Как будто в «Буре» есть покой

06.04.2012

Ирина АЛПАТОВА, Ярославль

В ярославском Государственном академическом театре драмы имени Федора Волкова состоялась премьера шекспировской «Бури» в постановке известного польского режиссера Генриха Барановского.

Барановский в российском театре отнюдь не новичок. Достаточно вспомнить его постановки опер «Жизнь с идиотом» Шнитке и «Леди Макбет Мценского уезда» («Катерина Измайлова») Шостаковича в Новосибирском театре оперы и балета, а также драматический спектакль «Одиночество в сети» Януша Вишневского в петербургском «Балтийском доме».

Польский театр у нас нынче в большой моде. Мы успели изучить воззрения и пристрастия его ведущих режиссеров. Барановского от них отличает меньшая социальная агрессивность, поскольку говорить он предпочитает не столько о современности, сколько о вечности.

А ее — вечности — можно достичь, по мнению Барановского, только с помощью духовного совершенствования. Мысль эта для режиссера вовсе не умозрительна, но навеяна собственной борьбой с тяжелым недугом, когда Барановский понял, что духовные практики могут помочь в неменьшей степени, чем проверенные медикаменты. В прологе «Бури» он даже пытается познакомить с этими практиками зрителей. Под предводительством Просперо — Виталия Стужева весь зал совершает эксперимент по «заговариванию» пальцев рук. Это, конечно, весьма наивный прием и абсолютный вставной номер для «Бури», но режиссеру он важен, а публика на удивление активно включается в опыты.

«Буря» Барановского напоминает не столь давно шедший на этой же сцене апокалиптический «Прекрасный мир...» Мишеля де Гельдерода в постановке Владимира Петрова. Спектакль, не принятый ярославской публикой, довольно скоро исчез из репертуара Волковского театра. Но тема переходного состояния из мира временного в мир вечный, как оказалось, никуда не делась.

Шекспировская «Буря», одна из поздних пьес английского барда, похожа на сказку — с ее эльфами, ведьмами, духами и магами. Сказку, конечно, назидательную, где добро непременно побеждает, преступник раскаивается, а справедливость торжествует. Но у Шекспира есть подобие государственной справедливости, когда отнятое у Просперо герцогство Миланское возвращается ему на законных основаниях. У Барановского же речь не о конкретных герцогствах и королевствах, но о раскаянии, исправлении и подготовке человеческой души к переселению в иные пространства.

Остров, где много лет провел изгнанный Просперо с дочерью Мирандой (Мария Полумогина), в версии художника Ежи Калины отнюдь не напоминает красивую тропическую картинку. Правда, режиссер позволяет шекспировским персонажам — тем самым венценосным предателям и их свите, заброшенным сюда по велению мага Просперо, — увидеть эту картинку по-разному. Прекраснодушный советник Гонзало (Валерий Соколов), например, «идет» по зеленой траве и в мечтах своих уже строит идеальное государство. Брат Просперо, коварный Антонио (Олег Павлов), и король Неаполитанский Алонзо (Владимир Майзингер), наоборот, спотыкаются о всякий хлам. Зрители же видят заброшенный участок суши с какими-то бочками и ящиками, клеткой для Калибана (Юрий Круглов) и мини-пасекой, устроенной Просперо. И все это озарено «космическими» проекциями на экран-задник (куда ж без этого в современном театре): бушующий океан, островок уцелевшего леса, грозное багровое небо и прочее.

Остров этот — чистилище, временная стоянка человека, где ему предстоит пересмотреть свое прошлое, освободиться от грехов, а кому-то и обрести нечто светлое и настоящее. Как, например, диковатой Миранде и благородному неаполитанскому наследнику Фердинанду (Алексей Кузьмин). Здесь очень многое решается без слов. Хотя шекспировский текст и уцелел (правда, в купированном состоянии), но превосходная актерская пластика, предложенная хореографом Сергеем Грицаем, настолько красноречива, что с ее помощью можно общаться не менее внятно, чем вербально.

Барановскому мало Ариэля — духа воздуха — в единственном числе. Он у него множится до актерского квартета (Наталья Мацюк, Ирина Наумкина, Кирилл Искратов и Николай Шрайбер), причем отдельные его «части» порой вступают в смешные диалоги и противоречия друг с другом. Тогда начинает казаться, будто весь остров населен духами. Тут еще появится призрак ведьмы Сироксас (Ольга Старк), матери урода Калибана, а в сцене «помолвки» Миранды и Фердинанда возникнут из ниоткуда богини Ирида (Наталья Асанкина), Церера (Наталья Мацюк) и Юнона (Ирина Чельцова) и «зажгут» на сцене нечто джазовое.

Барановский заметно смягчает всяческие «коварные» мотивации героев, которые, по Шекспиру, возникают и на этом острове. Оставляет разве что шутовскую линию, когда Калибан провоцирует вечно пьяного шута-дворецкого Стефано (Татьяна Малькова) на островное царствование. Но это отнюдь не нарушает постепенно складывающейся гармонии, которая подчас досочиняется режиссером. А гармония эта, по мысли Барановского, в том, что с сего «острова очищения» все должны уйти преображенными, раскаявшимися и просветленными.

Отдельные моменты спектакля выглядят почти медитативно: глаза актеров закрыты, движения замедленны, жесты многозначительны. А сам Просперо не отказывает себе в финальной проповеди о смысле происходящего. Ведь речь не о том, что все немедленно вернутся в свои королевства, наоборот — их дальнейший путь долог, туманен и в общем-то неизвестен.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть