Свежий номер

Достиг он высшей власти

01.06.2012

Екатерина БЕЛЯЕВА, Санкт-Петербург

В Северной столице на открытии фестиваля «Звезды белых ночей» состоялась премьера оперы Мусоргского «Борис Годунов» в первой редакции 1869 года. За пультом стоял Валерий Гергиев. Постановщик — именитый британский режиссер Грэм Вик, известный в России по спектаклям «Война и мир» в Мариинке и «Волшебная флейта» в Большом.

Опера «Борис Годунов» была и остается самой главной, самой почитаемой, самой любимой и одновременно самой непознанной оперой русского репертуара. Когда в 1869 году тридцатилетний маэстро пришел в Мариинский театр с законченной партитурой «Бориса», его труд забраковали по причине несценичности сочинения.

Между тем молодой Мусоргский предъявил тогда настоящий авангард — оперу про возвышение и падение правителя на фоне «трудных» исторических событий. Ничего подобного в мировой практике не было. Любой оперный сюжет, начиная с истории возникновения жанра, предполагал, прежде всего, наличие любовной интриги. Мусоргский же начал копаться в глубинах человеческой души и делал это гениально.

Первая редакция недолго оставалась в забвении, хотя формально ее как бы не существовало: Мусоргский об архиве мало заботился и, переделывая оперу, дописывал по живому. Но для исследователей не бывает ничего невозможного, и оригинал был вычленен музыковедами с точностью до миллиметра. Правда, постановок этой рафинированной версии в России и СССР практически не было — в основном за границей, но с конца 80-х наши опомнились. Среди первых заинтересованных лиц — Валерий Гергиев, блистательный интерпретатор этой сложной музыки. Вместе с режиссером Александром Адабашьяном в 1997-м, а также в 2002-м с Виктором Крамером и Георгием Цыпиным он обращался к авторскому оригиналу. При этом сводная музыкальная версия с гениальной режиссурой Андрея Тарковского также продолжает жить в Мариинке, хотя сейчас на первом плане — новая постановка Грэма Вика.

Начинается «Борис» во Дворце съездов под облезлой лестницей. Туда-сюда мотаются тетки-челночницы, вид которых уводит в начало гадких 90-х. Из увиденного понятно, что в государстве кончилась какая-то большая эпоха, полная как настоящего, так и сомнительного величия, эпоха вождей знатных, но преступных, и церковников как толковых, так и продажных. Уставшему от безвременья государству нужен правитель. Призывают Бориса, который, хоть и не без спектакля, соглашается.

Коронуют его в духе декораций Федора Федоровского — с музейной шапкой Мономаха и в преображенном пространстве: драные панели КДС обрастают появившимся откуда ни возьмись сусальным золотом лож Мариинского театра. Келья Пимена, который строчит на ноутбуке свою летопись, материализуется из того же бетонного пространства, где только что короновали Бориса. Шустрый чернец Гришка Отрепьев в исполнении лучшего мариинского тенора поколения нулевых Сергея Семишкура нет-нет да и напоминает бодрых и амбициозных лекторов многочисленных богословских институтов, выросших на постсоветском пространстве как грибы после дождя. Вик здесь никого не высмеивает и никого не осуждает, он лишь дотошный наблюдатель.

Сцена в корчме на литовской границе сделана очень выразительно. Отрепьев и два других беглых монаха Мисаил и Варлаам сидят в развеселом кабаке с вывеской «Стрип-бар», когда их настигает гонец с приказом царя: изловить и повесить Отрепьева. Вик играет немного против правил: монахи в компании литовских стриптизерш — это не из Мусоргского и это не наша реалия. Это реалия чисто английская. Он имеет в виду более общую вещь: вот граница «святой» Руси, а вот Литва и Польша, два конкурента по вопросу поставки в Европу неквалифицированных гастарбайтеров и девушек легкого поведения. И это смешно, когда понимаешь, о чем речь.

Свою главную арию «Достиг я высшей власти» Борис (роскошный мариинский баритон вагнеровского толка Евгений Никитин) поет уже на территории Кремля двухтысячных — все выглядит как после «евроремонта».

В предпоследней сцене Борис натыкается на хиппующего Юродивого, который у стен собора Василия Блаженного просит копеечку за свой реально солидного качества вокал (Андрей Попов) ну и параллельно называет правителя Иудой.

В финале же, когда Борис только еще с ума сходит и еще не похож на умирающего, появляются богомолки с венками и заваливают ими живого вождя. Тут Вик вспомнил многочисленные похоронные процессии советских генсеков, которые ему доводилось видеть по телевизору. Последние, кстати, тоже возникли на сцене, чтобы транслировать дебаты госдумовцев по вопросу о судьбе Самозванца.

Из вокалистов еще стоит отметить Евгения Акимова, который блеснул в маленькой (в этой редакции) роли Василия Шуйского, и Михаила Кита в роли Пимена. Впрочем, весь состав вокалистов, так же как и работу оркестра и дирижера-постановщика, оценить можно на отлично. В запасе у театра есть и второй солидный состав исполнителей.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел