Что строят на Болоте?

03.02.2012

Михаил ТЮРЕНКОВ

Разные мнения о пользе или бессмысленности акций протеста

Марина Зудина: «Главное, чтобы люди были услышаны»

Марина Зудина оказалась среди деятелей культуры, которые подписали открытое письмо, призывая граждан отправиться на митинг 24 декабря прошлого года. Что сподвигло ее на этот шаг и собирается ли супруга Олега Табакова влиться в ряды митингующих 4 февраля, актриса рассказала «Культуре».

культура: Насколько Вам близки эти митинговые страсти, которые некоторые уже пытаются представить как начало революции?

Зудина: Сейчас я выпускаю премьеру, поэтому пойти на митинг никак не смогу. Вообще я достаточно уравновешенный человек и считаю, что, когда назревают какие-то проблемы, отношения всегда лучше выяснять сразу. Касается ли это родственных отношений, коллектива или диалога с властью. Если нарыв есть, он должен прорваться. Это как в семье: когда одна сторона молчаливо все сносит, то другая все меньше и меньше учитывает ее интересы. Как мы позволяем власти к себе относиться, так она и относится.

Я не сторонник революций, каких-то резких изменений, потому что ломать и крушить всегда очень болезненно. Мне просто кажется важным, чтобы власть услышала свой народ — ей же надо учитывать, что думают о ней окружающие. В последние годы возникло ощущение, что у власти своя жизнь, а у народа своя. Еще до выборов в Госдуму говорилось о будущем «правительстве Медведева», как о факте решенном, даже без слова «если», а ведь еще президент не избран! Против этого люди и выступают. Понятно, что политика — дело темное, но вы хотя бы делайте вид.

культура: Как давно у Вас возникли такие настроения?

Зудина: Только в последние годы. Например, когда был кризис, мне кажется, правительство весьма достойно его преодолело. Я, честно говоря, тогда думала, что все обвалится, и не предполагала, что мы так быстро и безболезненно выйдем из этой ситуации. А вот в последние три года становилось все грустнее и грустнее. Знаете, я росла, когда было единовластие, была единственная партия — КПСС. И я не сторонница того, чтобы это повторилось. В стране должна быть оппозиция — нормальная, реальная. Тогда власть будет понимать: чтобы за тебя голосовали, нужно доказывать, что ты дееспособна.

культура: А среди нынешней оппозиции Вы видите альтернативу действующей власти?

Зудина: В оппозиции есть личности, которые мне интересны. Но на сегодняшний день я понимаю, даже будучи со многим несогласна, — серьезной альтернативы нет. Более того, были фальсификации на выборах или нет, думаю, что «Единая Россия» и так получила бы достаточно много голосов. Но когда в некоторых регионах процент проголосовавших за партию власти превышает общий процент пришедших, это ненормально. Так что к митингам я отношусь исключительно, как к попытке разговора с властью.

культура: То есть для Вас главное — обратная связь?

Зудина: Да, именно. И у меня ощущение, что какое-то движение началось, что верхи задумались над тем, насколько они устраивают или не устраивают народ. Главное, чтобы люди были услышаны. Для меня митинги — это не попытка свергнуть власть, а первые шаги к диалогу с ней.

«Почему я не хожу митинговать»

Александр АДАБАШЬЯН, сценарист, художник

(фото: ИТАР-ТАСС)С моей точки зрения, то, что сейчас происходит во всем мире и в России, в частности, — это война. Но в отличие от хирурга Пирогова, называвшего войну «эпидемией травматизма», я дал бы ей несколько иное имя: эпидемия насилия. Уже потом люди придумают ей какие-нибудь яркие титулы: назовут освободительной или, наоборот, захватнической, бархатной либо, напротив, кровавой, бунтом или революцией. В зависимости от результатов.

Наиболее яркий пример начала подобной войны — 1812 год и предшествовавшие ему события. В то время вся элита России говорила по-французски и многие французы постоянно приезжали к нам. Но вдруг появился маленький лейтенант Бонапарт, харизма которого очень быстро распространилась совершенно непонятным способом — ведь тогда не было ни телевидения, ни вообще СМИ, в нынешнем понимании, ни интернета. И этот человек вдруг сумел так охватить некой одержимостью всю страну, что простые французы с радостью побросали свои маленькие уютные хозяйства, схватили ружья и, повинуясь Наполеону, побежали наводить «порядок» и нести «демократию» в Россию, о которой понятия не имели. Тут они грабили и убивали, их тоже грабили и убивали. Но в итоге, резко уменьшившись в численности, в том числе из-за русского мороза, французы вернулись домой. Вслед за ними прибыла наша конница, которая с триумфом вошла в Париж. И опять все покатилось, как раньше. В России снова заговорили по-французски, а во Франции еще долго будут помнить «бистро» и «лё козак»...

Войны, как и любые другие эпидемии, распространяются классическим образом — воздушно-капельным путем. Дабы не заразиться и не оказаться среди тех, кто безоглядно бежит за своим новоявленным вождем, как это было в той же Франции 200-летней давности, не нужно есть с чужих тарелок, лизать чужие руки и другие части тела, ну и, наконец, не стоит появляться в местах больших скоплений народа. В первую очередь я имею в виду именно митинги. Куда лучше проводить свободное время в собственных размышлениях, чтобы в дальнейшем добиться каких-то результатов при помощи собственной головы.

Вот соображения, по которым я никогда не хожу и не собираюсь ходить ни на какие митинги. При этом чужие точки зрения я готов выслушивать только в спокойной обстановке и присоединяться к ним или отторгать оные считаю возможным только на основе собственных размышлений. А не по воле толпы, которая только и может, что призывать: «Вперед!» или «Долой!»

«Представим: Берлускони становится президентом России»

Борис ХЛЕБНИКОВ, кинорежиссер

Я ходил на митинги — и на Болотной, и на проспекте Сахарова — и увидел там огромное количество людей, заряженных тем же желанием, что у меня: не вставать ни под какие флаги. Демонстрации не носили характера партийного выступления. Просто вышли горожане выразить свой протест против того, что с ними никто не советуется, не ведет диалог. Ощущение, что с нами не считаются, нарастает. И в этом смысле у меня основная претензия к нам самим, нежели к властям.

Вот представим, что Берлускони становится президентом России. Вообразите, как он разворачивается в этой ситуации! Какое количество гадостей может сделать, исходя из нашей пассивности. Разводит воровство, берет взятки. В той же самой Италии этот Берлускони, по большому счету, ничего не решал. Но как только он делал очередную гадость, поднимался гигантский шум в прессе, народ выходил на демонстрации. Точно так же это происходит, например, и во Франции. Представителям власти как личностям не дается столько шансов что-то за нас делать.

Люди хотят, чтобы чиновники стали простыми служащими, которых выбрали. Чтобы мы могли контролировать их действия. И мне очень радостно, что народ вышел на улицы. Если выходить регулярно, массово, бесконечно об этом говорить, то что-то изменится.

После первой демонстрации ничего не произошло. Потом про это вдруг рассказал Первый канал. То есть стало понятно даже им, что совсем не реагировать невозможно. Я не идиот и оптимистом себя не могу назвать — не думаю, что митинги перевернут все в одночасье. Но я абсолютно уверен в том, что эти демонстрации необходимы. И если их подавлять, то это приведет к выступлениям уже совсем другого рода. Точнее всех, на мой взгляд, высказался Дмитрий Быков. Он сказал, что глупо во время родов уговаривать ребенка не рождаться. Он уже полез! Все теперь зависит от ума и рассудительности кремлевских чиновников. Будет ровно то, до чего они доведут.

На митингах я увидел людей, которые не привыкли громко кричать, скандировать. Они даже несколько стеснялись того, что стали митингующими. Поразило и огромное количество молодежи. То есть это не только те, кто ходил на баррикады 1991 года. Они не знают, что такое конфронтация, просто их раздражает вранье, которым все вокруг пропитано.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть