«Пироскаф «Дед Мазай»

13.10.2012

Владислав КРАПИВИН

Роман-сказка для самого себя

Когда Сушкин вернулся в спальню, шахматист Антон рассеянно сообщил:

— Огурец обещал отвинтить тебе голову.

— За что?!

— За то, что где-то болтаешься… Он говорит, что тебя какой-то дядька спрашивает на дворе, а ты провалился…

— Что за дядька?!

Кто мог спрашивать Сушкина? Да еще после отбоя! Не было у него никаких знакомых дядек….

— Огурец придет и скажет…

И Огурец пришел. И сказал:

— Пойдем… Какой-то лысый, тощий. Говорит, надо мне до зарезу мальчика с кольцом. То ли Мушкина, то ли Пушкина… Ты не Пушкин?

— Конечно, Пушкин… Никуда я не пойду! Почему на дворе, а не в канцелярии?

Разговаривать с посторонними без взрослых не разрешалось.

— Как его охранник пропустил?

— Видать, договорились…

Охранник был новый, почти незнакомый. Небось, сообщники.

— Не пойду я. Умыкнут и пустят на запчасти по тайным клиникам. Кому печенку, кому желудок и почки, а кому… Фиг соберешь обратно…

В самом деле, ходило немало историй про таких злодеев.

— Да не-е, он вроде мирный по виду. Говорит, что вообще-то скрываться не станет, но сначала хочет решить одно дело с тобой один на один… Сказал — «деликатное».

«Бредятина какая-то», — подумал Сушкин. Однако стало уже интересно. Сегодня непонятный, необычный день. Может, еще одно приключение, как с «Мазаем»? Огурец его успокоил:

— Ты не бойся, я буду рядом. Палец на мобильнике, на тревожной кнопке. Чуть что — сразу такой трезвон…

— Наверно, этот тип тебе деньжат отвалил, — догадался Сушкин. — Вот ты и стараешься.

— Вообще-то да… — признался Огурец. — Десять баксов. Я с тобой поделюсь… По правде-то я его встретил за забором, он стал расспрашивать про мальчика с колечком, ну я и проводил его… не через вахту, а в щель.

— Вот так шпионы и вербуют сообщников…

— Да ладно тебе! Какой он шпион? Пенсионер… Я еще почему согласился? Подумал, вдруг это какой-нибудь твой родственник? Ищет тебя…

— Псих…

— Почему псих? Он с виду нормальный…

— Ты псих, — бесстрашно сказал похожий на кузнечика Сушкин большущему Огурцу. — Откуда у меня родственники? Ладно, пошли…

Пришлось опять влезать в клетчатые штаны с лямками, обуваться. Прихватил Сушкин и свой мобильник — на всякий случай: если злоумышленник обезвредит Огурца, останется еще шанс…

Шахматист Антон ни о чем их на спрашивал, весь увяз в электронных задачках. Илюшка и Толик спали.

— На цыпочках, — шепнул Огурец.

Незнакомец ждал их в дальнем углу двора, на лавочке под кленами. Здесь был сумрак, Сушкин посветил огоньком телефона. Даже в «сидячем виде» гость выглядел длинным и нескладным. Тощие ноги в пестрых носках далеко торчали из узких брючин. Клетчатый (вроде штанов Сушкина) пиджак топорщился на плечах. Острая голова была совершенно голая, только над ушами торчали жидкие кисточки волос. Нос — большой и мясистый, губы толстые. Круглые глаза прятались под кустистыми бровями. Гость оперся о край скамейки похожими на клешни кистями рук. Неуклюже пошевелился. Проговорил хрипловато:

— Прошу прощенья… Значит, вы и есть Сушкин?

— Ну, да… — У Сушкина мелькнуло, что сегодня к нему разные люди то и дело обращаются на «вы». Впервые в жизни. И это не обрадовало. Вспомнилось, что именно так обращались к Тому Сойеру, когда собирались задать ему взбучку. Он сказал:

— А че надо-то?

Вышло это совсем не как «у воспитанного мальчика», но гость не обиделся. Заторопился:

— Меня привело к вам необычайное дело. Садитесь рядом, Сушкин, я объясню, вам будет интересно… Не надо меня бояться. Если вы опасаетесь, ваш товарищ может посидеть с нами. Секретов нет, просто мне хотелось бы сначала получить ваше согласие, прежде чем обсуждать это дело со взрослыми…

Сушкин сел в полуметре от незнакомца. Потому что, если уж пришел, глупо теперь трусить. Огурец сел с другой стороны от гостя (и это прибавило Сушкину уверенности). Незнакомец покашлял.

— Дело вот в чем…

«А может, правда какой-то родственник? — подумал Сушкин. — Или просто увидел на улице и решил усыновить? Не всем ведь нравятся только красивые, как на открытках…» Мысль была, конечно, идиотская, но… кто его знает…

В незнакомце сквозь некрасивую внешность проступала этакая симпатичность. Как в пожилом усталом клоуне из телесериала «Тайны цирковой арены». Он покашлял снова и повторил:

— Значит, вот в чем дело…

— В чем? — нервно сказал Сушкин.

— Мне стало известно, что вам нужен капитан…

У Сушкина загудело в ушах. Словно рядом ударил колокол — тот самый, с надписью «Дед Мазай». Он подскочил и сел снова. И не стал говорить лишних слов: «А как вы узнали? А кто вы такой? А зачем?.. А почему?..» События завертелись быстро, и он сказал сразу:

— Да, нужен. Я выиграл пароход.

— Знаю… Мне самому хотелось его выиграть, я прочитал о лотерее в газете, поспешил на бульвар, чтобы купить много-много билетов… Чем больше билетов, тем больше шансов, не так ли? Я торопился, но распорядитель сообщил, что я опоздал: пароход выиграл детдомовский мальчик Сушкин с колечком в ухе… Я стал узнавать, расспрашивать и наконец отыскал вас…

— А… зачем?

— Хочу поступить к вам на службу.

Сушкин поболтал головой и снова сказал:

— А зачем?

— Законный вопрос. Вы стали владельцем парохода и, конечно же, мечтаете о плаваниях, но у вас нет капитанского диплома. Я тоже мечтаю о плаваниях, потому что хочется вспомнить прежние годы. И у меня есть диплом. Но нет судна… А в пароходстве на службу не берут, предпочитают молодых… Вот я и подумал, что мы можем пригодиться друг другу…

«Вот это да! — подумал Сушкин. — ВОТ ЭТО ДА!!» Запах реки, шум ветра, шелест флагов как бы снова обхватили его.

— Да! Я согласен!

Однако сразу — как холодной ладонью по лбу — хлопнула его мысль:

— Но ведь капитану надо платить зарплату! А у меня ни копейки…

«Кроме несчастных пяти баксов, которые обещал Огурец…»

Капитан покивал:

— Понимаю… При других обстоятельствах это было бы серьезным препятствием. Но не сейчас. Я за долгие годы плаваний скопил на банковском счете кое-какую сумму. Хватит и на путешествия, и на оснастку судна… Пусть это будет вам премией за то, что доверили мне капитанскую должность… — И он добавил слегка торжественно: — А я снова вдохну ветер плаваний…

— Его Афродита не пустит. В плавание… — подал голос Огурец. До сих пор он сидел молча, и про него даже забыли. А теперь он заговорил (и кажется, с завистью).

— Кто эта особа? — осведомился старый капитан.

— Венера Мироновна, — опечалился Сушкин. — Старшая воспитательница. Она и правда не пустит…

— Что? Строгая дама? Ничего, я умею беседовать с начальством… Когда вы сможете нас познакомить?

Сушкин вскочил.

— Сейчас! Она как раз на ночном дежурстве!

— Прекрасное стечение обстоятельств!.. Только сначала, я должен представиться вам. — Незнакомец встал, словно развернули складной метр. Наклонил голову: — Капитан судов типа «Река-море», обладатель высшего диплома, кавалер знака «Серебряный компас»… э-э… мое имя и фамилия, возможно, покажутся непривычными и громоздкими, но я к ним привык… Поддувало Поликарп Поликарпович… Имейте в виду, с двумя «д»…

— Ага, я буду иметь…

— Благодарю… А «Поликарп» — имя греческое, означает «Плодоносный». Имеется в виду, что у человека с таким именем за душой немало славных дел…

Сушкина дернуло за язык:

— И у вас?

— Н-ну… есть кое-что. Потом расскажу… А вас как зовут? Нельзя же все время по фамилии.

— Можно… — набычился Сушкин. — Потому что имя дурацкое…

— Не могу поверить! Как же оно звучит, если все-таки не секрет?

— Фома… — выдавил Сушкин. И начал скрести на ногах засохшие расчесы.

Поликарп Поликарпович Поддувало помолчал. Кажется, удивленно. И спросил:

— Ну, а что же здесь… простите, дурацкого? Известнейшее имя. Так звали многих знаменитых людей…

— Ага! «Фома Неверующий»…

— Кстати, не самый плохой был человек, хотя и с характером… И это лишь один случай. А имя широко известно во всем мире. Правда, в разных странах оно звучит с некоторыми различиями, но одинаково прекрасно! Великий ученый Томазо Кампанела. Знаменитый художник Томас Гейнсборо… Или даже Том Сойер! Читали про него книжку?

Сушкин даже подскочил:

— Конечно! Она у меня любимая!.. А разве Том и Фома это одно и то же?

— А вы не знали?!

— Нисколечко не знал!

— Я счастлив, что сумел порадовать вас. И, если позволите, я буду называть вас «Том». По-моему, это лучше, чем Сушкин. А?

— Ладно!.. Только не говорите мне «вы». У меня от этого, будто опилки под рубахой…

— Приму к сведению. А вы… а ты, когда мы познакомимся поближе, сможешь называть меня «дядя Поль» и тоже говорить «ты»… А в торжественных случаях называй меня «капитан Поль». Фамилия-то, сам понимаешь, несколько странная…

— Есть, капитан Поль!

— Прекрасно. А теперь веди к начальнице…

Читайте также: 

Долгий рейс

Владислав Крапивин: «Стране нужна всеобщая ребячья организация»


Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть