задавлен машиной государства и жестокостью истории. Здесь пример «всемирной отзывчивости», по Достоевскому: литературоцентричный Кабаков намекает на неразрывную связь с историей русской словесности. Но и не только — он обыгрывает традиции разных эпох. Примером служит выстроенный в предпоследнем зале «Лабиринт. Альбом моей матери». С помощью фрагментов ее воспоминаний, старых фотоснимков, наклеенных поверх обрывков обоев, и самолично спетых романсов художник ведет пронзительный рассказ о женской судьбе, прожитой между гнетущей коммуналкой и тяжкой работой. Тем не менее Илья Кабаков считает, что чаяния его матери сбылись, перевоплотясь в его творчестве. Во искупление лабиринт выводит к самой грандиозной на выставке инсталляции «Как встретить ангела» — похоже, маэстро разгадал этот секрет.




Фото на анонсе: Андрей Никеричев/mskagency.ru



Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть