Судьба «адмиральши»

02.12.2012

В издательстве «Искусство – XXI век» скромным тиражом — 1000 экземпляров — вышли воспоминания старейшей актрисы Московского Художественного театра Киры Николаевны Головко, вдовы легендарного советского военачальника адмирала Арсения Головко. Сегодня мы предлагаем читателям фрагменты из книги «Адмиральша».

Переделкино

С мая по сентябрь мы обычно жили на казенной даче в Переделкине.

...Какие замечательные люди обитали в ту пору в знаменитом дачном поселке. И сколько! Для этого понадобится отдельная книга. Но некоторые эпизоды я вспомню.

Когда в 1958 году МХАТ собирался на гастроли (везли в Лондон «Трех сестер»), мне позвонила Анастасия Платоновна Зуева, исполнительница роли Анфисы, и попросила забрать у Корнея Ивановича Чуковского ее записную книжку, в которой она собирала автографы и остроты известных людей.

Корней Иванович жил недалеко от нашей дачи. Он принял меня в саду — в уютной беседке. Прежде мы не были с ним близко знакомы, хотя я бывала на его знаменитых «кострах». Впрочем, кто из жителей Переделкина на них не бывал?! Собиралось много гостей, читали детские стихотворения, играли в театр, водили хороводы, взрослые между делом обсуждали литературу, которая помогает воспитанию, но все было очень легко и весело.

Когда я пришла за книжечкой, Чуковский много меня расспрашивал о МХАТе, и стало очевидно, что на спектаклях он бывал. Я все равно чувствовала себя неловко: а что если писатель начнет говорить со мной о литературе? В общем, тревожные мысли терзали меня, хотя читала я много. Мне было и неудобно отрывать от работы Корнея Ивановича. Я, наверное, нелепо перед ним извинялась... Наконец он принес книжечку, я поблагодарила и засеменила к калитке. Но когда открывала ее, оглянулась и увидела, что Чуковский крестит меня широким крестом. И у меня потекли слезы от радости, что Корней Иванович так расположен ко мне.

Кстати, в Переделкине была чудная церковь. Но я туда не ходила — боялась навлечь неприятности на Арсения, поскольку органы внимательно следили за семьями военачальников. А еще Чуковский запомнился мне тем, что перед каждым ребенком в поселке он с поклоном снимал шляпу. И Наташка моя пару раз даже пряталась от Корнея Ивановича в канаве — видимо, не знала, как реагировать на такие поклоны.

С Арсением многие дружили. Кто только у нас не бывал! Леонид Леонов, Константин Симонов, Ираклий Андроников, Николай Погодин. Много раз появлялся Сергей Михалков и просил, чтобы Арсений устроил детей его знакомых в Нахимовское училище. А потом приходил снова и просил вернуть их назад. Ближайшим соседом по даче был драматург Александр Штейн (вся его семья из настоящей еврейской интеллигенции), который часто вызывал Арсения к забору. Я поначалу думала, он о прополке сорняков спрашивает, а оказалось, пишет пьесу о флоте и обращается за советами. Штейн был мне очень симпатичен, и семья у него была замечательная — тихая, благородная. Любили угощать, мы часто друг к другу в гости ходили. Люся Штейн со мной подружилась, но при этом любила вспоминать про роман Арсения Григорьевича с Горской. Я и сегодня уверена, что в этих разговорах не было никакой интриги — ей просто было интересно, чем закончилась та драматичная история, но я каждый раз уходила от ответа. Там же на даче они праздновали свадьбу — их дочь выходила замуж за Игоря Квашу. По молодости лет он был очень эмоциональный, и Люся старалась его попридержать: «Игорек, ну подожди...»; «Игорек, позже это обсудим...» Она была эффектная, авантажная женщина с какой-то невероятной завивкой.

Однажды пришел Константин Симонов и вызвал Арсения в сад, а я возилась с грядками, но заметила, что у Симонова по щекам текут слезы. А потом из сада были слышны его жалобы:

— Я ничего не могу с ним поделать, он же вор и врун.

Речь шла о сыне актрисы Вали Серовой от первого брака, когда Симонов женился на ней, мальчику было лет шесть-семь.

— Я его бью, но ничего не помогает.

И Арсений был в ужасе:

— Никогда не делайте этого, — ответил он. — Как бы меня ни возмущали матросы, я никогда не поднимаю на них руку.

Симонов производил на меня странное впечатление. Какая-то женственность в нем была. Красивый мужчина, но носил мягкие сапоги, бесшумно ходил, да еще и слезы эти...

Арсения постоянно кто-то уводил. Часами любил с ним гулять, как я уже сказала, Сергей Михалков. О чем они говорили — не знаю. А еще к нам приходил живший по соседству писатель Александр Фадеев. Однажды я пригласила на дачу мхатовского помрежа — Ксению Яковлевну Бутникову. Она была много старше меня. Пришел выпивший Фадеев. Увидел постороннего человека и тихонько спросил:

— А она не настучит?

У него были проблемы в Союзе писателей. Я стала оправдываться:

— Что вы, что вы, нет, она очень интеллигентная женщина.

Все равно он ушел. Почувствовал себя неловко.

Мне кажется, что сегодня Фадеева помнят только как советского писателя, но мало кто знает о его, выражаясь учительским языком, «гражданских заслугах». Ведь именно он спас десятки писательских судеб. К нему обращались родственники тех, кого сажали в тюрьмы, отправляли в лагеря, истязали на Лубянке... Рассказывали, что однажды Фадееву сделала замечание Ольга Берггольц. У них завязался спор, точку в котором поставил сам Фадеев:

— Молчи, Ольга! — крикнул он. — Ты не представляешь, какую беду я от тебя отвел.

И Берггольц все поняла...

Последние дни Фадеева были самыми тяжелыми в его жизни. Он застрелился в Переделкине через подушку, чтобы не напугать маленького Мишку — своего сына, которого очень любил. В те дни у них на даче гостила давняя приятельница Фадеева по литераторским кругам. Накануне вечером он сказал ей, что будет ночью работать, и попросил разбудить его к обеду (его жена Ангелина Степанова была в это время в отъезде). Будить пошел Миша. Когда он открыл дверь, то женщина услышала истошный крик:

— Папа застрелился!

Подбежала, мальчик на ее глазах побледнел и потерял сознание. Мы услышали о смерти Фадеева по радио, когда ехали в машине из Риги в Калининград. Мы еще не знали подробностей, но Арсений утверждал, что фадеевская болезнь ускорилась от жутко прямолинейного характера. В чем эта прямолинейность? Вот, например: однажды муж ждал меня возле театра, разговорился со Шверубовичем, вдруг подошел Фадеев, поглядел на Шверубовича и сказал:

— А этот стрелял в наших...

Конфликт быстро замяли, списав все на писательский алкоголизм. Хотя Шверубович действительно вначале пошел по пути белого офицерства (никто ведь не знал, чем закончится революция), потом Василий Иванович Качалов долго хлопотал, чтобы снять с Вадима обвинение. Видимо, Фадеев знал об этом.

Арсений говорил, что Фадеев после смерти оставил большой конверт, на котором было написано «В правительство». Конверт этот сразу изъяли, но Арсений знал его содержание, правда, он так и не решился сказать мне, что там было. Сегодня это письмо опубликовано: Фадеев каялся, что далеко не всех писателей смог защитить от Сталина.

По иронии судьбы, совсем скоро после его смерти начались процессы по реабилитации заключенных, многие стали возвращаться из лагерей — наступила та самая хрущевская «оттепель», но душу Фадеева она уже не отогрела.

Несколько дач в Переделкине принадлежали морским военачальникам. Когда там разливался пруд, то выехать из поселка было сложно: вода заливала дорогу, ведущую к шоссе на Москву. Приходилось объезжать по ухабам, вплотную прижимаясь к дачным заборам. Самое сложное место было под забором у маршала Захарова. Он, кстати, хорошо относился к Арсению. Но поскольку каждый день с утра до ночи машины «прижимались» к забору его дачи, захаровская жена наняла рабочих, и те вырыли канаву. В итоге, единственный путь на Москву оказался отрезан.

Но ситуацию спас морской военачальник Кулаков. Он сразу оповестил весь поселок. И машины, ехавшие по ухабам, не выключали сигнал. Шум стоял дикий, так что захаровской жене пришлось снова вынести два литра водки, нанять рабочих, и они засыпали лужу.

С дачей связано много приятных воспоминаний. Там царила особая, теплая атмосфера, и можно было прийти в себя от московской суеты и шума... В Переделкине выросли наши дети. После смерти Арсения мы еще год пользовались нашей дачей, но без адмиральских льгот это оказалось нам не по карману.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть