Наталья Лагина: «Придумайте своего «Похабыча», а не спекулируйте на бренде»

04.12.2013

«У меня имеются немалые заслуги перед отечественной литературой. Я вовремя и навсегда перестал писать стихи. Я бы мог, конечно, усугубить свои заслуги, бросив писать и прозу», — говорил писатель Лазарь Лагин. Хорошо, что он не выполнил эту угрозу, иначе мы бы никогда не узнали о существовании доброго джинна Гассана Абдурахмана ибн Хоттаба. 4 декабря исполнилось 110 лет со дня рождения писателя. Корреспондент «Культуры» поговорила с его дочерью Натальей Лагиной и узнала, на каком ковре-самолете прилетают сказки. 

культура: В Витебске родились три известных человека: художник Марк Шагал, композитор Марк Фрадкин и писатель Лазарь Гинзбург. Ваш отец любил свое детство? 
Лагина: Нет. Он детство не вспоминал. Жил здесь и сейчас. Его семья была очень бедной, пятеро детей. Перебивались с хлеба на квас. Лишь в выходные могли позволить себе лакомство — квашеную капусту. Лазарь надевал самую лучшую свою сатинетовую рубашечку и шел с матерью к торговцам. Те однажды решили угостить его мандарином. Папа рассказывал: «Я был воспитанный мальчик, знал, что вежливо — отказаться. А потом, когда меня начнут уговаривать — соглашусь. А они уговаривать не стали...» Папа усвоил этот урок на всю жизнь: если тебе что-то предлагают, надо брать сразу. Вскоре семья переехала в Минск. Там он пошел учиться, вступил в комсомол, в партию. 

культура: Ваш отец воевал в Гражданскую, прошел всю Великую Отечественную... 
Лагина: Да, в неполные 16 лет папа ушел на Гражданскую войну. И в 41-м тоже пошел на фронт добровольцем. Служил на Черноморском флоте, в морской пехоте: Новороссийск, Севастополь, Керчь, Феодосия, Одесса — страшные бои. Публиковался в газете «Красный черноморец». Постоянно лез на передовую.  Дошел до Бухареста. У него есть военная повесть «Три черноморца или броненосец «Анюта». В декабре 43-го опубликовал «Балладу об энском десанте». Ее нашли лет сорок назад. Подняли подводную лодку в районе Керчи. В полуистлевшей гимнастерке одного из бойцов лежала газета с этой балладой.     

культура: Почему Ваш отец перестал писать стихи?
Лагина: Отец был знаком с Маяковским, у нас сохранился журнал «Леф» с его автографом. Отец показывал ему свои стихи, и некоторые тому даже понравились, а вот поэму назвал «литературщиной». По семейной легенде, при очередной встрече Маяковский спросил отца: «Лазарь Иосифович, когда Вы мне покажете свои очередные строчки?» На что отец ответил: «Так, как Вы, Владимир Владимирович, не умею, а хуже — не хочется». Да и мне не разрешал писать стихи, хотя они многим нравились. Андрей Вознесенский помогал мне публиковать их втихаря от папы, под девичьей фамилией матери —  Васильева. Отец говорил: «У тебя социальной тематики нет, только лирика. А кому она нужна?»

культура: Какие у Вас детские впечатления об отце?
Лагина: Плохие, поскольку он меня заставлял заниматься музыкой и таскал в филармонию. А мне этого очень не хотелось. Потом отдал меня в хор к знаменитому Владиславу Геннадьевичу Соколову, где я пропахала десять лет. Отец делал все, чтобы привязать меня к классической музыке. В итоге она стала моей профессией, я музыкальный критик. 

культура: А почему у него было такое стремление?
Лагина: У него был очень хороший слух, и после армии, в 1920 году командование направило его на учебу в минскую консерваторию. Но отучившись один курс, он сбежал. Я его понимаю. А у отца был прекрасный лирический баритон, он часто вечерами пел дома вместе со мной для гостей. Нас регулярно навещали Володя Спиваков, Дима Китаенко, Саша Лазарев, Юра Башмет, Володя Фельцман. Все время играли, пели. А папа, как ни странно, в основном дружил с математиком Гельфандом, физиком Ландау. У нас дни рождения идут один за другим, у меня 3 декабря, у отца — 4-го. В первый день собирались друзья, во второй — родственники. Но папа был очень взыскательным человеком, не всех готов был принимать. Например, уважал мужа своей сестры, а ее саму на порог не пускал. Конечно, были и писатели. Самые близкие друзья — Михаил Светлов и Юрий Олеша, правда, с ними обычно он встречался не дома, а в кафе «Националь». У папы была возможность угостить их.

культура: Расскажите про «Хоттабыча»...
Лагина: «Хоттабыч» появился впервые в 1938 году в журнале «Пионер», в 1940-м — вышел отдельной книжкой. В 1955-м готовилось второе издание и папу попросили, чтобы он переписал текст, вставил какие-то страницы. Книжка в итоге по объему стала почти в два раза толще, ее переиздавали много раз, но папе она не нравилась: он очень хотел, чтобы вернули первоначальный вариант. Переживал, что написал много книг интереснее и лучше «Хоттабыча» — замечательное произведение «Голубой человек», блестящий роман «Патент АВ», «Остров разочарования», памфлеты «Обидные сказки». А все знают и издают только «Старика Хоттабыча»…

культура: А Вам как дочке не было обидно, что Лазарь Иосифович сделал главным героем мальчишку?
Лагина: Нет. Ему было виднее. У нас в семье шутили: Юрий Павлович Герман хотел девочку Наташу, а мои родители — мальчика Алешу, получилось все наоборот. 

культура: А писал отец легко?
Лагина: Нет. Ленивый был. Мог, как ребенок от уроков, вместо работы сбежать в кино или на концерт. Мама закрывала его на ключ в кабинете вместе с тарелкой конфет, чтобы работал.

культура: Такой сластена?
Лагина: Больше всего любил поставить на стол блюдо с килограммом клубники, залитой сливками и засыпанной сахаром, и съесть в один присест. В больницу я ему ежедневно носила по две плитки шоколада. Удивляюсь, как у него диабета не было. 

культура: Он был строгим родителем?
Лагина: Да, достаточно строгим, но не порол. А вот из ГИТИСа, куда я поступила на отделение музкомедии, он меня забрал с большим скандалом. При этом обожал, просто влюблен был в оперетту! Постоянно водил меня на спектакли. Но вынес приговор: «Мне кокотка дома не нужна!»

культура: А так, вообще в жизни — баловал?
Лагина: Кое-кто считал отца жмотом, но сейчас я понимаю, что он научил меня жить самостоятельно, ужасно не хотел, чтобы дочка выросла избалованной. А подобных примеров в нашем литераторском доме на улице Черняховского было не счесть. Писательские дети знали только импортные шмотки и ресторан ЦДЛ. А я с 15 лет зарабатывала себе на одежду и развлечения тем, что переписывала ноты. Нет, отец, конечно, помогал мне. Оплачивал занятия английским. Благодаря его «спонсорской» помощи я смогла объехать практически всю Европу: Барселона, Вена, Зальцбург, Нюрнберг.  

культура: У Вас везде фотографии котов, вот один из них помогает нам разговаривать, да и фильм «Старик Хоттабыч» начинается с того, что кошка опрокидывает аквариум. Четвероногие в доме всегда были?
Лагина: Нет, с 1971 года. Я тогда работала в журнале «Юность», много времени не могла проводить с отцом. А ему было одиноко. Врачи посоветовали: заведите хотя бы кошку. Любимым отцовским котом был Кузя. Он к нам попал по наследству от Гайдая. Леонид Гайдай был суеверным человеком. Он верил в мистическую силу черных кошек, думал, что они приносят удачу, и часто снимал их в своих фильмах: «Иван Васильевич меняет профессию», «Бриллиантовая рука» и так далее. Артисты плодились. И вот как-то одного из потомков он подарил Санаевым. Тогда еще маленький Павлик Санаев обрезал коту усы, подстриг хвост, а потом выкинул во двор, чтобы от бабушки не досталось. Я его подобрала, и Кузя стал верным папиным другом. Даже во время инсульта, когда отец не мог говорить, он звал его к себе. С Кузей была такая история. Втихаря от меня — я была в командировке — отец отдал кота на съемки «Место встречи изменить нельзя». Как потом рассказал мне Георгий Вайнер, они натерпелись: каждые полчаса папа требовал отчета о здоровье и аппетите Кузи. Он всегда говорил: «Если хотите, чтобы в доме были счастье и уют, заведите кота. Обязательно черного и кастрированного». Кот пережил папу больше чем на десять лет. У Кузи была большая творческая биография, роли в картинах «Сказка, рассказанная ночью», «Двое под одним зонтом», «Леди Макбет Мценского уезда». 

«Жил-был Козявин»культура: Ваш отец написал сценарии к нескольким популярным в советское время мультфильмам: «Жил-был Козявин», «Происхождение вида», «Шпионские страсти»... А почему так и не было мультфильма по «Хоттабычу»?
Лагина: Да он и против игрового фильма был, категорически. И режиссер Казанский ему не нравился. Но папа был вынужден взяться за сценарий в соавторстве с фронтовым товарищем, писателем Александром Кроном. Все закончилось скандалом, и папа свою фамилию убрал из титров. Из всего фильма ему нравился лишь старик Хоттабыч в исполнении актера Николая Волкова, и мальчик, который играл Гогу Пилюкина. В итоге папа сказал, что больше никогда не даст интерпретировать «Хоттабыча» в других жанрах. Он считал, что «Хоттабыч» — это книга. Если хочешь писать пьесу, пиши ее по законам драматургии, а не вытаскивай куски из произведения другого жанра. Впрочем, теперь моего разрешения никто не спрашивает. Появляются спектакли, мюзиклы, фильмы, комиксы по мотивам «Хоттабыча». А судиться с их авторами мне не позволяет больное сердце. 

культура: Что Вы скажете о современной интернет-комедии «}{0ТТ@БЬ)Ч» Петра Точилина по мотивам романа Сергея Обломова «Медный кувшин старика Хоттабыча»?
Лагина: Это нарушение авторских прав. Мне удалось запретить несколько экранизаций, но когда я увидела этот фильм, я была в обмороке. Там осталось только имя отцовского персонажа и то, что он вылез из бутылки. Ну так придумайте своего «Похабыча», а не спекулируйте на бренде. Не может старик Хоттабыч из детской книжки интересоваться бабами с титьками в телевизоре и ходить «отлить», говорить через каждое слово «офигеть». Ведь в чем изначально функция Хоттабыча? Он помогает детям. Он не общается со взрослыми, а становится старшим товарищем для мальчишек. Это русский Карлсон, которого придумал себе одинокий  ребенок. А они воруют персонаж, портят его, что делать совсем не имеют права — право на бренд принадлежит мне. 

культура: Да, некрасиво, но, с другой стороны, идет популяризация произведения...
Лагина: Такая популярность «Старику Хоттабычу» ни к чему. Его регулярно переиздают несколько издательств. И я бы много дала, чтобы никто спектакли не делал; не каждую интерпретацию можно разрешить без ущерба для произведения. И снова: почему должны нарушаться авторские права? Последние 30 лет своей жизни я ловлю пытающихся сделать себе имя на этом литературном герое. То тут, то там случайно обнаруживаю «Хоттабыча» в репертуаре. Последние случаи: «Сказка под оркестр» в филармонии и новогодняя елка в театре «Эрмитаж». Я попросила показать мне текст инсценировки, но не успела ее взять в руки, как прибежал Михаил Левитин и просто отобрал ее у меня. А после премьеры, на которую меня не позвали, завлит признался: «Там от Вашего папы ничего не осталось». 

культура: Вы продолжили писать «Старика Хоттабыча», вышло три книги, зачем?
Лагина: Я вынуждена была это сделать. Мне звонили из нескольких издательств и говорили: у нас есть люди, готовые написать продолжение. Я постаралась сделать их в стиле отца, перенеся Хоттабыча в будущее, но не довольна тем, что получилось. 

культура: У Вас нет ощущения, что не договорили с отцом о чем-то, не задали каких-то вопросов?
Лагина: Нет. Я была папина дочка, похожа на него. Мы были связаны с ним пуповиной. Ссорились, мирились, но всегда были вместе. «Кукрыниксы» так и звали его: «Лазарь с дочкой». У нас не было недомолвок. Это был еще и творческий союз. Какие-то рецензии выходили за двойной нашей подписью. Я редактировала папины книжки, а теперь охраняю его память.


Крестный отец братьев Стругацких

Но не только «Хоттабычем» обязана Лагину наша литература. Оказывается, это именно он открыл нам братьев Стругацких.

Дело якобы было так. Лагин, работая в одном из издательств, вышел в коридор покурить. Взгляд его упал на урну, рядом с которой лежала стопка листов — очередная отвергнутая рукопись. От нечего делать он взял несколько страниц — и уже не мог оторваться. «Кто же этот замечательный автор?» — подумал мэтр, однако титульной страницы с фамилией и названием повести среди брошенных страниц как раз и не было. Раздосадованный Лагин долго бегал по кабинетам, пока, наконец, не выяснил: авторы — «какие-то» братья Стругацкие, а повесть называется «Страна багровых туч». Книгу тут же напечатали, а Стругацкие проснулись знаменитыми.

На самом деле все было куда прозаичнее. «Мусорная корзина» — это, скорее, образ, в издательства наведывался Лагин редко. Но то, что ему присылали на рецензию рукописи, — чистая правда. Однажды позвонили из «Детгиза» и сообщили, что посылают текст — так, ерунда, «мусор», все отзывы только отрицательные. Но авторы уж очень просили, чтобы рукопись показали именно Лагину, так что не откажите. А он, прочитав, возмутился: «Мусор?! Да эти авторы еще сделают честь нашей литературе!» Так Лагин открыл миру Бориса и Аркадия Стругацких.

Они подружились. Конечно, в детстве братья зачитывались «Хоттабычем». Борис жил в Санкт-Петербурге, а Аркадий стал частым гостем в московской квартире Лагиных. Мало кто знает, но братья через много лет оказали своему старшему товарищу ответную услугу, точнее, это сделал Аркадий. Благодаря его усилиям, к читателям вернулась первая, столь любимая самим Лагиным, редакция «Старика Хоттабыча». Увы, лишь через год после смерти автора.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (1)

  • alt

    Константин Юрьевич Васильев 20.11.2015 13:51:07

    Не молоды мы. Что-же не поделили вы с моим отцом, Наталья Лазаревна?
    ... а, как хочется узнать о своих предках и родных больше...
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть