Свежий номер

Папа Папанов

03.08.2012

Татьяна УЛАНОВА

25 лет назад, жарким августовским днем ушел из жизни замечательный русский артист Анатолий Папанов. Вернувшись со съемок фильма «Холодное лето пятьдесят третьего…», он планировал присоединиться к гастролирующему в Риге Театру Сатиры. Но судьба распорядилась иначе… За четверть века выросло целое поколение зрителей. Появились новые кумиры. А Папанова по-прежнему любят.

(фото: ИТАР-ТАСС)
— Каждый год 5 августа мы поминаем папу в узком семейном кругу, — говорит дочь артиста Елена Папанова. — Не станет исключением и 2012-й. Но 30 октября папе исполнилось бы 90 лет, и обойти стороной эту дату мы не могли. В Вязьме, на его родине, будет открыт памятник. В Москве — в Доме кино и в Театре Сатиры — пройдут вечера памяти.

культура: 25 лет назад Театр Сатиры не отменил гастроли в Риге в связи со смертью артиста. И на похоронах практически никого из коллег Папанова не было. Осадок остался?

Папанова: У мамы — да. (Надежда Каратаева и сегодня служит в Театре Сатиры — «Культура»). Но это было решение худрука — Валентина Николаевича Плучека. На прощании с Андреем Мироновым, спустя несколько дней, актеров было больше… Когда умер папа, в зрительном зале театра шел ремонт и гроб выставили в фойе — гроб Миронова стоял уже в зале. Мелочи, кажется. Но… досадные. А народу к папе пришло очень много. Очередь тянулась до станции метро «Пушкинская».

культура: У него было много поклонников?

Папанова: И поклонниц тоже. Даже приезжая на дачу, папа всегда маскировался — надевал кепочку, черные очки. К счастью, звонками нас не доставали. Истерик по телефону не устраивали. Часто после смерти известных людей «обнаруживаются» внебрачные дети. Нашей семьи, слава Богу, это не коснулось.

культура: Ваша мама признавалась, что отец ни разу не дал ей даже повода усомниться в его любви и верности.

Папанова: Это правда. Маму он очень любил. Но при этом никогда не помогал в театре. Мне, к слову, тоже. Больше того, когда Плучек распределил маму на роль в спектакле «Гнездо глухаря», папа даже ходил к нему и доказывал, что «это не Надина роль». Проталкивать близких — неудобно, считал он. Не так был воспитан. А вот когда в Союзе кинематографистов ему предложили поездку в США, он сказал, что без жены не поедет. И они полетели вместе… Вообще-то он был человеком скрытным, но с мамой всегда делился переживаниями. Особенно, когда с работой не ладилось.

культура: Папанов ведь стал известным уже после сорока.

Папанова: Да, после фильма «Живые и мертвые». И в театре долго не было приличных ролей, в основном, «кушать подано». Почему и возник в его жизни алкоголь… Надо отдать папе должное — завязал он сам, без всякого лечения. И даже говорил: «Не верь, когда кто-то станет жаловаться, что не может бросить. Захочет — бросит».

культура: Силы воли ему было не занимать. Он пришел поступать в ГИТИС с палочкой и пообещал, что избавится от хромоты…

Папанова: Во время войны папа был тяжело ранен, два пальца на ноге ампутировали. Но очень скоро палочка действительно стала не нужна. Помните финал картины «Отцы и деды», где папа бежит? И еще как бежит! Он был очень спортивным. На даче мы с ним на велосипедах ездили, в бадминтон играли, в настольный теннис. Его старания не прошли даром — я и сейчас каждое утро бегаю…

культура: О войне он часто вспоминал?

Папанова: Нет. Мало что рассказывал. Но День Победы очень любил. Одна военная часть после фильма «Живые и мертвые» даже вручила ему списанную машину «Победа». Правда, за какие-то деньги…

культура: «Живые и мертвые», «Белорусский вокзал» были в числе любимых работ?

Папанова: Он любил и другие картины. А вот к почитаемой в народе «Бриллиантовой руке» относился иначе. Да, это отличная комедия. Но папин персонаж — гротесково-прямолинейный. И он не хотел играть такого балбеса, оболтуса. Лёлик получился карикатурным только потому, что Гайдай настаивал на таком образе.

(фото: из семейного архива, 1972)
культура: Полагаю, тема «Холодного лета» была Вашему отцу ближе.

Папанова: В последнее время папе присылали много сценариев, он не успевал их читать. Помогала мама. Многое забраковывала. «Ну, Толь, я не знаю… Какое-то лето, рецидивисты», — сказала она тогда. После чего папа сам прочитал сценарий и принял решение. Несмотря на вал предложений, до этого фильма он долго не снимался. Для него «долго» — это полгода-год. И как любой актер боялся, что зрители его забудут. Но, конечно, он не мог предположить, что получится такой хороший фильм.

культура: Списки театральных и киноработ, озвученных мультфильмов огромны. А что любил Анатолий Дмитриевич, кроме работы?

Папанова: Спорт и поэзию. Раньше выходила библиотечка «Огонька» — маленькие беленькие книжечки, которые до сих пор хранятся у нас на даче. Отец покупал все. Любил и современных авторов, и Пушкина. В своих концертах всегда читал стихи. Что-то пел. Часто это были совместные вечера с Андреем Мироновым — легким, воздушным, модерновым… Папа с серьезными произведениями выступал в первом отделении. Миронов, как правило, заканчивал песнями. При этом они никогда не были друзьями. Можно сказать, их вообще у папы не было…

культура: А Евгений Весник? Виктор Мережко?

Папанова: С Весником папу связывала, скорее, любовь к алкоголю. Потом Весник из Театра Сатиры ушел, и дружба, по-моему, закончилась. Это было в начале карьеры. А ближе к концу появился Мережко. Несмотря на большую разницу в возрасте, они нашли общий язык и действительно были дружны.

культура: На даче отец что-то делал?

Папанова: Он не был заядлым огородником. Селекции, посадки, прополки, ожидание и сбор урожая… Нет, это не для него. Да и маме было некогда. Дачу родители купили, в большей степени, для меня. Чтобы я могла дышать свежим воздухом. После моего рождения они долго снимали домики, ездили к родственникам в Западную Украину, потом в какую-то деревню. А спустя несколько лет знакомый Ольги Александровны Аросевой решил продать дом, и она предложила его моим родителям. Теперь здесь растет уже правнук Папанова.

культура: Вопрос веры очень интимный. Но я слышала, Анатолий Дмитриевич был человеком верующим…

(фото: из семейного архива, 1969)

Папанова: Маленькой я сидела в той самой «Победе» на заднем сидении и наблюдала, как, проезжая мимо храма, папа непременно крестился. Для меня это было естественным. Но тут умирает бабушка, его мама. И папа вдруг перестает креститься… Я спросила, почему. Знаете, что он ответил? Папа молил Бога оставить маму. Но Бог забрал ее. И вера его поколебалась. Он как будто разуверился во Всевышнем… Сейчас я поспорила бы, а в те годы была слишком молодой. Но, кажется, именно тогда папа отошел от Церкви. Правда, ходил гулять к Новодевичьему, заглядывал в храм, но воцерковленным человеком не был. И всех его переживаний по этому поводу я не знаю.

культура: Вы не получили в семье религиозного воспитания?

Папанова: Нет. Я крестилась сама. Тайно. Приняла решение, договорилась со знакомым священником, и он меня со своей матушкой окрестил дома. Делать это в храме было нельзя — данные сразу поступали куда следует. А мне было 18 лет, я состояла в комсомоле. Но папе потом, конечно, сказала.

культура: Три года назад Вы написали об отце книгу...

Папанова: Это был, в общем-то, вынужденный поступок. Журналисты часто обращались ко мне и к маме с просьбами об интервью. Год из года я рассказывала одно и то же — новых-то воспоминаний не придумаешь. Но и жить ими тоже, считаю, неправильно. А тут на православном фестивале в Галиче, где я была членом жюри, дочь Георгия Константиновича Жукова Маша, у которой вышло уже несколько книг об отце, посоветовала и мне попробовать. Я, было, засомневалась, все-таки не филолог. Вернулась домой, а мне опять звонят: расскажите… Словом, книгой я решила поставить точку в воспоминаниях. И в течение двух лет вечерами тихонечко писала. От руки. Без особого плана. Тем не менее книгу сразу приняли. Тираж мгновенно разошелся. А журналисты по-прежнему звонят и просят об интервью. Значит, папу помнят…

(фото: РИА "Новости")

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел