Путешествуем с «Культурой». Иранский женсовет

13.04.2012

Людмила БУТУЗОВА, Иран

Репортаж из-под чадры: как уживаются ислам и феминизм

Аллах наделил Иран древней историей, уникальной культурой и прекрасным климатом. Здесь есть все, чтобы страна стала туристическим раем. Но как-то не сложилось.

Приземляющиеся в Тегеране самолеты полупусты, пассажиры не по-отпускному сосредоточены, да и в салонах нет того веселого возбуждения, которое обычно царит в полете на популярные курорты.

Женская часть и вовсе приходит в уныние от вполне вежливого предложения стюардессы прикрыть волосы платком и выпустить блузку из джинсов — так, чтобы закрывала пятую точку. Всем отправляющимся в Иран загодя объясняют, что европейские вольности, как и легкомысленную одежду, надо оставить дома, но почти никто не готов вот так сразу начинать жить по чужим правилам.

Я в Иране второй раз, поэтому натягиваю на голову хиджаб еще до предупреждения. И честно скажу, что со страху. Шесть лет назад, когда группа московских журналисток сподобилась побывать здесь на Исламских Олимпийских играх для женщин, какие-то престарелые ортодоксы изметелили в аэропорту двух наших соотечественниц. Причем только за то, что одна из них обмахивалась чадрой, а вторая перевязывала платок на глазах у всех. Впечатление от воспитательной меры было настолько сильным, что наши девушки две недели смиренно ходили укутанными до глаз во что попало.

Чадру и хиджаб (это такой комплект из платка, преимущественно черного, длинной рубашки и брюк) иранские женщины впервые надели 34 года назад, в дни антишахской революции. Это была как бы демонстрация лояльности к новому лидеру имаму Хомейни и его исламскому окружению. Шаха довольно быстро скинули, но когда женщины захотели переодеться в цивильное, Хомейни уже издал указ об обязательном ношении революционной униформы. Не помогли и многотысячные демонстрации протеста. Со временем женщины привыкли к хламидам, а некоторые даже считают их преимуществом — под чадрой можно спрятать непричесанную голову, а «униформа» позволяет практически не тратиться на наряды.

— Иран за эти годы изменился, — успокаивающе говорит Зухра Махдие, без пяти минут профессор Тегеранского университета, пригласившая меня в гости для «неформального знакомства со страной». — Нет, платки не отменили, сами женщины на это не согласятся.

В 2001 году в политических кругах Ирана стал рассматриваться вопрос о присоединении к Конвенции ООН о запрете женской дискриминации. Это считается большой победой иранского женского движения, и в феминистской прессе ликование по этому поводу не утихает до сих пор. Хотя со стороны не очень понятно, чему радоваться: о прекращении дискриминации пишут общими словами, никакой конкретики. Объяснить взялась главный редактор прогрессивного женского журнала «Занан» Шахло Шеркет.

— Раньше иранская женщина за различного рода провинности, например за измену мужу или даже за легкий флирт, могла быть приговорена к бичеванию, побитию камнями и отрезанию конечностей. Сейчас это запрещено.

На самом деле семьи в Иране крепкие, и разводы случаются не чаще, чем землетрясения. Во многом этому способствуют исламские законы, согласно которым разведенная иранка лишается детей: они всегда остаются с отцом, даже если виновник разрыва он сам. Ради детей женщинам приходится терпеть многое. В том числе и второй, третий, четвертый брак мужа. По исламским законам, персам не возбраняется многоженство, но при условии, что мужчина готов предоставить каждой жене равные условия для воспитания детей и одинаковые материальные блага: такой же дом, такие же подарки и такое же содержание, как у той женщины, которая вышла за него первой.

Из-за общего невысокого уровня жизни в стране многоженство, похоже, уходит в прошлое, а ряды неимущих холостяков, наоборот, растут прогрессирующими темпами. Чтобы смягчить проблему, несколько лет назад иранское правительство разрешило «пробный брак» — сигэ. Общественная мораль его не принимает: девушку, отважившуюся на сигэ с небогатым женихом, считают проституткой, и если сожительство не заладилось, в дальнейшем у нее практически нет шансов устроить семейную жизнь. Поэтому, если мужчина не безнадежно нищий, то он методично копит на свадьбу, а невеста терпеливо ждет, иногда и по 15–20 лет.

— Женитьба в Иране дело очень затратное, — говорит Зухра, сама недавно сыгравшая свадьбу. К слову, свадьба — единственный день, когда девушка появляется на людях без головного убора и в цивильном платье. На фотографиях моя подруга выглядела настоящей леди, судя по вытянутым лицам, гости ее даже не узнали.

Ну так вот, о свадебных тратах:

— За все платит жених, рассказывает Зухра. — Мой работает инженером — откуда у него большие деньги? Брал кредит в университете, немного помогли мои родители, не афишируя этого.

Самая скромная свадьба в Иране — на 200 родственников. Праздничное угощение — минимум 50 долларов на каждого. Кроме того, за день до свадьбы молодой человек должен принести в дом девушки сладкие подарки и золотые украшения. Золота должно быть не менее 50 граммов, иначе жениху просто откажут. Отказать могут и потенциальной невесте, если она не приглянулась будущей свекрови. Причем способ отказа — чайный. Если мать принимает представленную девушку, то пьет чай с сахаром, а если нет — без.

— Но это же, наверное, в деревнях, — говорю Зухре. — Вы городские, образованные люди, зачем вам чайные церемонии?

— Так принято везде, — не соглашается Зухра. — Я тоже переживала, когда знакомилась. Еще и не знала, что у его мамы диабет, она вообще не пьет чай с сахаром. Женщина оказалась умной: выложила на блюдце целую гору рафинада, и мы поладили.

Омрачить отношения со свекровью мог брачный контракт, на котором настаивала Зухра. Хотя девушка всего-то закрепляла за собой право учиться за границей и самостоятельный выбор профессии. Зухра обожает русскую литературу, перевела для иранской публики несколько произведений Пушкина и Лермонтова, собиралась в аспирантуру в МГУ. По брачному контракту, учебу ($40 тыс.) обязан был оплатить муж. И оплатил! Себя, впрочем, тоже не обидел: ездил во Францию, получил ученую степень по механике.

Брачный контракт в Иране не просто входит в моду, он, стараниями прогрессивных женских движений, становится гарантией женской свободы и независимости. Умные девушки, перед тем как дать согласие на брак, до мелочей обговаривают свою будущую жизнь, включая ежегодные поездки за границу, учебу по престижной специальности и покупку шубы не реже, чем раз в три года. Еще более умные «заказывают» квартиры, ювелирные украшения в немереных количествах, ковры и мебель. Дело в том, что в случае развода (если его инициатор — мужчина) все подарки достаются брошенной жене и тем самым компенсируют горечь от утраты кормильца.

Несмотря на прекрасные отношения с родителями, Зухра и ее муж Зураб сняли квартиру в Тегеране. Так делают все молодые, но это не освобождает их от контроля старших родственников. Они могут зайти внезапно, в любое время, даже в неподходящее, и упаси Аллах, если догадаются, что молодые только что целовались или и того хуже...

С навязчивой родительской опекой над новобрачными яростно борется журнал Шахло Шеркет. Он же первым в Иране рассказал читательницам о контрацепции, которая защищает не только от незапланированных детей, но и от СПИДа. Исламские фундаменталисты чуть не разорвали редакторшу на части, не говоря уже о том, что ее коварно сняли с выборов в меджлис и поставили под угрозу само существование журнала. По словам Шахло, «просто запугали рекламодателей, и те не стали давать деньги».

— Мы столько сделали для повышения статуса женщины в стране, но этого как бы не замечают, — сокрушается пламенная публицистка Шеркет. — Почитайте письма, чего они хотят: кроссворд, кулинарные советы, музыка, мода.

«Занан» избегает этих глупостей и из номера в номер, будто испытывая терпение читательниц, рассказывает, насколько изменилось положение иранской женщины за последние двадцать лет. Оно, конечно, изменилось впечатляюще: например, до 1993 года девушкам запрещалось обучение по 91-й вузовской специальности, десятки тысяч женщин потеряли рабочие места на производстве, потому что, согласно идеологии Исламской революции, у женщины должно быть только одно предназначение: рожать и воспитывать детей. Гуманитарный террор тем не менее принес свои плоды: в стране произошел демографический взрыв, средняя иранская семья состоит из пяти человек.

Сейчас большинство барьеров на пути к женскому равноправию сняты: учись и работай, где хочешь. Но, привыкнув заниматься только семьей, женщины не так уж и рвутся на работу. Активисткам вновь приходится браться за перевоспитание, буквально вытаскивать разленившийся контингент в спортзалы, вузовские аудитории и офисы. Работодатели не всегда этому рады. Согласно поправкам в законодательство, работающей женщине предоставлено много льгот. Например, ее рабочий день меньше на два часа, руководство обязано открывать ясли на предприятиях и выделять работницам дополнительное время для кормления ребенка. И наконец, по иранским порядкам, нести зарплату в семью женщина не обязана, а может тратить на что хочет. Большинство россиянок, сочувствующих тяжкой доле исламских женщин, о таком счастье и не мечтают...

Иранская молодежь, выросшая в то время, когда прогрессивная общественность Ирана уже добилась социальных послаблений и некоторых политических свобод, не хочет вникать в то, что было когда-то, а сполна пользуется тем, что есть. В тегеранском университете от души посмеялись над вопросом, что испытывают молодые люди, когда их девушкам приходится стоять на задней площадке автобуса, а им, мужчинам, сидеть впереди, как предписывают исламские законы? Ответили: берем такси, потому что на этот вид транспорта запрет не распространяется.

Еще одно достижение свободы. Если раньше парня и девушку могли познакомить только родители, то теперь для этого существуют «бюро знакомств» в вузах и на предприятиях. Можно отыскать симпатию и самостоятельно. Наибольшей популярностью пользуются автознакомства. Автомобиль местного производства стоит сравнительно недорого, поэтому на колесах практически вся молодежь. На знакомство выезжают под вечер и нарезают круги по центру. Понравившейся девушке бросают через открытое окно записку с телефоном, и если парень тоже ничего — она позвонит.

— В наше время даже представить такое было невозможно, — как-то не очень искренне сказала мне одна иранская матрона. — Меня отец и за порог одну не выпускал. Потом привели Мохаммеда, сказали: вот тебе муж.

Судя по поджатым губам, дама мужичонкой недовольна. И впрямь никакого вида: обвешался сумками, подмышкой один ребенок, в коляске другой, сзади уцепился за джинсы третий. Матрона — сама по себе, придерживает руками чадру шестидесятого размера. На носу нашлепка из свежего пластыря. Идут из клиники, где ей переделывали профиль. Пластические операции в Иране разрешили 15 лет назад. Процедура стоит тысячу долларов, очередь на два года вперед. Причем смешанная: мужчины исправляют внешность с той же охотой, что и женщины.

Спутнику моей собеседницы такое счастье, похоже, привалит не скоро. «Вот еще! — хихикает она. — Ему уже ничто не поможет».

Глядя на эту семейку, мне кажется, что тиранию в семье женские журналы Ирана трактуют несколько тенденциозно.

Интересный момент: принимать гостей, в том числе и родителей, женщина может лишь с согласия мужа. Побывав в нескольких домах, я заподозрила, что такие строгости в общем-то на пользу. Иранки — неважные хозяйки: слой пыли в комнатах — скорее правило, чем исключение, кровати застилаются редко, еда готовится самая простая — в основном мясо с макаронами и наваленные горкой овощи. Если женщина не работает, то ее домашняя «униформа» — изрядно замызганный халат.

К сожалению, углядеть новинки иранской моды можно только на манекенах. Но эти пластиковые тетки страшны до ужаса, потому что головки у них отвинчены, торчит только шея, как после виртуозной работы палача. Почему? Да потому что одежду для своих любимых покупают исключительно мужчины. Вот головы и свинтили, чтобы не оскорблять их чувства видом непокрытых волос.

Так сказала Зухра. Но может быть, она пошутила?

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть