Спасти рядового Печкина

07.06.2013

Людмила БУТУЗОВА

В «Почте России» большие перемены. Она получила статус стратегического предприятия, перешла из подчинения Россвязи напрямую к Минкомсвязи и поменяла гендиректора. Перед новым руководством поставлена задача модернизировать службу. Получится ли? Современная российская почта — это нерасторопная, технически неразвитая и убыточная отрасль, в которой работникам платят гроши, а клиентов посылают так, что уши вянут. Недавний пожар на столичном Главпочтамте стал для ведомства знаком судьбы, символическим «последним предупреждением».

Эх, Гондурас, Гондурас...

Узнать, какая почта хуже всех, очень просто. Недавно группа ученых Гарвардского университета отправила письма в крупнейшие города 159 стран, подписавших международные почтовые соглашения. На конвертах сознательно были сделаны ошибки в имени или адресе, дабы выяснить, как скоро письма вернутся обратно. США, Англия, Германия и другие западные страны вернули послания в течение двух недель. Со скрипом, но кое-что пришло назад из Гондураса и Анголы. Из России, так же как из Таджикистана и Камбоджи, возврата не было, письма бесследно затерялись.

«Почта России» назвала этот эксперимент «некорректным», несмотря на ежегодные десятки тысяч жалоб на пропажу писем или такой их тихий ход из Москвы, допустим, во Владивосток, что адресаты забывают, о чем они писали друг другу. «Некорректным» эксперимент выглядит, пожалуй, в одном случае — при сравнении государственных субсидий почтовым операторам разных стран. В США они составляют 15 млрд долларов в год, в России — 3-5 млрд рублей. Во всем мире почтовики имеют свой парк автомобилей и самолетов, у нас почтовый самолет появился только в прошлом году, перевозит до 1,5 тонны почты и грузов. Практически прекращена перевозка посылок и писем по железной дороге — РЖД отказывается цеплять к составам почтовые вагоны. Одна из причин — из 825 вагонов 60% давно выработали свой ресурс, единственный новый Почта купила в 2005 году.

Когда углубляешься в эту «картину маслом», просто оторопь берет, как при таких расстояниях («Почта России» обслуживает территорию в 17 млн кв. км) и при такой транспортной отсталости (17 000 единиц автотранспорта, 50 000 населенных пунктов, не имеющих устойчивой связи с внешним миром) мы вообще что-то получаем по почте. Впору возвращать ведомству лошадей — когда-то они работали безотказно, из Москвы в Питер письмо доходило за три дня, в Сибирь депеши доставлялись за неделю.

Экзотический транспорт на балансе Почты имеется и сейчас. Это олени. Вы будете смеяться, но они оказались весьма надежным средством доставки. В октябре прошлого года автор этих строк отправила якутскому оленеводу Василию Николаеву из рода Сыротетто напечатанную о нем заметку в газете «Культура». Газета болталась по стойбищам семь месяцев, но все-таки дошла до получателя.

А вот из десяти писем, которые я отправила из редакции на свой адрес 19 апреля 2013 года (в момент смены руководства в «Почте России»), через десять дней пришло только три заказных. Из семи простых, брошенных в почтовый ящик, пять где-то гуляли две недели, а два так до сих пор не объявились. Пошла разбираться.

Бумажный ребрендинг

— У вас есть документы, подтверждающие его существование? — спросила крепко пожилая тетенька в окошке. — Нету? Тогда идите и не морочьте мне голову.

По тете явно плакала жалобная книга. Неожиданно она сама разревелась: «Да пишите вы что хотите... По 16 часов на работе, с утра сумка — 12 кг, участок шесть километров пешком, после обеда — посылки, полтонны за два дня, а у меня радикулит, сердце ни к черту… Вот напишу заявление и уйду завтра же, никаких сил не осталось».

На слезы выскочила начальница Вера Николаевна — тоже немолодая, с радикулитом и кучей других болезней, нажитых за 45 лет работы на почте.

— Полина, если ты уйдешь, почту придется закрывать, — дрожащим голосом сказала она. — Одна я не справлюсь…

Заплакали обе, хором. Кроме скопившейся у окошка очереди, поддержать женщин было некому. Накануне Первомая уволились два почтальона и оператор, за месяц до этого — заместитель Веры Николаевны и три почтальона. Просто свалили сумки в угол, даже не взяв причитающиеся деньги.

— Да что там этих денег — по полторы тысячи не будет, — говорит Николаевна. — Почтальонам «золотой парашют» не полагается, только менеджерам. Мы еще спасибо должны сказать, что обошлись без строгача за сопротивление ихней модернизации. Бумажки принципиально не заполняем.

В чем заключается модернизация? Из самого экстравагантного почтовикам запомнился ребрендинг компании, благодаря которому предприятие должно было обновиться, стать сильным и высокоэффективным. В результате обновили лишь орла на логотипе за 7,5 млн рублей. На дизайн отделений, судя по всему, денег не хватило — в большинстве из них ограничились развешиванием на стенах плакатов «Почта меняется». Правда, в те «ребрендовые» годы у почтовиков появилась неуклюжая желто-синяя форма.

Инновации тем не менее не отступали. При Андрее Казьмине, руководившем «Почтой России» с 2007 года, витрины забили жвачкой, стиральным порошком и колготками, за счет продажи которых ведомство должно было увеличить доходы и, приплюсовав их к государственным субсидиям, превратиться в Почтовый банк. Осенью 2008 года, когда стало ясно, что из-за кризиса бюджетных денег не будет, Казьмин попросился в отставку.

Вместо Почтового банка создали дирекцию по управлению качеством. Едва ли не еженедельно дирекция «осчастливливает» подчиненных добрым десятком изменений в нормативных документах, «временных порядков», уточнений и дополнений к ним. В инструкциях путаются даже опытные сотрудники. На практике это не привело ни к реформированию почтовой отрасли, ни к повышению качества услуг.

462 газеты в час

При следующем шефе Почты, Александре Киселеве, взялись повысить зарплату хотя бы до 70% от средней по стране. Сделать это решили за счет перехода на сдельную систему оплаты.

Массовые увольнения как раз с этим и совпали. Переход на сдельщину подразумевает слияние участков, маршруты с 6 километров увеличиваются до 11-12. До этого зарплата почтальона составляла 12 500 рублей, оператора — 14 000. «Хоть какая-то стабильность была, — вздыхает Полина Ивановна, — а теперь все зависит от того, как отпишешься».

По новой схеме зарплата почтальона должна складываться из 22 показателей, оператора доставки — из 57. Отчитываться по ним нужно каждый день, заполняя клеточки в персональном журнале — вот это и называется отписываться. На бюрократию уходит не меньше двух часов в день, во время работы заниматься этим некогда — приходится задерживаться или приходить в пять утра. Об этом разработчики схемы, похоже, не подумали.

По мнению рядовых почтовиков, с потолка взяты и новые нормативы.

— Их писал тот, кто ни дня не работал на почте, — говорит Вера Николаевна. — Как они себе представляют обработку 462 газет в час? С этим и робот не справится…

Почтальонам, чтобы справлялись, посулили материальный стимул — 18,2 копейки за каждую обработанную газету, плюс еще 5 рублей 50 копеек за фасовку. Одно доставленное письмо стоит 87 копеек. Метать письма и газеты по ящикам нужно со скоростью 971 штука в час.

При сдельной оплате, по мысли модернизаторов, почтальоны должны озолотиться. В реальности они не выдерживают такой нагрузки и либо уходят, либо, не в силах разгрести почтовые завалы, накапливают их дальше. Посылочный затор на таможне (500 тонн бандеролей из-за рубежа), случившийся этой весной, ничуть не больше того, что накопили почтовые отделения страны за счет неразобранной внутренней корреспонденции. Просто мировая общественность еще не обратила на это внимания.

Закон о почте — дубль 86-й

Устаревшая система логистики — вторая, после скудной зарплаты, боль «Почты России». В стране всего два автоматизированных сортировочных центра — в подмосковном Подольске и Санкт-Петербурге (для сравнения: в Германии — 100, в США — 250). Там обрабатывается около 30% корреспонденции. В отдаленных и небольших городах почту раскладывают по стопкам вручную. В Советском Союзе существовало 800 сортировочных пунктов с разной степенью автоматизации. В 90-е годы рассыпались заводы, которые выпускали для них запчасти и комплектующие, вся автоматика вышла из строя и перестала работать. Старые пункты попросту забросили, посчитав, что выгоднее построить новые. Оказалось, что это очень дорогое удовольствие. Столичный (который в Подольске) и питерский центры «под ключ» стоили около 55 млн евро. Минфин, как рассказывают, от таких затрат впал в ступор.

Вопрос с собственными финансами Почты крайне запутан и непонятен. С 2009 года отрасль показывает стабильную прибыль. Тогда получили 306 млн руб., на следующий год — 483 млн, в 2011-м — 797 млн. При этом не прекращались ни традиционные жалобы на бедность, ни регулярные субсидии из госбюджета. Миллиарды государственной помощи растворялись где угодно, но только не в карманах рядовых печкиных — за все «тучные» годы их зарплата не увеличилась ни на копейку. Короче, Киселеву пришлось сложить с себя полномочия «главного почтальона страны».

На новый этап «качественной модернизации» Почты, как заявил недавно на одном из радиоканалов руководитель Минкомсвязи Николай Никифоров, в ближайшие годы потребуется 100 млрд рублей. По его словам, в первую очередь деньги будут направлены на материальную поддержку отдаленных отделений связи и увеличение зарплат почтальонов до 20 с лишним тысяч рублей.

Конечно, нормальное функционирование стратегического предприятия того стоит. Но не мешало бы разобраться и с расходами Почты на весьма спорные затеи. Одна из них — создание государственной электронной почты для переписки между гражданами и чиновниками. Предполагаемые затраты — 31 млрд рублей. Это при том, что 11 000 почтовых отделений в сельской местности на грани закрытия из-за хронической убыточности.

Дмитрий Страшнов, сменивший Киселева на посту гендиректора, еще столкнется с этими проблемами. Сейчас же ему, словно черную метку, судьба подбросила пожар на Главпочтамте в Москве. Очень символично: мол, спасать отрасль надо в пожарном порядке.

Бродит, говорят, в недрах Госдумы проект закона «О почтовой связи», его 86-я версия. Это не анекдот, просто, как у нас водится, затянулась борьба хорошего с лучшим. У законодателей нет единства, какой должна быть российская почта — прибыльной, как в Германии, или социально ориентированной, как в Англии.

Совет Федерации, если судить по парламентским слушаниям в феврале этого года, считает, что «стратегическому предприятию» не стоит гнаться за прибылью, надо развивать свою социальную роль. Как сказал кто-то из выступавших, «с помощью почты можно остановить вымирание сел, стагнацию небольших городов и отток молодого трудоспособного населения в мегаполисы».

Министр связи Николай Никифоров поддержал необходимость государственного субсидирования Почты. В царское время почтовики считались «государевыми людьми», да и в советское время ходить «с толстой сумкой на ремне» было престижно и выгодно.

Впрочем, спор еще не окончен: почта — для граждан или для зарабатывания денег? Первый вариант мне нравится больше. Хотя бы тем, что при государственной поддержке есть надежда спасти рядового Печкина и вернуть народу почту — быструю, дружелюбную и надежную. При коммерческом же развитии событий почта, скорее всего, может рассчитывать только на богатый венок — в память о былых заслугах.


30 000 рублей за 3 дня

Роскомнадзор озаботился медлительностью «Почты России». За апрель-май нынешнего года было проведено более 250 проверок по жалобам граждан. Практически все закончились протоколами об административных нарушениях со стороны почтовых работников. Арбитражный суд Москвы также удовлетворил представление Роскомнадзора о привлечении ФГУП «Почта России» к ответственности за нарушение сроков доставки заказного письма из Краснодара в Москву. Задержка составила 3 дня, за это «Почта» оштрафована на 30 000 рублей. По информации Генпрокуратуры РФ, против «Почты России» из-за задержки посылок в московских аэропортах возбуждено 13 административных дел.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть