Золотая пыль Паустовского

01.06.2012

Алексей ЧЕРЕПАНОВ

31 мая исполняется 120 лет со дня рождения Константина Паустовского. Больше всего он известен как описатель природы. Вот только почему этот романтик, который постоянно скитался по самым дальним уголкам Союза в поисках новых впечатлений, увидел золото в обычном среднерусском пейзаже?

В 1955 году в повести «Золотая роза» Константин Георгиевич Паустовский описывал, как парижский мусорщик Жан Шамет изо дня в день просеивал пыль, собранную им в ювелирной лавке, чтобы добыть крупинки золота, а затем отлить из драгоценного металла розу и подарить своей воспитаннице — на счастье. «Каждая минута, каждое брошенное невзначай слово и взгляд, каждая глубокая или шутливая мысль, каждое незаметное движение человеческого сердца, так же, как и летучий пух тополя или огонь звезды в ночной луже, — все это крупинки золотой пыли. Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою «золотую розу» — повесть, роман или поэму».

Константин Георгиевич — наблюдатель. Внимательный, вдумчивый, стремящийся увидеть необыкновенное в обыденном. Наблюдатель даже в смысле художественном — его часто называли Левитаном в литературе. «Все зависит от пытливости и от остроты глаза. Ведь всем известно, что в самой малой капле отражается калейдоскоп света и красок — вплоть до множества оттенков совершенно разного зеленого цвета в листьях бузины или в листьях черемухи, липы или ольхи. Кстати, листья ольхи похожи на детские ладони — с их нежной припухлостью между тоненьких жилок», — живописал картину «Ильинского омута» Паустовский.

Советские литературоведы называли это «пассивно-созерцательным подходом», а про ранние произведения писали, что они «сохраняют черты мелкобуржуазного интеллигентского восприятия действительности». Однако повесть 1932 года «Кара-Бугаз», в которой стремление к преобразованию мира совпало с генеральной линией советской литературы, заставила критиков поутихнуть.

Для Паустовского революция равнялась строительству новой жизни, созиданию нового человека. Он романтически полагал, что все плохое уйдет, земля обновится, пустыни расцветут садами и люди станут жить необыкновенной жизнью. Именно поэтому он радостно встретил революцию, но уже в 1920-м написал в дневнике: «Такого глухого, чугунного времени еще не знала Россия. Словно земля почернела от корки запекшейся крови. Ухмыляющийся зев великого хама…»

В августе 1934 года 1-й Всесоюзный съезд советских писателей дал определение социалистического peaлизма как основного метода советской литературы. Пастернак уехал в Переделкино, отказываясь изменить свое «мировоззрение, не соответствующее эпохе», Мандельштам совершил отсроченное самоубийство, написав эпиграмму про кремлевского горца, Булгаков работал маленьким помощником режиссера во МХАТе, а «инженеры человеческих душ» строчили производственные романы.

Паустовский же выпустил в 1937-м малюсенький сборник рассказов о природе Мещерского края «Летние дни». «Но именно с этой книжки в русскую литературу вступил тот Константин Паустовский, которого узнает и полюбит вся читающая страна — великолепный мастер лирического письма, поэт подлинной красоты неброского пейзажа Средней России», — писал исследователь Михаил Холмогоров.

Возможно, «эмиграция» в Мещеру спасла не только творчество Паустовского, но и его жизнь. Это была оппозиция писателя, противопоставившего рамкам идеологии бесконечное разнообразие природы. «Самое большое, простое и бесхитростное счастье я нашел в лесном Мещерском краю. Счастье близости к своей земле, сосредоточенности и внутренней свободы, любимых дум и напряженного труда», — написал он в «Повести о жизни».

Наверное, никто из русских писателей не понял природу так, как Паустовский. И природа ответила тем же, он тоже был понят и оплакан. Многие вспоминали, как в день похорон Константина Георгиевича в Тарусе вдруг налетели тучи, разверзлись небеса и небо заплакало. «Петухи взлетели на крыши, приветствуя шествие своими возгласами, яростно размахивая пестрыми крылами, — вспоминала пианистка Мария Юдина, — куры клохтали, гуси гоготали в полном трансе, собаки, кошки носились промеж толпы, силясь постичь непостижимое событие… Похороны состоялись не только как всенародные, но и было в них истинное вселенское величие Руси, хоронила Паустовского — вся тварь… всё творение Божие…»

Однако красивости в рассказах Паустовского не были, конечно, самоцелью. Главным для него было созидание Человека, ведь вдумчивый читатель становится соавтором рассказа и преображается под воздействием гармонического мира литературы. В 1944 году в статье «Город мастеров» Константин Паустовский пишет о том, что «детей надо вводить в мир больших идей, классических образов, во все разнообразие и богатство жизни». Идет война, а он — о детях! Идет восстановление разрушенного социалистического хозяйства, а он — о цветочках!

Герой Петра Мамонова из фильма «Пыль», почти потерявший человеческий облик, утверждал: «Мы ничто. Пыль. Атомы. Я могу вам это научно доказать». Человечество — это, конечно, пыль на старом буфете мироздания. Но подлинное искусство меняет цвет и содержание человеческой пыли. Она превращается в крупинки золота.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть