Олег Павлов: в сердцевине света

12.03.2019

Платон БЕСЕДИН

Фото: Валерий Шарифулин/ТАССРусский писатель Олег Павлов ушел из жизни 7 октября 2018 года. Скоро в издательстве «Время» выйдет посмертное издание его произведений, подготовленное Лилией Павловой и Владиславом Отрошенко и включающее в себя ранее неопубликованные дневники, рассказы, статьи, философские заметки, размышления о классиках и современниках.

Олег Павлов, большой русский писатель, не дожил до пятидесяти. Хотя многим казался старше, чем был на самом деле. То ли от груза мудрости лет, то ли от того, что столь много успел в литературе. Он появился в ней рано — ​в 1990 году, ему было всего 20 лет. Журнал «Литературное обозрение» опубликовал его автобиографический цикл рассказов «Караульные элегии». В них Павлов живописал будни «зоны» глазами того, кто вынужден надзирать за людьми. Сам писатель, попав в армию, служил в конвойных войсках Туркестанского военного округа, откуда был комиссован по состоянию здоровья. Уже тогда его сердце не выдержало атаки нагой, расхристанной жизни.

Таков оказался первый излом. Столичного образованного парня отправили в советскую армию, в бесконечные степи, охранять зэков. Там он столкнулся и с жестокостью, и с равнодушием, и с несправедливостью, и с болью во всей ее зияющей кровоточащей полноте. Свои воспоминания, тоскливые, щемящие, как одиночество на краю пустыни, Павлов караваном слов протянул через всю жизнь: «Степная книга», «Карагандинские девятины» — ​все это оттуда, из глубин раненого подсознания и выбеливающих равнин.

Павлова-писателя оценили, приняли, вознесли. В 24 года его «Казенная сказка», опубликованная в «Новом мире», попала в тройку лучших книг по версии «Русского Букера». Первенство она уступила лишь «Генералу и его армии» Георгия Владимова, расхвалившего тогда молодого коллегу. Виктор Астафьев вторил ему. Александр Солженицын доверил Павлову комментировать письма, приходящие ему в фонд. А в начале нулевых — ​в 2002 году — ​Олег Павлов получил «Русского Букера» за «Карагандинские девятины», разрывающие и беспощадные, как голодная до хандры людей вывернутая наизнанку жизнь, но вместе с тем до христианской проповеди милосердные.

Однако именно нулевые, казалось бы, начавшиеся для Олега с триумфа, принесли новый излом — ​уже профессиональный, творческий. Его вдруг, признанного, маститого, несмотря на скромные, совсем незначительные по писательским меркам 30 лет, попытались оттеснить, отодвинуть в сторону. И данный процесс был не только субъективным (с интригами, замалчиваниями, сведением счетов), но и, прежде всего, объективным — ​русская литература в начале XXI века словно обнулилась. Востребованным стало другое — ​актуальное, сверкающее, но без сердцевины, а условно молодые (впрочем, зачастую не младше самого Павлова) замаршировали на литературном плацу вышколенными рядами, сильно напоминающими партийную организацию.

Оказалось, что извечное «так жить нельзя» никуда не исчезло, но приняло иные стандарты. Павлов в них больше не вписывался — ​во многом потому, что настойчиво твердил, как жить можно и нужно. А его осуждающее «нельзя» касалось не народа, как то привыкли, а условий, поставивших данный народ в непристойное и неприглядное положение.

В 2017 году Олега Павлова наградили одной из крупнейших европейских премий Angelus, но даже об этом российское литературное сообщество ухитрилось «тактично» смолчать. Настолько оно ухватилось за привычно удобные фигуры, часто ходульные, обнуленные и обнуляющие, но свои, комфортные — ​ухватилось за тех, кем управлять можно, выдав за моральные и нравственные авторитеты. Павлов в данные схемы не вписывался. Как и в любые другие. Он писал на языке «живом как жизнь» и о жизни живой, пусть часто и обезвоздушенной, но вдруг в одночасье закипающей, совершающей резкий излом и переворачивающей судьбу человека, народа, казалось бы, выкорчевывая первоосновы в необходимости нащупать новые, дабы опереться в конечном итоге на никуда не исчезнувшее, но закамуфлированное и оттого позабытое.

Скажу странную, отчасти даже простодушную вещь, но у Павлова всегда было то, чего многие в одночасье лишились, — ​совесть. Очень русское качество, как и другое, Олегу свойственное, — ​стремление к подвигу, не только в жизни, по отношению к близким, но и в творчестве. Потому отодвинуть его оказалось невозможно. Да, последний роман писателя — ​«Асистолия» — ​вышел в 2010 году, однако все это время Павлов, несмотря на трудности, испытания, не прекращал писать и делал это на измерение выше, талантливее, чище, чем многие литературные околонули: рассказы, не опубликованные при его жизни, но выходящие в посмертном издании, расставляют не точки даже, а многоточия.

Ведь творчество в целом и писательство в частности — ​болезненный марафон на длительную дистанцию, когда бежишь даже после ухода из жизни. Павлов имел выдержку, рожденную достоинством и честью, а главное — ​смирением в его подлинно христианском смысле. Том, которое позволяет двигаться дальше, пусть это и видится невозможным. Оттого правда Олега Павлова, как бы ее ни боялись, проступила, оформилась — ​и с каждым годом, с каждым новым читателем, нуждающимся в сострадании и в способности сострадать, когда мир вокруг сократится до пульсирующей точки, она будет разрастаться, возвращаясь на свое законное место.

В книгах Олега Павлова есть то, что долгое время питало и насыщало русскую прозу, хотя мало кто мог писать так в последние два-три десятилетия — ​великий талант неподкупно, без фальши рассказать о судьбе человека в трагическое время, бережно, но непоколебимо встав на защиту его человеческих прав и достоинств. «Казенной сказкой», «Делом Матюшина», «Карагандинскими девятинами» Павлов продолжил традицию великой русской литературы. Каждая строчка в его книгах — ​пережитая, донесенная с болью, кровью и мудростью; строчка, за которую пришлось заплатить (в том числе и ранним уходом). Однако именно эта трагичность и возвышает произведения Олега на критическую высоту, с которой хорошо видно — ​только с нее и видно — ​истинную расстановку сил, акцентов, этические и эстетические терзания и перемещения — ​маневры, совершающиеся на поле боя, коим стала душа человеческая.

Битва эта древняя, бесконечная — ​конца ей не предвидится, победитель вряд ли объявится, а потому остается верить, терпеть, искать откровение во взбитой сражениями пене дней, перетекающих в неуютную вечность. Той, где, перефразируя Платонова, жизнь темна, но человек в ней светится. И великий талант — ​этот свет уловить и донести его остальным людям, подарив и надежду, и утешение. Олегу Павлову это удавалось в полной мере.


Фото на анонсе: Валерий Шарифулин/ТАСС



Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть