Свежий номер

Вал по плану

27.07.2016

Ксения ВОРОТЫНЦЕВА

В Третьяковской галерее открывается главная выставка этого лета — ​«Иван Айвазовский. К 200-летию со дня рождения». При подготовке музейщики учли опыт ретроспективы Валентина Серова: чтобы избежать очередей, билеты продают на сеансы. Организаторы надеются, что им удастся развеять снобизм тех, кто считает создателя неподражаемых марин салонным художником, и увлечь неискушенных зрителей, знакомых лишь с «Девятым валом». 

Галина Чурак

О громкой прижизненной славе выходца из бедной армянской семьи и переменчивых настроениях публики «Культура» побеседовала с куратором проекта, завотделом живописи второй половины XIX — ​начала XX века Галиной ЧУРАК.

культура: При создании экспозиции Вы отошли от хронологического принципа. Почему?
Чурак: Это сознательное решение. Хотелось сделать материал более легким для восприятия. Художник написал около шести тысяч картин. Мы выбрали 120 живописных и 55 графических работ, которые сгруппировали по разделам. Один из них посвящен путешествиям. Мастер посетил более ста городов. Он часто совершал вояжи между родной Феодосией и Петербургом. Совсем юным, в 23 года, как стипендиат Академии художеств уехал в Италию. Потерял голову от Рима, говорил: «Здесь день стоит года». Побывал в Великобритании, Португалии, на Мальте, в Египте. Сильное впечатление произвел на Айвазовского Константинополь — ​город, находящийся между Востоком и Западом. Впоследствии он признавался, что никакой Неаполь, Флоренция и даже Рим не могут сравниться с ним.

культура: С чем были связаны поездки?
Чурак: Ему как живописцу требовались новые впечатления. Впрочем, существовал и деловой аспект. В течение жизни у мастера состоялось более 120 персональных выставок. Этот результат оценивают по-разному. Кто-то упрекает в коммерческих интересах — ​но что плохого в том, что художник зарабатывает картинами? Ивану Константиновичу удалось «встроиться» в систему европейской живописи. Другой наш классик, Александр Иванов, сообщал родным в Петербург: мол, есть тут Айвазовский, пишет скоро, но хорошо, а так как нет рядом иных маринистов, его захвалили. В словах Иванова слышатся ревнивые нотки и даже осуждение. Возможно, потому, что автор «Явления мессии» был отшельником. А об Иване Константиновиче писали газеты, и молодому человеку это нравилось. Успех давал возможность помогать родителям, оставшимся в Феодосии. Он относился к ним очень трепетно. Небольшой пример: перед отъездом в Италию юноша заключил с Академией соглашение — ​половину стипендии пересылать его матери и отцу. Этот эпизод много говорит о личности живописца.

 Вид Леандровой башни в Константинополе. 1848

культура: Звезда Айвазовского взошла очень быстро. Что этому способствовало?
Чурак: Талант. И, конечно, стечение обстоятельств. Рисунки, сделанные мальчиком на стенах дома, увидел городской архитектор Яков Кох. Он начал давать ему уроки. На выставке есть фотография самой ранней работы Ивана Константиновича (оригинал хранится в музее в Феодосии): «беседка готическая», изображенная в письме подростка, отправленном старшему брату Габриэлу. Кох рассказал о самородке градоначальнику Александру Казначееву. Тот принял Ваню в семью, ввел в хорошее общество. Затем молодой человек поступил в Академию художеств на казенный кошт. Тогда же произошло судьбоносное знакомство с Николаем  I, начавшееся, правда, со скандала. По приглашению царя в Россию приехал французский маринист Филипп Таннер. Айвазовского назначили его помощником. Мэтр ревниво относился к чужому успеху и однажды пожаловался императору на то, что ученик самовольно пишет пейзажи. За Ивана вступился его непосредственный учитель Максим Воробьев. Николаю  I показали рисунки одаренного юноши, и они ему очень понравились. С тех пор царь с большим вниманием следил за успехами отечественного мариниста, впоследствии его поддерживали и Александр  II, и Александр  III. В конце жизни художник сказал: «Счастье улыбнулось мне!»

культура: Впрочем, мастеру пришлось пережить и падения?
Чурак: Менялись вкусы, мода. Представьте только: он приехал в Петербург в 1833-м, а уже спустя три года в журналах появились восторженные рецензии. Павел Третьяков отмечал: «…дайте мне только Вашу волшебную воду такою, которая вполне бы передавала Ваш бесподобный талант!.. уж очень хочется поскорее иметь Вашу картину в своей коллекции!» Однако затем от искусства стали требовать критического настроя, помощи простому народу. Третьяков сетовал в письме пейзажисту Аполлинарию Горавскому: «Мне не нужно ни богатой природы, ни великолепной композиции, ни эффектного освещения, никаких чудес, дайте мне хоть лужу грязную, да чтобы в ней правда была, поэзия, а поэзия во всем может быть». Символом времени считалась картина Алексея Саврасова «Грачи прилетели». Форсированность цвета, характерная для пейзажей Айвазовского, настораживала Третьякова. Вот почему он купил не так много работ. Затем, на рубеже XIX–XX веков, на смену передвижникам пришла эпоха символизма. Александр Бенуа с его острым, точным пониманием искусства относился к произведениям Ивана Константиновича критично. И в то же время признавал, что среди его полотен есть такие вещи, на которые не замахивался ни один другой художник. Бесстрашие перед пространством — ​вот, что до сих пор привлекает зрителей.

культура: В беседе об Айвазовском невозможно не затронуть морскую тему…
Чурак: Первое плавание он совершил, когда еще учился в Академии. Его прикомандировали к малолетнему великому князю Константину Николаевичу, ставшему впоследствии генерал-адмиралом и командовавшему российским флотом. Это был учебный вояж по Балтийскому морю. В 1839-м, перед путешествием в Италию, молодой живописец получил приглашение от вице-адмирала Михаила Лазарева участвовать в десанте у Кавказских берегов. А в 1844 году Айвазовский стал художником Главного морского штаба. Правда, жалованье ему не назначили. Он работал на общественных началах. С удовольствием исполнял официальные заказы: создавал картины на исторические темы, а также отзывался на текущие события. Моряки его любили. Когда в 1846-м Иван Константинович отмечал в Феодосии десятилетие творческой деятельности, эскадра кораблей пришла поздравить мастера.

культура: Какие стереотипы Вы хотели развеять?
Хаос. Сотворение мира. 1841Чурак: Что Айвазовский «всего лишь» маринист. В целом ряде картин он обращается к метафизике, идеям космизма. Первая подобная работа — ​«Хаос. Сотворение мира» (1841). Он тогда только-только приехал в Италию. Художник подарил произведение папе римскому Григорию  XVI. Оно хранится на острове Святого Лазаря в Венецианской лагуне. Там находится армянский монастырь мхитаристов, в нем с юных лет воспитывался брат Айвазовского Габриэл, выросший в серьезного ученого.

культура: Говорят, Иван Константинович останавливался в комнате, где когда-то жил Байрон…
Чурак: Это, скорее, легенда. Хотя великий английский поэт действительно любил бывать на этом острове. Ему нравилось звучание армянского языка — ​настолько, что он даже участвовал в составлении англо-армянского словаря.

культура: В экспозиции имеются и портреты, созданные великим маринистом…
Чурак: Да, в биографическом разделе: изображения родителей, брата, второй жены художника — ​красавицы-армянки. Кроме того, мы уделили внимание пушкинской теме. Айвазовский познакомился с поэтом в 1836-м, на академической выставке, куда Александр Сергеевич пришел вместе с Натальей Николаевной. Состоялся краткий разговор, запомнившийся Ивану на всю жизнь. Мы демонстрируем три картины, посвященные «солнцу русской поэзии».

культура: Есть ли произведения, которые не удалось заполучить для показа на выставке?
Чурак: К сожалению, да. Ряд вещей находится за границей, в частных собраниях, и мы не смогли связаться с владельцами. А некоторые работы, хранящиеся в музее в Феодосии, просто слишком большие — ​нет транспорта, способного их перевезти. Например, «Среди волн», написанная за два года до смерти. Она демонстрирует, что талант художника не угасал до последних дней.


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел