Народная амнезия

11.11.2012

Тамара ЦЕРЕТЕЛИ

В Общественной палате РФ в рамках международного форума «Живая традиция» ученые, музыканты и чиновники обсуждали настоящее и будущее исчезающих традиций народной культуры.

Итогом явился проект Резолюции общественных слушаний, который после доработки направят в высшие органы государственной власти. Быть народной культуре или не быть, и чем может помочь государство, нашей газете рассказала одна из разработчиков резолюции, музыковед, профессор Московской консерватории, а по совместительству председатель правления Российского фольклорного союза Наталья ГИЛЯРОВА.

культура: Мероприятие в Общественной палате означает, что государство всерьез заинтересовалось народной культурой? Или у Вас нет иллюзий на этот счет?

Гилярова: Заинтересовалось. Причем в разных аспектах. На самом деле, это уже второе заседание — первое прошло намного камернее. Нельзя сказать, что государство прежде не обращало внимания на традиционную культуру — были и гранты, и правительственные награды. В конце концов, все мы, фольклористы, работаем в госучреждениях — вузах, академических институтах. Другое дело, что у нас не всегда получается контакт с органами, которые заведуют — не люблю это слово, но другого не найдешь — этим делом.

культура: В России до сих пор нет закона о сохранении традиционной культуры?

Гилярова: Думаю, отдельный закон — из сферы несбыточного, но ведь может быть подраздел о традиционной культуре. У нас даже нет статуса у памятников нематериального наследия. Счастливые исключения — лишь якутский эпос да культура семейских старообрядцев Забайкалья. Хотя государство что-то делает — разрабатывается реестр памятников нематериальной культуры, но ученые от этого практически отстранены.

культура: Кто же тогда его разрабатывает?

Гилярова: В основном чиновники. Науку часто обвиняют в том, что она далека от практической жизни. Но ведь нет возможности приблизиться. Возьмем хотя бы фольклорно-этнографический центр имени Мехнецова при Санкт-Петербургской консерватории — у них более 300000 единиц хранения. Кто как не сотрудники центра знают, в каком регионе что является памятником — где-то уникальный свадебный обряд, где-то — пасхальные песни. Но у них никто не спрашивает. В России фольклор собирают больше двухсот лет. Все это хранится в архивах и фондах, чей статус тоже никак не определен.

культура: А что бы дало простое придание статуса?

Гилярова: Многие проблемы решались бы сами собой. А так постоянно что-то случается. Например, в Калужском центре народного творчества в подвале прорвало трубы — и весь фонд записей 60-70-х годов прошлого века утонул. В Академии Гнесиных то же самое — залило экспедиционные тетрадки, которым цены нет. Был бы статус, за это отвечало бы государство. А сейчас никто не несет ответственность — ну, прорвало, звезды так сложились... Хотя это уникальные материалы, память народа. Еще одна проблема — нет ставок. К примеру, в Фонограммархиве Пушкинского дома — главного в стране института русской культуры — все записи профессионально оцифровывает один-единственный человек.

культура: Что еще предлагается в проекте резолюции?

Гилярова: Обратить внимание на образование в сфере фольклористики. Этномузыкология потихонечку сужается. Например, после принятия третьего образовательного стандарта в области музыкального искусства у дирижеров-хоровиков и композиторов нет предмета «народное творчество». Хоть убейте, но я понять не могу, как русский, татарский или какой-нибудь еще композитор может не знать свою традиционную музыку. Другое дело, что в Московской консерватории я, например, бегу к коллегам с криками о помощи, и они уже в вузовском компоненте выкраивают какое-то количество часов. Но это у нас, где сильна традиция изучения народной музыки и никому не надо объяснять, зачем она нужна — на ней воспитаны все композиторы. Если же в вузе такой традиции нет — не будет и предмета. Я уже не говорю о том, что в среднем звене — в музыкальных колледжах — этномузыкологов не готовят. Та же самая проблема в гуманитарных вузах — филологам катастрофически сократили часы устного народного творчества, нет практик. Откуда студентам знать, что такое фольклор? Я всегда своих консерваторских учеников спрашивала: как они его себе представляют. Раньше стабильно отвечали, что фольклор это — хор Пятницкого, потом пошел Ансамбль Дмитрия Покровского, промелькнула даже Надежда Бабкина. Мы, конечно, были недовольны, что стилизацию принимают за оригинал. Но теперь студенты уже вообще не знают, что такое фольклор. И СМИ в этом сыграли не последнюю роль — услышать традиционную музыку сегодня почти невозможно. А ведь народ без памяти — это половина народа.


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть