Сергей Шаргунов: «Закончил роман про 1993 год»

27.01.2013

Дарья ЕФРЕМОВА

Яркий молодой писатель, автор романов «Книга без фотографий», «Птичий грипп», «Малыш наказан», лауреат премии «Дебют», финалист «Национального бестселлера», главный редактор портала «Свободная пресса» решил попробовать себя еще и в качестве телеведущего. 16 января на канале «Совершенно секретно» стартовала его авторская программа «Свободный микрофон». О поисках смыслов, новой книге и вечных ценностях Сергей Шаргунов рассказал «Культуре».

культура: Сергей, почему решили пойти на телевидение? Предоставить слово всем, кого сочтете нужным, Вы можете на своем портале, он ведь весьма популярен...

Шаргунов: Не скрою, в этом был момент личной заинтересованности. Я по образованию телевизионщик, но никогда по специальности не работал, а тут канал «Совершенно секретно» сделал такое предложение. Приходил туда несколько раз в качестве гостя и получал небывалое количество писем. Это значит, что у людей сейчас есть готовность к свободе высказывания, серьезности разговора.

культура: Кому хотите дать «свободный микрофон» в первую очередь?

Шаргунов: Уже сейчас записаны несколько передач с писателями Романом Сенчиным, Германом Садулаевым, Захаром Прилепиным, поэтами Андреем Родионовым, Всеволодом Емелиным, Верой Полозковой, архитектором Николаем Переслегиным. Это должны быть незамыленные лица интеллектуалов, многих из которых не видно – не слышно. С ними, если и обсуждают, то узкопрофессиональные темы, а еще вспоминают в связи с юбилеями. Как, например, про Емелина — пишут, что ему «уже пятьдесят», но ведь он не этим интересен, а тем, что неравнодушен, насущен, молод, как положено настоящему поэту. Несмотря на то, что творческие люди часто бывают наивны и прекраснодушны, они даже на интуитивном уровне могут нащупывать образ реальности, который подчас дает больше, чем жесткая концепция.

культура: Кстати, о концепции. Как относитесь к тому, что Ваш портал обвиняют во всеядности? Там появляются колумнисты самых разных воззрений — и либеральных, и консервативных, и радикальных. Обычно каждое издание придерживается определенного курса.

Шаргунов: Это трагедия нашей прессы. Даже так называемые фрондерские СМИ выстраивают элитарную иерархию, к которой, как правило, допускаются люди исключительно западнического направления. А ведь тех, кто неравнодушен к судьбе страны — много, и значительную часть составляют люди левых или государственнических взглядов. Главная проблема России — это коррупция совести и непробиваемый цинизм элиты.

культура: Социальная активность не отвлекает от писательства? Не жаль разменивать талант?

Шаргунов: Бывает жаль времени. Зарекся ходить на многие передачи, хотя их редакторы всегда говорят, что будет важное и глубокое обсуждение, а приходишь, хлопаешь глазами и думаешь, как сбежать. В первую очередь мне важно писать, и я рад, что закончен большой роман, который в этом году уже поступит к читателям.

культура: О чем книга?

Шаргунов: Про 1993 год. Название пока не скажу — боюсь сглазить. Это семейно-исторический роман, затрагивающий тему ненависти и любви, некоей идеологической распри внутри одной семьи. Герои — простые провинциальные люди. Муж электронщик по образованию, но вынужден пойти работать в аварийную службу, там же на телефоне работает жена. Но вдруг супруги оказываются по разные стороны баррикад. Она на стороне власти, а он защитник Белого дома. Я постарался рассказать частную историю той небольшой гражданской войны, которая практически не освещена в литературе. Есть отдельные сцены у Владимира Маканина, документалистика Лимонова, пьеса Василия Белова, роман «Красно-коричневые» Александра Проханова. Надеюсь, моя книга будет не только любопытна читателю, но и для исследователей окажется не бесполезной. Пришлось погрузиться в историю событий, покопаться в архивах.

культура: Вы сами-то помните те события?

Шаргунов: Мне было 13 лет, но я, кстати, был у Белого дома. Сбежал тайком от родителей. Когда вернулся, обмануть их не удалось: о том, где провел время, красноречиво свидетельствовал запах костра, въевшийся в штаны. Я помню, как прорывался через кордоны, кто-то скандировал: «Советский Союз!» До сих пор не оставляет ощущение, что тогда попал в другое измерение. Падали люди, прошитые автоматными очередями, а кто-то сидел в кафе, ел мороженое.

культура: Вы сын священника. Как это повлияло на мировоззрение? Что думаете о роли церкви в обществе?

Шаргунов: Есть три типа детей священников: первый — богоборцы, второй — продолжатели традиций — так рождаются целые священнические династии. Я принадлежу к третьему типу — иду своей дорогой, но к церкви отношусь с колоссальным почтением. Когда в детстве брал книжки с полок, мне каждый раз попадались жития святых. Может показаться странным, но моими первыми литературными опытами были истории о новомучениках. У папы хранились останки царской семьи, которые в уральских трясинах нашел Гелий Рябов. Мир тогда еще не знал об этой сенсационной находке. Вообще русский человек, пусть даже трижды нигилист, в душе относится с почтением к месту, где крестят и отпевают. Мне повезло, я знаю многих чудеснейших священников. Нищие, в кирзовых сапогах — в деревнях окормляют приходы. Они и есть пример для подражания.

культура: Сейчас много говорят о том, что Россия перестала быть самой читающей страной...

Шаргунов: Мы не только самая читающая, но и самая пишущая страна в мире. Даже русская блогосфера принципиально отличается от западной: у нас не кошечки и веточки за окном, а смыслы. Поэтому с литератора спрос особый: читатели ждут разговора о смысле, вот я и пытаюсь его искать.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть