Телефон доверия 8-800-2000-122

19.10.2012

Татьяна УЛАНОВА

Мама накричала на сына, узнав, что перед сном он опять не убрал игрушки. Отец запретил дочери дружить с «этим Петей». Воспитанные в традиционной семье дети, возможно, не считают подобные ситуации нарушением их прав. Мыслей повторить подвиг Павлика Морозова тоже не возникает. Но и справиться с эмоциями в одиночку не всегда получается.

В последнее время, особенно с появлением единого всероссийского телефона доверия для детей 8-800-2000-122, мальчики и девочки все чаще стали обращаться за помощью к психологам. Чтобы поделиться душевной болью. А иногда и понять, как жить дальше.

На детский телефон доверия МГППУ ежедневно поступает 150-200 звонков. Из них 3-4% — по проблемам насилия, в том числе физического. В семье или за ее пределами. Около 10% процентов хотят обсудить конфликты с родителями. Менее 1% желают решить возникшие проблемы с мамами и папами юридическими методами.

— Если речь не идет о необходимости привлечения правоохранительных органов, мы стараемся найти способы примирения ребенка с родителями, — рассказывает руководитель детского телефона доверия МГППУ, подключенного к единому всероссийскому телефону доверия для детей, Анна ЕРМОЛАЕВА. — Но когда ребенок заявляет, что не хочет оставаться в семье, психолог обязательно предупреждает о последствиях, которые могут быть, если мальчик или девочка обратятся в полицию, органы опеки, комиссию по делам несовершеннолетних. Как правило, это уже дети сознательного возраста, и они должны понимать всю ответственность за свои поступки. Начнется расследование, говорим мы, тебе придется расстаться с родителями. Некоторые отвечают: «Да, я готов уйти, только заберите меня отсюда, не могу больше терпеть». Тогда мы обращаемся в органы опеки, к уполномоченному по правам ребенка, чтобы решить вопрос об изолировании подростка. Но сначала интересуемся мотивами. Желает ли он наказать родителей, лишиться их и воспитываться в другом месте. Или просто хочет, чтобы они уделяли ему больше внимания.

Мне хотелось бы, чтобы к ювенальной юстиции прибегали в крайних случаях. Да, у мамы с папой маленькие зарплаты. Но они заботятся о детях, воспитывают их и стараются обеспечить. Даже если возможностей практически нет. Это не повод разлучать самых близких на свете людей. И, к слову, такие абоненты у нас — большая редкость.

Обращаются дети 12-18 лет, испытывающие насилие со стороны родителей. Родители бьют подростка, он уже знает, что так быть не должно, в семьях его друзей подобных проблем нет, и звонит на телефон доверия с просьбой о помощи. В зависимости от того, разовая это история или физическое насилие происходит систематически, наша помощь будет различной. Почему вдруг мама накричала на сына? Может, она очень устала, и в следующий раз нужно просто дать ей возможность отдохнуть, а не донимать? Или подросток сам регулярно провоцирует родителей, испытывая недостаток их внимания? В одном случае можно найти слова, которые помогут ребенку поговорить с родителями на болезненную тему. В другом — нужно подключать второго взрослого. В сложной истории, когда ребенок хочет, чтобы на родителя повлияли, он может мягко рассказать об этом в школе — учителю или психологу. Чтобы органы опеки — пока ненавязчиво — повлияли на ситуацию. В более серьезном случае сотрудники в течение трех дней должны провести расследование и забрать ребенка из семьи.

Идет охота на детей

Россиянка Ирина Бергсет больше двух лет борется за право вернуть младшего сына Бьорна Микаэля, рожденного в браке с гражданином Норвегии Куртом Бергсетом, из ювенального плена. К сожалению, защитить пятилетнего Мишу невозможно — у него нет российского гражданства.

Пока для присвоения гражданства детям от смешанных браков требуется письменное согласие родителя-иностранца, который должен прийти в посольство. Ситуация осложняется тем, что, по утверждению Ирины, ее сын подвергается сексуальному насилию со стороны родного отца.

— Впервые в России на иностранного гражданина, который никогда не был в нашей стране, заведено уголовное дело по обвинению в педофилии, — рассказывает Ирина. — В свою очередь, бывший муж обвиняет меня в том, что я хочу выкрасть Мишу. А возможная кража ребенка русской матерью гораздо страшнее педофилии. Сейчас сын живет с отцом по секретному адресу. Все свидания запрещены. Я не могу ни позвонить Мише, ни написать. Не могу приехать в Норвегию — мне грозит тюремный срок за «кражу» старшего ребенка Саши (гражданина России), который системой «Барневарн» был помещен в приемную семью. Уезжали мы с ним в Норвегию «навсегда» с двумя контейнерами вещей, а бежали оттуда с двумя рюкзаками через пять границ.

Это был побег от чумы третьего тысячелетия, которая уже охватила всю Европу и теперь идет на Россию. Название ей — охота на детей. И ориентирование их на жизнь в нетрадиционном сообществе. Я не была готова к таким «нравственным ценностям». Шесть лет жила как обычная женщина, и только когда подозрения в отношении мужа стали слишком явными, сбежала от него с детьми.

Считается, что ювенальную юстицию придумали педофилы. Многие юристы это подтверждают. Говорят также, что индустрия перераспределения детей между семьями и странами приносит сегодня денег больше, чем наркоторговля. Лично я в это верю — детям присваивают новое гражданство, меняют имена — с тем, чтобы биологические родители никогда уже их не нашли. А дальше с ними можно делать все, что угодно.

О том, чем грозит родителям и детям введение ювенальной юстиции читайте на сайте газеты "Культура":

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть