Чем больше в России Москвы, тем эта страна застойнее

16.08.2012

Даниил КОЦЮБИНСКИЙ, историк, публицист

Kotsubinsky1_fmt.png

То, что Москва — прямое продолжение Великой империи Чингисхана и ордынского Сарая — не новость. Но чем был и чем, возможно, остается в истории России Санкт-Петербург?

С одной стороны, именно петербургский период российской истории был самым успешным и блистательным. С другой, окончился этот период государственным суицидом, когда в одночасье рухнуло все. Из обломков утонченной петербургской культуры новые варвары стали строить свои «пепелацы» и мечтать о преобразовании всей планеты по образу и подобию евразийского Плюка. Но почему же Петербург — как столица Евразии, именуемой в ту пору Российской империей, — потерпел историческое фиаско? Механизм адской машины был подложен под «петербургскую Россию» в тот самый день, когда Петр I решил поймать на Заячьем острове сразу двух идеологических зайцев.

Известно, что Петербург задумывался Петром как образцовый «кусочек Европы» внутри России. Но в то же самое время, покинув только что завоеванный Ниеншанц и основав новую крепость на единственном в Невской дельте необитаемом острове, московский царь сделал вид, что строит свой «парадиз» на пустом месте, «с нуля». Обрубив ниенские корни Петербурга, Петр I существенно исказил европейские черты невской земли, превратив уютный европейский региональный дом в пышные околоевропейские сени огромной евразийской избищи. И в то же время Санкт-Петербург на протяжении двух с небольшим веков своей столичной истории продолжал наполняться европейскими стилями и смыслами, которые чем дальше, тем больше выходили за узкие рамки великодержавно-прагматического петровского замысла. В этом и состоял «когнитивный диссонанс» всего петербургского периода русской истории. Назревал все более явный и острый конфликт европейского и евразийского, чреватый взрывом, что и случилось в начале XX века.

Перенос столицы из Петрограда в Москву в 1918 году, несмотря на всю его знаковость, ничего фатального не привнес. Столицей СССР вполне мог остаться Петроград-Ленинград. Фатальным был железный занавес, которым коммунисты отгородили всю страну от внешнего мира — прежде всего, от Запада. В этом и заключался конец «петербургского периода», а вовсе не в самом факте утраты городом на Неве столичного статуса.

Но как бы ни продолжали разматываться кольца исторических циклов, ясно одно: чем больше в России «Москвы-Евразии», то есть вертикально интегрированного начальства, тем эта страна стабильнее и застойнее. В свою очередь, чем в России больше «свободного Петербурга», то есть либерального вольномыслия, диссидентства и центробежности, тем больше в перспективе потрясений, чреватых очередным державным распадом. Одним из последствий которого явится возвращение невской земли в ее исконное североевропейское балтийское лоно.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть