Хлебное место

29.08.2013

Александр АНДРЮХИН, Краснодарский край

В последние годы труженики полей перестали быть героями газетных передовиц и телевизионных сюжетов. Можно подумать, будто ежегодные битвы за урожай остались в прошлом. Но батоны по-прежнему не растут на деревьях, а значит, никуда ни делись посевные и уборочные. Наш корреспондент побывал на Кубани и встретился с одним из лучших комбайнеров Краснодарского края Алексеем Бердником, награжденным за доблестный труд престижным для здешних мест автомобилем «Лада Приора».

Cтаница Павловская с населением в 40 000 душ выглядит небогато — даром что райцентр: скромные одноэтажные домики, типовые пятиэтажки да вполне приличный «Гостевой дом Смирновых», где остановился корреспондент «Культуры». Краснокаменные коттеджи — большая редкость. Зато до чего же хороши здесь сады! В каждом дворе зреют айва и персики, вьются виноградники. Дороги обрамляют пирамидальные тополя. В палисадниках вопреки всем наркоконтролям колышутся на ветру крупные алые маки, а на городских клумбах одна к одной красуются крепкие свежие розы.

Но знаменита Павловская, да и весь район, не распрекрасными своими садами, а местными хлеборобами — они уже шесть лет подряд выбиваются в передовики по уборке зерновых. В этом году лучшим комбайнером на Кубани признан 51-летний работник крестьянского фермерского хозяйства «Барсук Т.Л.» Алексей Бердник. Он намолотил 4,5 тысячи тонн зерна, значительно перекрыв рекорды советских лет для комбайнов своего класса.

Секреты Бердника

Наша пресса давно перестала рассказывать о тружениках села. А когда-то они были в центре внимания. Их награждали звездами Героев Соцтруда и орденами, на «Голубых огоньках» они сидели за одними столиками с известными артистами и космонавтами.

Может, кто-то не согласится, но, на мой взгляд, интерес к ним, как ни странно, возродил питерский рокер Игорь Растеряев. В 2010 году его песня «Комбайнеры» взорвала Рунет. Ролик вошел в первую десятку по количеству просмотров. В песне были такие незатейливые, но абсолютно правильные слова:

«Далеко от больших городов, там, где нет дорогих бутиков,
Там другие люди живут, о которых совсем не поют.
Не снимают про них сериалов, ведь они не в формате каналов,
И не пишет про них интернет, их совсем вроде как бы и нет».

— Может, в других регионах и позабыли, но у нас в Краснодарском крае помнили всегда, — заверил меня замначальника отдела сельского хозяйства администрации Павловского района Евгений Стрекалов. — А шесть лет назад, еще до вашего рокера, мы стали награждать наиболее отличившихся автомобилями — теперь это наша кубанская традиция. Вот вам телефон директора фермерского хозяйства «Барсук» — это у него работает наш комбайнер-передовик.

Басовитый голос на другом конце провода ничуть не удивился визиту журналиста из Москвы. Не тратя лишних слов — в уборочную каждая минута на счету, Федор Дерека (так зовут директора, и о нем еще пойдет отдельный разговор) сообщил, что завтра утром ровно в шесть пятнадцать за мной заедут в гостиницу и доставят в тракторную бригаду, это в 30 км от станицы. Позже — никак: с семи утра и до захода солнца все в поле.

Водитель приехал секунда в секунду. Двадцать минут по вполне приличной дороге — и мы в бригаде. Под прозрачным навесом за длинным деревянным столом сидят с десяток трактористов. Мои ожидания увидеть небритых, перемазанных соляркой мужиков, дышащих вчерашним перегаром, не оправдались. В основном молодые ребята, половине нет и тридцати. В джинсах, светлых футболках — хоть сейчас в клуб на танцы.

— Бердник, к тебе корреспондент! — весело объявил водитель.

 Мужики под навесом по-доброму засмеялись, повернувшись в сторону крупного мужчины лет пятидесяти, который заметно смутился от всеобщего внимания.

— Давайте в стороночку отойдем, — предложил он, покосившись на товарищей.

Мы присели на лавку.

— Ну какой я герой, — стал оправдываться Алексей Бердник. — Я и не старался выбиться, просто работал, как работалось. На мое счастье комбайн ни разу не заглох.

На героя Бердник действительно не похож — скромный, немногословный, немного даже сконфуженный от успеха и последовавшего за этим внимания — его даже по телевизору показывали. Видно, что бремя популярности ему в тягость.

— Я не пойму, почему столько внимания к уборочной, — пытается он перевести разговор на другую тему. — Длится-то всего три недели — пшеницу нужно убрать как можно быстрее, пока не испортилась погода. Бывает, что в пять утра мы уже в поле, а заканчиваем в два часа ночи. Но все равно это не самая тяжелая работа. Вот сейчас пошла уборка свеклы — вот где геморрой. А потом будем заготавливать зерно для сева озимых...

Передохнув от такой длинной тирады, он кивнул на громадный трактор, стоящий поодаль.

— Мой «Кировец», — в голосе проступила гордость. — Ждет меня…

Сколько же получают комбайнеры, вкалывая от зари до темна?

— Да сколько заработаешь, — уклончиво отвечает Бердник. — Оклад у меня 4700 рублей. Остальное по расценкам.

В общем, средний заработок выходит 15–20 тысяч рублей в месяц. А 30 — это уж предел мечтаний. Тем не менее и при таких заработках люди умудряются покупать машины. На Кубани это действительно не роскошь, а средство передвижения — от станицы до бригады пешком не натопаешься.

— У меня вообще-то уже было два автомобиля, — оживился собеседник. — «шестерка» и «четырнадцатая». Но после того как мне вручили «Приору», я их продал.

Но как с таким заработком можно было вообще купить автомобиль, даже два?

— Ну как… — Бердник недоуменно пожимает плечами, словно удивляясь, как же ему и в самом деле это удалось. — Откладывали понемногу. Жена тоже работает, в соцзащите. На продукты мы почти не тратимся — все свое.

У семьи, состоящей из трех человек, 25 соток огорода, а кроме того, живность: куры, утки, корова. Были свиньи, но их в связи с африканской чумой держать запретили: пришлось забить. Дом у передовика небольшой, всего 52 квадратных метра. Но главное его богатство — это пай в хозяйстве, 5 гектаров земли. С этой доли, как проценты со вклада, семья получает ежегодно 2 тонны кормового зерна.

— Его можно продать по 6 рублей за килограмм, но я оставляю себе. Кормлю уток и кур.

Словом, жить можно. По словам передовика, кто не ленится, у того все нормально. Сельский труд, конечно, не легкий, но Бердник — потомственный хлебороб и о другом занятии даже не помышляет. У него и родители всю жизнь проработали в колхозе. И 25-летний сын Костя, окончивший недавно Донской аграрный университет, теперь в том же хозяйстве агрономом.

Конечно, не у всех так. Многие станичники уезжают в город, там, говорят, и работа полегче, и платят побольше.

— Но я бы в городе не смог, — не разделяет таких настроений мой собеседник. — Я всю жизнь на земле. Как и мои предки. И надеюсь, мои дети и внуки останутся здесь. Ведь кому-то нужно хлеб растить.

— Когда отдыхаю? — этот вопрос заставил его впервые за всю беседу усмехнуться. — Ну... когда сильно устану. Отпрашиваюсь на денек и выбираюсь с женой к морю. Отсюда два часа на машине. А отпуск у нас зимой — 30 дней. Но я никуда не езжу — занимаюсь домом, смотрю телевизор.

Тут из правления вышел бригадир — утренняя планерка закончилась. Оглядел своих орлов — вот, подумалось, сейчас скомандует протяжно и зычно, как в военных фильмах командир-танкист: «По машинам!» Но нет, мужики под навесом и без команды разом поднялись, те, кто курил, сделали последние торопливые затяжки и двинулись к тракторам. Увидев это, Бердник беспокойно заерзал: не привык последним идти к машине.

— Больше нет вопросов?

И протянув мне крепкую, отполированную штурвалом ладонь, бодро направился к своему «Кировцу».

Научный подход

В последние годы мы все увереннее отвоевываем позиции на мировом рынке. Так, в 2008-2009 годах экспорт российского зерна составил 23 млн тонн, а в 2011-2012 — 27,7 млн тонн (соответственно 14% и 15,5% от мирового). Сегодня впервые за долгие годы Россия не только избавилась от необходимости закупать зерно за рубежом, что в значительной степени представляло угрозу нашей продовольственной безопасности, но и вышла на второе место по экспорту зерна после США. Исключительно благодаря таким труженикам, как Алексей Бердник и его товарищи.

Хозяйство, в котором трудится наш передовик, — одно из самых продвинутых на Кубани, а то и во всей России. В чем это проявляется? Прежде всего, в правильном подходе к людям. После ликвидации колхозов сельчанам раздали по 5 гектаров земли (те самые, про которые рассказывал Бердник). Кто-то попытался возделывать их самостоятельно, но обработать вручную такую площадь нереально, а иметь необходимую для этого технику одной семье накладно. Собственники земель начали объединяться в крестьянские фермерские хозяйства — именно такие сейчас и процветают. Большинство, как и Бердник, сдали наделы в аренду своему же хозяйству и остались там наемными работниками, получая зарплату плюс «проценты» зерном.

Но земля — это еще не все. Есть и другое ноу-хау.

— Все благодаря научному подходу, — хитро щурится агроном Владимир Козаченко. — У нас в хозяйстве собирают не менее 60 центнеров с гектара, а кое-где и до 70. Конечно, во многом благодаря импортной технике, которая снимает зерно очень чисто. Но, кроме того, мы внедряем новейшие технологии обработки почвы: уже давно ее не пашем, а только слегка рыхлим — не портим плодородный слой и удерживаем влагу. Каждый год проводим агрохимический анализ почвы и, исходя из этого, вносим минеральные удобрения на каждый участок индивидуально.

При посеве используются 18 сортов пшеницы, чтобы застраховаться от неурожая. Какие-то сорта чахнут, другие, наоборот, набирают силу. Средняя же «температура по больнице» — стабильная и нормальная.

Но главная причина высоких показателей в том, что хозяйство возглавляет аграрий новой формации — человек молодой, образованный, энергичный, который не боится применять научные разработки на практике.

Разговор в конторе

Кандидат сельскохозяйственных наук Федор Дерека известен в регионе научными работами по севу озимой пшеницы. По окончании аспирантуры Кубанского аграрного госуниверситета, он возглавил фермерское хозяйство «Барсук».

Генеральный директор КФХ «Барсук Т.Л.» Ф.И. Дерека (в центре) вместе с лучшими работниками хозяйства

...В приемной скопилась куча народу, а из директорского кабинета (местные остряки считают, что писать надо «деректорского» — по фамилии его обитателя) даже через закрытую дверь отчетливо доносится, как Дерека припечатывает собеседников на селекторном совещании. Совсем как в советских фильмах про горящие планы и трудовые подвиги. Однако внешне он не похож на былых председателей колхозов. Плотный молодой мужчина в красной футболке, с обаятельной улыбкой. Да и само здание дирекции называют конторой, скорее, по привычке. По сути, это обычный городской офис с множеством комнат, современным евроремонтом, электронным оборудованием и кондиционерами.

— Главное наше богатство — это люди, — убежденно произнес директор, выкроив несколько минут для корреспондента «Культуры». — Исключительного трудолюбия и самоотверженности. Их можно поднять среди ночи, и они, как в бой, ринутся на поля. Лентяи и прохиндеи у нас не задерживаются. Те, кто любит приложиться к бутылочке, — тем более.

Во время посевной и уборочной у хлеборобов действует сухой закон. Его никто не объявляет, это как бы само собой разумеется. Неписаное правило дает хороший результат.

По словам Дереки, более 75% собранного зерна они отправляют на экспорт.

— Однако вот что беспокоит, — нахмурился директор, — цены на зерно уже много лет топчутся на месте — оптовики берут его у нас по 7 рублей за килограмм. А стоимость топлива, электроэнергии и удобрений растет. За три года цены на удобрения выросли вдвое. Конечно, администрация края нам помогает — мы покупаем топливо и удобрения по льготным ценам, на 30% дешевле. Но с этого года, в связи с вступлением России в ВТО, практически все льготы отменяются...

На этих словах в кабинет зашла веселая энергичная женщина. Дерека приободрился.

— Познакомьтесь! Это Елена Ивановна, начальник молочно-товарного комплекса. У нас в хозяйстве имеется еще животноводческое направление. Кстати, в этом году наша ферма заняла второе место по надоям. Покажите, Елена Ивановна, свое хозяйство корреспонденту.

К осеменению готовы!

Ферм я видел много. Но то, что показывает Елена Петренко, не может не впечатлить. Новенькие кирпичные строения со стеклянными крышами. Вокруг идеальная чистота, все заасфальтировано, а в центре комплекса — громадная клумба с цветами. И ни души. Мы зашли в просторный коровник. Коровы в стойлах повернули к нам головы и перестали жевать. Видимо, появление людей для них в диковинку. Траву подсыпает автомат, продукты жизнедеятельности убираются тоже автоматически — в стойлах по полу медленно ползет металлическая соскребалка, коровы, не переставая жевать, меланхолически переступают через нее.

— Навоз автоматически сгребается в отстойник, — поясняет Петренко, перехватив мой взгляд. — А корм состоит из нескольких разновидностей травы. Коров нужно кормить одной и той же пищей. При смене рациона их организм испытывает стресс, корове нужен месяц для адаптации к новой пище. В этот период надои снижаются на 200–300 граммов, а мы боремся за каждый грамм.

Выяснилось, что коровы на ферме — австралийские, их привезли пять лет назад. Они уже привыкли к местному климату и дают в среднем по 8,5 тысячи литров молока в год. Правда, в Австралии надои у них были повыше — 10 тысяч, но если сравнить с тем, что от наших буренок можно получить только 3,5 тысячи литров, то не так уж и плохо.

Мы прошли еще несколько коровников — с телятами, беременными коровами, волоокими телками, подготовленными к осеменению… А в соседнем нетерпеливо бил копытами бык. При виде нас угрожающе засопел. Было заметно, что он застоялся и ему не терпится приступить к работе.

— А где же люди? — поинтересовался я.

— Да тут и нет почти никого, — ответила моя провожатая. — По регламенту на 300 голов положен один человек. А у нас 1700. Так что пятеро вполне управляются.

Заходим в святая святых — доильный корпус. Коровы стройными рядами стоят за стеклом хвостами к проходу. Между ними снуют две доярки, ловко прилаживая доильные приспособления к вымени. Перед каждой коровой куча какой-то электроники — клавиатуры, мониторы...

— Приборы позволяют сразу определить качество и жирность молока у каждой коровы, — пояснила Петренко. — Заметьте, молоко с открытым воздухом не соприкасается. Из доильных аппаратов оно сразу же поступает в закрытые емкости. Так что стерильность у нас идеальная. Вот Тимашевский молочный завод покупает у нас молоко по 16,5 рубля за литр, тогда как базовая цена — 14 рублей. Потому что у нас молоко с гарантией чистоты и повышенной жирностью и предназначено исключительно для детского питания.

Последнее, что меня доконало на ферме, — это столовая: интерьеры, как в ресторане, на стенах — картины местных художников в стиле импрессионистов. Свежесваренные кубанские щи, пюре с котлетой плюс компот. За все про все — 25 рублей...

Чем грозит ВТО

В этом году на поддержку агропрома Краснодарского края из федерального бюджета было выделено 3,7 млрд рублей и 2,3 млрд — из краевого. Но Россия теперь член ВТО, а у него очень жесткие требования к финансовой поддержке села. Не подкосит ли это наше возрождающееся сельское хозяйство, которое еще не может существовать без государственной помощи?

— Ни в коем случае! — ответила мне официальный представитель министерства сельского хозяйства Краснодарского края Екатерина Мельник. — Поддержка, которую мы оказывали сельхозпроизводителям льготами на энергоносители и удобрения, не превышает объемы финансовой помощи, разрешенной ВТО. Со следующего сезона все прежние льготы отменят, однако фермерам будет оказываться помощь, не противоречащая условиям нахождения в ВТО. На каждый гектар земли будет перечисляться 600 рублей из федерального бюджета, плюс 400 рублей из местного. Итого 1000 рублей.

В краевом министерстве считают, что такая помощь гораздо эффективнее. То же хозяйство «Барсук», имея 8,6 тысячи гектаров пашни, сможет ежегодно получать 8,6 миллиона рублей. Это серьезные деньги.

Однако вступление в ВТО отменяет и таможенные льготы. Следовательно, иностранные производители скоро завалят нас дешевыми продуктами. Будет ли выгодно в таком случае самим растить хлеб?

— Обратного хода уже нет! — смеется Екатерина Мельник. — В этом году на Кубани собрано 8 миллионов 312 тысяч тонн зерна. Это третий показатель за всю историю зернового производства на Кубани! И думаю, мы на этом уровне закрепимся. А наших хлеборобов ожидает борьба за уменьшение себестоимости, чтобы успешно конкурировать с иностранцами. Положительные примеры есть. Взять, например, ОАО «Имени Ильича» Ленинградского района. У них себестоимость зерна составляет 2 рубля 31 копейку при средней в крае 5 рублей 35 копеек. Они только на удобрениях сэкономили 255 миллионов рублей и еще пять миллионов — на горюче-смазочных материалах. Даже в засушливый год получают на 15–18% центнеров зерна с гектара больше, чем в среднем по району.

При таком раскладе хлеб и другие мучные продукты могут реально подешеветь. Да что продукты! Не исключено, что в обозримом будущем зерновые снова станут пусть не основной, но вполне существенной статьей нашего бюджета. К тому же рыжее золото, как называют здесь пшеницу, более надежно, чем черное. Альтернативное топливо существует, а альтернативного хлеба еще не придумали.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (1)

  • alt

    Мария 30.08.2013 23:17:25

    Приятно, что читая статью за державу не становится обидно, а как раз наоборот-радостно, что в стране такие люди есть, и хозяйства не допотопные.....
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть