Бывают странные сближения

26.06.2014

Дарья ЕФРЕМОВА

Музей-заповедник «Большие Вяземы — Захарово» — один из самых посещаемых в Подмосковье. Побродить по аллеям, помнящим юного Пушкина, съезжаются тысячи экскурсантов. А еще в этих местах бывали Борис Годунов и Лжедмитрий, Кутузов и Наполеон, Анна Ахматова и Аркадий Гайдар. «Культура» решила присоединиться.

Когда-то здесь стояли роскошные палаты царя Бориса. Дворцовый комплекс из дуба и осины (на его строительство ушло несколько рощ) достигал двух верст в длину и полутора в ширину. Польские, литовские и немецкие послы, приезжавшие сюда по самой короткой западной «трассе», старой Смоленской дороге, не уставали дивиться богатству русского правителя. Золота и серебра было столько, что глаза слепило. Царь, собственно, и рассчитывал на такой эффект. Самый состоятельный человек за всю историю России — во времена, когда за восемь копеек можно было купить поросенка, имел годовой доход два миллиона золотых рублей. В годы Смуты дворец занял Лжедмитрий, затем «огнем и мечом» прошлась свита Марины Мнишек — деревянные хоромы сгорели дотла.

Сохранилась церковь: монументальная, белокаменная, с золотыми куполами и причудливой звонницей, она возвышается на пригорке с начала XVI столетия. Помнит Годунова и его соперников, Петра Великого и убитого табакеркой императора Павла, бабушку Пушкина, Марию Алексеевну Ганнибал и княгиню Наталью Петровну Голицыну, ту, что кланялась только перед образами и послужила прототипом Пиковой дамы, а также ее сына, героя войны 1812 года генерал-лейтенанта Бориса Владимировича Голицына, пушкинского Ленского. Бывал в Преображенском храме и сам поэт: на погосте могила его младшего брата Николеньки. Отметились в церкви и крылатые гусары, прибывшие вслед за коварной лжецарицей. На фресках до сих пор сохранились нацарапанные палашами и саблями автографы: «Здесь был пан Радзивилл», «Пан Понятовский» или «Пан Лисовский». И датировка — «1605», «1609», «1618». Кто-то из представителей зарождающейся Украины приписал эпохальное: «Хорошо бы съисть сала в Христов Троицын день».

Приходская церковь и полуразвалившийся дворец Голицыных — то, с чего начинался музей. Это сейчас здесь ходят толпы экскурсантов, проводятся вернисажи и праздники, а известные музыканты дают концерты. В начале 1980-х о Захарово знала лишь горстка краеведов и пушкинистов. Существовали Болдино, Лицей, Михайловское, музеи в Москве и Ленинграде — казалось бы, особой нужды в «Вяземах» не было. Да и дом, где поэт жил с бабушкой Ганнибал, не сохранился... 

«Первые пять лет мы работали на общественных началах, — вспоминает директор Государственного историко-литературного музея-заповедника «Большие Вяземы — Захарово», заслуженный работник культуры РФ Александр Рязанов. — Было выделено помещение, а экспонаты приходилось приобретать самостоятельно. Основную часть коллекции тогда составляли предметы крестьянского быта, письма, книги, рисунки. Но люди приходили подышать пушкинским воздухом, послушать наши экскурсии. При кажущейся изученности в пушкинистике хватает пробелов. Мы до сих даже не знаем, где родился поэт: одни говорят — на Молчановке, в районе Арбата, другие — в Немецкой слободе. Потом Пушкин сразу же поступает в Царскосельский лицей и пишет первые стихи, а что был захаровский период, до недавнего времени как-то упускали».

Дом Марии Алексеевны Ганнибал, куда семилетний Саша приехал замкнутым, не знавшим ни слова по-русски ребенком, воссоздавался в 1999-м. Археологи обнаружили фундамент, а архивисты нашли подрядный договор, заключенный бабушкой поэта со строителями, плюс типовой проект усадьбы XVIII века — так и возникла изящная постройка с колоннами и бельведером. К моменту реконструкции Захарово музей уже получил статус государственного, это произошло в 1987-м. 

Сегодня дворцово-парковый ансамбль «Большие Вяземы — Захарово» включает дворец Голицыных и два флигеля XVIII века, усадьбу Марии Алексеевны, церковь Преображения со звонницей, хозяйственные постройки, парки, пруды. В экспозиции редкой красоты мебель, фарфор заводов Мейсена, Гарднера, Батенина, Попова, богатейшая коллекция живописи, графики, роскошная библиотека. Фолианты с золочеными корешками, прижизненные издания Гёте и Шиллера, с которыми переписывался князь Борис. «Голицыны — дальние родственники и соседи Пушкиных, — продолжает Рязанов. — Род знаменитый, блистательный, и делать в голицынском дворце экспозицию, рассказывающую о жизни Пушкина, было бы нелепо. Мы придумали другую концепцию — поэт здесь просто в гостях. С бабушкой они нередко захаживали проведать Наталью Петровну». 

В будуаре княгини, конечно же, карты и ломберный столик. «Пиковая дама», как гласила семейная легенда и подтверждал классик, узнала секрет тройки, семерки и туза в Париже от графа Сен-Жермена, что и позволило ей отыграться и спасти репутацию и значительную часть состояния. В парадной столовой — портрет Бориса Голицына. Кудри темные до плеч, мечтательный взгляд. 

Наивный пушкинский романтик был вольнодумцем, идеалистом, военным. Погиб от ран, полученных в Бородинском сражении, в чине генерал-лейтенанта. Завещал похоронить себя стоя. Сказал: не может лежать, пока враг топчет русскую землю.

События 1812 года коснулись вяземского дворца напрямую: накануне совета в Филях в помещении нижней библиотеки останавливался фельдмаршал Кутузов. Через день пожаловал Наполеон. 

«Здесь принимались важные стратегические решения, в частности, у Кутузова зародилась мысль не давать генерального сражения за Москву, — говорит Александр Рязанов. — Подкрепления было ждать неоткуда, Александр I не стал давать необстрелянных солдат. Кроме того, в Вяземах полководец узнал, что Бонапарт планирует обойти русскую армию с левого фланга, через Звенигород, и ударить в тыл. Так что, если бы он простоял здесь еще день, наша армия была бы окружена. В итоге навстречу генералу Богарне отправился тысячный отряд, а Кутузов произнес роковое — сдать Москву без боя». 

Приехавший на следующий день Бонапарт по иронии судьбы спал на том же топчане, что и Кутузов. Вопреки расхожему представлению, книгами камин французы не топили, напротив, восхищались обстановкой. «Мы в замке князя Голицына. Если бы не шпаги и эполеты, можно было бы подумать, что мы в одном из лучших салонов Парижа», — запишет в дневнике секретарь Наполеона. «Бывают странные сближения», — сказал Пушкин в заметке о «Графе Нулине». К Вяземам это подходит в полной мере.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть