Цена за киловатт

14.09.2012

Татьяна УЛАНОВА, г. Козьмодемьянск, с. Сумки, Марий Эл — г. Рыбинск, Ярославская область

Можно ли обеспечить страну электроэнергией, не разрушая природу и памятники?

21 сентября в Йошкар-Оле должна состояться акция протеста против повышения уровня воды в Чебоксарском водохранилище.

До 15 сентября продлены общественные слушания в Нижегородской области — одном из трех регионов, наряду с Чувашией и Марий Эл, расположенных в зоне водохранилища.

Чебоксарская ГЭС — последняя из девяти станций, сооруженных в Волжском каскаде ГЭС, — вырабатывает треть всей электроэнергии, потребляемой Чувашией. По свидетельству гидроэнергетиков, появление Чебоксарского гидроузла позволило решить важные проблемы по увеличению установленной мощности ЕЭС России на 1404 мВт; достижению годовой выработки электроэнергии 3500 млн кВт/ч. Однако первый гидроагрегат 31 декабря 1980 года был запущен при пониженной (61 м) отметке водохранилища. Чтобы обеспечить навигацию через судоходные сооружения гидроузла, весной 1981 года отметку повысили до 63 м. На ней ГЭС работает и сегодня. При проектной отметке 68 м.

21 апреля 2010 года было опубликовано распоряжение Правительства РФ: «Принять предложение Минэкономразвития России, согласованное с Минприроды России, Минсельхозом России, Минрегионом России, Минэнерго России и Правительством Чувашской Республики, о подготовке в 2010 году изменений в проектную документацию «Строительство Чебоксарской ГЭС на реке Волга», предусматривающих возможность установления нормального подпорного уровня Чебоксарского водохранилища на отметке 68 метров».

Почему 30 лет ГЭС работала на отметке 63 м, а теперь не может? Специалисты считают, что не реализована задача создания Единой глубоководной системы Европейской части РФ — важнейшего водного пути международного значения; есть угроза затопления территорий в период пропуска весеннего паводка и нет возможности обеспечить достаточный объем обводнения Волго-Ахтубинской поймы, необходимый для нереста рыбы и сельского хозяйства; из-за большой площади мелководий ухудшается качество воды, а из-за выноса грунта на объектах инженерной защиты усиливаются оползневые и эрозионные процессы; не используются и разрушаются недостроенные объекты; увеличивается износ энергооборудования; ежегодно недовырабатывается 1,24 млрд кВт/ч.

(фото: ИТАР-ТАСС)

Большим плюсом подъема уровня водохранилища до отметки 68 м гидроэнергетики называют решение экологических проблем. Они уверяют, что сократится площадь мелководий; появится резервный запас пресной воды; улучшится водообеспечение Нижней Волги и Волго-Ахтубинской поймы и водорегулирование всего Волжско-Камского каскада гидроузлов; сократятся паводковые затопления в нижнем бьефе; повысится качество воды и уменьшатся затраты на ее очистку.

Чем же так недовольны волжане, выходящие с пикетами и собирающие подписи против нового проекта? Ведь, кажется, жизнь должна стать лучше? К сожалению, «люди» — не из лексикона крупных компаний. Они решают проблемы государственного масштаба. Что им простые жители деревень и городов с повседневными заботами? Даром, что несколько десятилетий назад местные жители уже прочувствовали на себе все «плюсы» запуска ГЭС.

— Я родилась в рабочем поселке Дубовая, который был почти полностью затоплен, — рассказывает жительница Козьмодемьянска Людмила Гордеева. — Перед запуском ГЭС нам говорили, что электричество станет дешевле. Ничего подобного. Зато теперь в нижней части города во всех подвалах и погребах вода. И такая ситуация уже не первый год.

— Какие у нас были заливные луга, озера! — вспоминает Марина Дегтева. — А какие ягоды мы собирали! Папа ящиками солил рыбу — и стерлядь водилась, и судаки. Уха была — с нынешней, пахнущей тиной, не сравнить. Сейчас везде болота. На Волге цветут кувшинки. А сколько деревень ушло под воду. На левобережье люди даже памятник поставили своим селам, откуда их выгнали. И Козьмодемьянск жалко. Город-то у нас красивый…

— На примере 63-й отметки мы уже поняли, сколько было допущено ошибок, — резюмирует мэр города Владимир Торопов. — Ведь практически треть республики затопили. Один только пример: поселок, находившийся на крутом яре, не должен был попасть в зону водохранилища. А вода пришла к нему с другой стороны — из леса. Нижняя часть города давно заболочена. Невозможно проводить инженерные коммуникации, строить дома — очень близко грунтовые воды. Дома ветшают и разваливаются. Бегут из города выпускники школ. Уезжают на заработки в Чебоксары и в Москву их родители…

В 2013-м Козьмодемьянску исполнится 430 лет. Основанный Иваном Грозным, со второй половины XIX века город занимал второе после Архангельска место в России по обороту лесоторговли. Напоминанием о той жизни остались двухэтажные купеческие дома с роскошной деревянной резьбой — визитной карточкой города. В четырех из них организованы музеи. Один посвящен Остапу Бендеру и роману «12 стульев». Ильф и Петров подчеркивали, что Васюки — пункт вымышленный. Но козьмодемьянцы решили, что речь идет о родном городе, и даже организовали ежегодный фестиваль «Бендериада», некогда очень любимый сатириками. Рассказывают, что ныне покойный Семен Фарада, попав на праздник, долго не мог расстаться с городом — несколько раз его отвозили на вокзал, а он снова возвращался… Есть что посмотреть в музее купеческого быта в доме с мезонином. Уникален этнографический музей под открытым небом: единственное место в России, знакомящее с жизнью маленького народа — горных мари (экспонаты, в том числе рубленые избы, свозили из попавших под затопление сел). А коллекции художественно-исторического музея, созданного первым местным живописцем Григорьевым, позавидуют многие провинциальные галереи: Коровин, Шишкин, Врубель, Головин, Бродский, Машков, Кончаловский, Маковский, Айвазовский, Поленов, Брюллов, Малявин, Кустодиев, Фешин… Кажется, именно Фешину Григорьев писал, что добьется того, чтобы о его детище говорили как о Третьяковке на Волге. И даже предлагал перенести столицу республики в Козьмодемьянск.

Ксожалению, свое очарование город теряет. Приехав в историческую часть воскресным утром, я было подумала, что все вымерли. На улицах — ни души. Дома в полуразрушенном состоянии. Чтобы зайти в музей, надо нажать на кнопку звонка. На автобусных остановках — грязища, которую, похоже, не убирали со времен Ивана Грозного. Ощущение страшное. Кажется, что город уже готов быть затопленным. Но жизнь здесь все-таки теплится. И три храма (в том числе старообрядческий, с маленьким приходом, и величественный Смоленский, где уже третий год реставраторы Центра имени Грабаря восстанавливают замазанные в советские годы фрески) играют в этом немаловажную роль. Без всякой помпы и толпы венчалась молодая пара. Одна из сотрудниц музея делилась радостью: «Скоро привезут мощи Матронушки». И советовала съездить к старцу Иоанну в Сумки.

Батюшке девятый десяток. Но он исповедует, служит. И хотя добраться до него непросто, верующие плывут на лодках, едут на машинах, идут четыре километра полем от автобусной остановки. Много лет назад, когда началось затопление деревень и поселков, отец Иоанн отказался покидать село, вышел на берег Волги и начал молиться. Большая вода сносила все на своем пути. Но здесь остановилась… Теперь в деревне всего-то четыре двора. А батюшка так и служит.

— Если воду поднимут до отметки 68 м, на ней окажется весь город, — считает мэр Козьмодемьянска. — Да, есть дамба, и дома не утонут. Но что в них будет, ясно без специалистов. На некоторых участках уже сейчас болота с камышами… Допустим, потребуется переселение. Раньше все жили на государственной земле. А теперь есть частная собственность. И как решать этот вопрос? Стерлядь исчезнет совсем, зато появится больше «рыб грязной воды» — сазана, толстолобика, которых мы никогда не ели. Нам до сих пор не показали границы, где пойдет вода. Они есть в электронном виде. Но между компьютером и реальностью — большая разница. У нас пологий склон. Дамба недостроена. Тогда одну треть затопили, и сейчас в планах — столько же. От нашего Горномарийского района ничего не останется. И так сплошные речки, а после подъема город просто будет весь изрезан. Словом, 3000 подписей жителей мы уже собрали. И они должны быть представлены руководству страны.

Несмотря на огромный культурный потенциал, выглядит и живет Козьмодемьянск, действительно, грустно. Пару лет назад его исключили из списка исторических городов. Правда, включили в программу развития малых. Но от финансирования отрезали. Хотя здесь есть объекты культурного наследия российского значения. Горномарийский район — единственный в республике, находящийся на правом берегу Волги. Брошенный. Нелюбимый. Люди жалуются, что деньги, выделенные на продолжение нескольких километров дамбы, ушли в Йошкар-Олу на строительство нового микрорайона. Проект музейно-развлекательного комплекса Остапа Бендера остается бумажным уже четыре года. Красивую двухэтажную пристань продали нуворишу для плавучего ресторана в Москве, где она и сгорела. Все как один вспоминают былые времена, когда в городе делали исключительное масло и выпекали ароматный хлеб.

— Теперь нет ничего! — возмущается водитель маршрутки. — Маслозавод и хлебозавод обанкротили. Колбасный цех перестал существовать. Мясокомбинат разбит вдребезги. Кирпичного завода давно нет. Все предприятия — в частных руках. Большая часть продуктов завозится из Чувашии. Единственный полуразрушенный кинотеатр пытались выкупить предприниматели той же республики — не сошлись с местными начальниками в цене. А это была бы отдушина для жителей и города, и всех окрестных деревень. От Дома культуры осталось одно название. Работают лишь два завода — на одном делают розетки и выключатели, на другом — автозапчасти. Всё!

Главные действующие лица — представитель заказчика («РусГидро») и гендиректор проектной организации («ИЦЭ Поволжья») — участвовали в общественных слушаниях по поводу повышения уровня водохранилища. Жители рассказывали им, что горные мари проживают здесь более двух тысяч лет. Что одним из источников их доходов является сельхозпродукция. Что на территории района расположены скотомогильники. Что опасно есть рыбу, пить воду, купаться в Волге. Но в ответ слышали: причиной воды в подвалах является не водохранилище; рыба гибнет не из-за ГЭС, а из-за сбросов в воду. Их учили: народу надо бережно относиться к водным ресурсам. И вообще — человечество развивается, строятся дороги, населению нужна вода… Но никак не могло понять это «население», каким таким чудесным образом поднятие уровня воды вдруг улучшит ее качество, если все 30 лет происходило обратное? У людей — многолетний опыт влияния на их жизнь Чебоксарской ГЭС. У оппонентов — госзаказ.

(фото: ИТАР-ТАСС)Сегодня говорится о необходимости переселения 19500 жителей Марий Эл и о попадании в зону подтопления около 400 тысяч в Нижегородской области. В связи с этим два региона громко заявляют о большой социальной проблеме (подтопленными окажутся, в том числе, Козьмодемьянск, Дзержинск, Нижний Новгород). О грозящей экологической катастрофе (под воду уйдут огромные площади лесов, сельхозугодий). О неизбежной гибели культурных, исторических и археологических памятников, в том числе мирового значения, каковым является Макарьевский монастырь. В качестве альтернативы нижегородские специалисты предлагают строительство низконапорного гидроузла у деревни Большое Козино. Но проектировщики сомневаются: это еще одна плотина через Волгу, проект получится очень дорогим. Кроме того, 40-километровый участок между Нижегородской ГЭС и новым гидроузлом рискует превратиться в болото...

Что делать? К сожалению, до сих пор история не знала случаев, когда повышение уровня водохранилища оборачивалось бы людям во благо. Из-за строительства плотины Иваньковского водохранилища перестал существовать город ХVI века Корчева (на берегу Волги одиноко стоит лишь каменный дом купцов Рождественских). Горькое напоминание о затопленном при создании Волго-Балта вологодском селе Крохино торчит из воды в виде останков церкви Рождества Христова. Угличская ГЭС поглотила две трети известного с ХII века Калязина, главной достопримечательностью которого теперь является колокольня Никольского собора посреди Волги. Ушли под воду Рыбинского водохранилища три четверти старинного Весьегонска. В результате наполнения Куйбышевского водохранилища на острове оказался основанный в середине ХVI века Иваном Грозным Свияжск. При строительстве Жигулевской (тогда — Волжской им. Ленина) ГЭС был затоплен Ставрополь, в ХIХ — начале ХХ века известный как доступный климатический курорт и кумысолечебница. Новый город (с 1964 года — Тольятти) был построен на более высоком месте. Но еще много лет потом рукотворное море выбрасывало на городской пляж человеческие кости — переносом кладбищ в таких случаях никто не занимался…

«Может, хоть деда с бабкой твоих перенесли бы... а, Павел? Кольцовы с собой увезли своих... два гроба. И Анфиса мальчонку достала, на другое место перенесла. Оно, конешно, грех покойников трогать... Да ить ишо грешней оставлять. Евон че творят! А ежли воду пустют...» Пронзительную боль стариков, прощавшихся с родной Матёрой, которая должна была уйти под воду при строительстве Усть-Илимской ГЭС, описал в 1970-е годы Валентин Распутин. О невозможности посетить могилы родителей говорили мне жители и потомки древней Мологи. Вот уже сорок лет они собираются в Рыбинске, чтобы почтить память малой родины и тех, кто остался на дне. Присутствуют на панихиде в соборе Иверской иконы Божьей Матери. Выезжают на водохранилище, чтобы опустить венки в районе бакена М1, под которым находится затопленная Торговая площадь…

— Моей маме было 17, когда она, две ее сестры и брат остались сиротами, — рассказывает Михаил Николаевич. — Дедушки уже не было в живых. А у бабушки, когда в 1937-м началось переселение, не выдержало сердце. Так и остались их могилы на дне моря. Чиновники заставляли переезжать насильно. Но, говорят, уехали не все.

— У меня в Мологском уезде были похоронены два брата, девять сестер, бабушки, дедушки, — говорит с грустью 82-летняя Александра Ивановна. — Мы уехали в Рыбинск, еще не зная о ГЭС.

— А мне мама всегда говорила: «Я так переживаю, что не могу к своей матери сходить на могилку», — вспоминает Елена Федоровна.

В1930-е годы при строительстве Рыбинской ГЭС под водой оказались 663 деревни и почти 27 тысяч хозяйств, 408 колхозов и 258 предприятий, 46 сельских больниц и 224 школы, 56 храмов и 3 крупных монастыря. Были частично подтоплены Углич, Мышкин, Брейтово, Пошехонье-Володарск. Из долины Верхней Волги принудительно выселили 20 тысяч жителей, с территории затопления — 130 тысяч. 294 человека погибли. Несмотря на отсутствие прямых доказательств, люди по-прежнему говорят о том, что многие жители, не желая переезжать, принимали мученическую смерть, закрывшись в своих домах…

По-своему уникальной была тихая купеческая Молога, указом Екатерины II получившая в 1777 году статус уездного города. Роскошные усадьбы с барскими домами, мужская и женская гимназии, училища, церковно-приходские школы, гордость города — гимнастическая школа для мальчиков, храмы, кинотеатр «Иллюзион». И пожарная каланча на Торговой площади, построенная по проекту Андрея Михайловича Достоевского, брата писателя… Вот то, что мы потеряли безвозвратно.

Спереселением и очищением территории сильно торопились. Каменные строения взрывали. Но останки их еще несколько десятков лет были видны из воды. А когда она опускалась, люди подплывали к затопленной родине на лодках и находили могилы предков… Переселение продолжалось четыре года. 20 декабря 1940 года Мологский район, город Молога и шесть сельсоветов были официально ликвидированы Указом Президиума ВС РСФСР. Было тому одно-единственное, зато глобальное оправдание: все знали, что впереди неизбежная война. В период обороны Москвы были запущены первые два агрегата ГЭС. И когда из-за перебоев с топливом крупные тепловые электростанции были законсервированы, Угличская и Рыбинская ГЭС снабжали страну энергией.

Сегодня на территории России работают 102 гидростанции мощностью свыше 100 МВт. Еще несколько — строятся и планируются. Но, скажем, в результате сооружения Транссибирской ГЭС на реке Шилка возможно затопление 20 населенных пунктов и более 5000 га сельхозугодий. Специалисты прогнозируют вторичное загрязнение верхнего Амура и реки Онон, а также перекрывание нерестовых путей десяткам ценных видов рыб.

Судьба Чебоксарской ГЭС, точнее, людей, попадающих в зоны затопления и подтопления, должна решиться в этом году. От результата зависит и будущее жителей еще трех регионов — Татарстана, Башкортостана и Удмуртии, где несколько лет ведутся разговоры о подъеме уровня Нижнекамского водохранилища — до пресловутой отметки 68 м.

Конечно, того, что было, не вернешь. И сегодня никто в здравом уме не станет возражать против строительства ГЭС. Электроэнергия нужна. Но, может быть, не такой ценой?

По просьбе «Культуры» ситуацию комментирует Расим ХАЗИАХМЕТОВ, директор по технической политике и развитию ОАО «РусГидро»:

Настоящий этап работ по Чебоксарскому гидроузлу включает в себя завершение всех этапов, остановленных в 1980-е годы. Так, в Козьмодемьянске должны быть достроены инженерные защиты, которые позволят остановить процессы берегообрушения и оползней. В проекте появилось строительство ливневой канализации в Заречной части Нижнего Новгорода и инженерная защита Дзержинска. Был поднят вопрос о ликвидации накопленного экологического ущерба в Дзержинске, лидирующем в России по количеству химических свалок: без их консервации ситуация из критической может превратиться в катастрофическую, вне зависимости от уровня Чебоксарского водохранилища.

К 1985 году из зоны затопления и подтопления не успели переселить жителей лишь 72 частных домов, а сейчас там, где официально не разрешена никакая хоздеятельность, уже 2390 строений. Однако, независимо от наличия правоустанавливающих документов, была дана рыночная оценка всех домов, и в проект заложена компенсация на переселение.

Общественные слушания завершаются 15 сентября 2012 года, после чего с учетом предложений, дополнений и замечаний общественности начнется подготовка окончательного варианта ОВОС, который также будет представлен на ознакомление общественности. В ноябре 2012 года проектные материалы планируется передать в ФГУ «Главгосэкспертиза России». При условии получения положительного заключения решение о подъеме уровня Чебоксарского водохранилища до 68 м может быть вынесено на рассмотрение правительства РФ. В случае одобрения проекта его реализация может начаться в 2013 – 2014 гг., а заполнение Чебоксарского водохранилища — в 2020 – 2021 гг.

По просьбе «Культуры» ситуацию комменти­рует Расим ХАЗИАХМЕТОВ, директор по техни­ческой политике и развитию ОАО «РусГидро»:

Настоящий этап работ по Чебоксарскому гидро­узлу включает в себя завершение всех этапов, оста­новленных в 1980-е годы. Так, в Козьмодемьянске должны быть достроены инженерные защиты, ко­торые позволят остановить процессы берегооб­рушения и оползней. В проекте появилось строи­тельство ливневой канализации в Заречной части Нижнего Новгорода и инженерная защита Дзер­жинска. Был поднят вопрос о ликвидации накоп­ленного экологического ущерба в Дзержинске, ли­дирующем в России по количеству химических сва­лок: без их консервации ситуация из критической может превратиться в катастрофическую, вне зави­симости от уровня Чебоксарского водохранилища.

К 1985 году из зоны затопления и подтопления не успели переселить жителей лишь 72 частных до­мов, а сейчас там, где официально не разрешена никакая хоздеятельность, уже 2390 строений. Од­нако, независимо от наличия правоустанавливаю­щих документов, была дана рыночная оценка всех домов, и в проект заложена компенсация на пере­селение.

Общественные слушания завершаются 15 сен­тября 2012 года, после чего с учетом предложе­ний, дополнений и замечаний общественности начнется подготовка окончательного варианта ОВОС, который также будет представлен на озна­комление общественности. В ноябре 2012 года проектные материалы планируется передать в ФГУ «Главгосэкспертиза России». При условии по­лучения положительного заключения решение о подъеме уровня Чебоксарского водохранилища до 68 м может быть вынесено на рассмотрение правительства РФ. В случае одобрения проекта его реализация может начаться в 2013 – 2014 гг., а заполнение Чебоксарского водохранилища — в 2020 – 2021 гг.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть