Что в имени тебе моем

29.07.2012

Споры вокруг переименований российских городов и весей, названий улиц и станций метро не утихают уже более двадцати лет. В последнее время они обострились в связи с заявлениями министра культуры РФ Владимира Мединского. Революционная топонимика является раздражителем для многих, однако еще больше людей смотрят на вещи прагматично: переименовывать слишком дорого.

PRO

Юрий БОНДАРЕНКО, президент Фонда «Возвращение»

Меня часто спрашивают, почему наш Фонд столь жестко и последовательно выступает за искоренение революционной топонимики. Мол, все это — наша общая история, с которой не стоит бороться. Мы же убеждены, что советская топонимическая модель — это не просто исторический артефакт, но то, что ежечасно генерирует соответствующие стереотипы, из-за которых наша молодежь начинает воспринимать всевозможных лениных-свердловых-войковых как положительных деятелей. А это уже вопиющая ложь и подмена ценностей. Именно поэтому мы выступаем за то, чтобы Санкт-Петербург перестал быть столицей Ленинградской области, а Екатеринбург — Свердловской.

В качестве наглядного примера могу рассказать, как в 2008 году я был в Екатеринбурге на Царских днях — 90-летии расстрела Царской семьи. Перед началом официальных мероприятий губернатор торжественно объявил: «Мы приветствуем всех участников Царских дней на нашей святой Свердловской земле». Вы только вдумайтесь, какая у людей каша в головах!

Чтобы подобное издевательство над отечественной историей прекратилось, необходимо максимально деидеологизировать карту страны. Так, по нашей инициативе уже были переименованы железнодорожные станции «Свердловск» в «Екатеринбург», а «Горький» — в «Нижний Новгород». Удалось нам убрать с карты нашей Родины и название платформы «Володарская» — ныне это «Сергиево», названное по Троице-Сергиевой пустыньке близ Стрельны.

Большевики-ленинцы называли все вокруг именами себя любимых, а также своих учителей — революционеров-демократов Белинского, Огарева, Герцена, Чернышевского и бомбистов — Перовской, Желябова и так далее. Сталин же развил ленинские планы очень хитрым способом, добавив к идеологам большевизма и коммунизма имена уважаемых и всеми любимых писателей, которые после большевистского переворота были сброшены «с парохода современности». Так, например, в 1937 году к столетию со дня смерти великого поэта по всей стране по команде появились улицы, проспекты, проезды и переулки Пушкина. Потом к нему добавили немного Чехова, Лермонтова, имена героических фронтовиков. И со временем люди начали воспринимать великих писателей и вереницу свердловых, кировых и лениных как людей равновеликих. Произошла гигантская историческая мистификация...

На мой взгляд, сегодня, в первую очередь, необходимо убрать из российской топонимики те имена, которые разделяют нас. Разумеется, оставив при этом имена великих ученых, космонавтов, героев войны, писателей.

CONTRA

Валерий БУРТ, публицист

Многие помнят, что целый вал переименований обрушился на москвичей в 90-х годах прошлого века. Возвращение же старых имен началось еще в конце восьмидесятых, когда Метростроевская улица стала Остоженкой, а Фрунзенский вал — Хамовническим. Со многими преобразованиями можно было согласиться, но иные выглядели сомнительными. Например, необходим ли был Москве Коровий вал и стоило ли переименовывать улицу Грибоедова в Малый Харитоньевский переулок? Кстати, в результате изменений столица потеряла множество названий, связанных с деятелями искусства и литературы. Безвинно пострадали Чехов, Лермонтов, Алексей Толстой, Рылеев, Ермолова, Нежданова, Москвин, Чайковский, Мясковский, Репин, Щусев. В списке потерь около тридцати знаменитых, уважаемых в России фамилий.

Вообще зуд переименований был привычным для советских руководителей. Сразу после 1917 года они буквально заполонили города и села Советского Союза именами классиков марксизма-ленинизма и их многочисленных единомышленников. Политических и партийных деятелей различного уровня то возвеличивали до небес, то разоблачали, объявляя «врагами народа». Все это отражалось в бесконечной череде переименований. От некоторых «идей» порой отказывались. Уж слишком нелепым казалось предложение. Например, назвать именем Кагановича город Владимир. Представляете, сколько анекдотов появилось бы по этому поводу, несмотря на суровости сталинского режима. Впрочем, культ личности намного пережил вождя. Накануне 70-летия Хрущева Курск едва не превратился в Хрущевград. И в этом случае народное остроумие, без сомнения, разгулялось бы вволю.

В ХХI столетии пыл реформаторов как будто угас, хотя пищи для размышлений у них оставалось немало. И вот недавно была озвучена инициатива министра культуры Владимира Мединского убрать из топонимики фамилии одиозных деятелей революционного движения. Соглашусь, порой фамилии людей, увековеченных в названии улиц и переулков, вызывают далеко не самые теплые чувства. Но это — часть нашей истории, которая создавалась не только в уютных кабинетах, но и на площадях, залитых кровью, под ружейные залпы и стоны жертв. Шла борьба мнений, столкновение взглядов, и люди платили жизнями за свои убеждения. Было время, когда бомбисты и террористы объявлялись святыми мучениками, бесстрашными борцами за идею, а убийство их политических противников подавалось как благородное деяние, достойное подражания.

Кстати, во Франции увековечены имена людей, которые с легкостью отправляли на эшафот не только недругов, но и былых соратников. И никто не переживает, не доказывает с пеной у рта, что надо низвергнуть памятник Дантону в Париже и сбросить наземь вывеску на станции метро «Робеспьер». От прошлого не уйти, не спрятаться. И вряд ли стоит вырывать страницы из нашей истории и переписывать ее набело.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть