Владимир Маяковский — «Культуре»: «Для нас «быть Европой» — это не рабское подражание Западу»

17.07.2013

Маяковский «ушагал далеко за нашу современность и где-то, за каким-то поворотом, долго еще нас будет ждать», — утверждала Марина Цветаева в «Эпосе и лирике современной России». Однако, возможно, наша страна уже давно идет не по той дороге, на которой нас ждет Маяковский. Корреспондент «Культуры» встретилась с поэтом в канун 120-летия со дня его рождения.

Фото: РИА НОВОСТИкультура: Владимир Владимирович, сегодня при произнесении Вашего имени-отчества возникают ассоциации, по крайней мере, еще с одним известным человеком. Поэтому давайте начнем с политики. Для многих творческих людей — Ваших современников — очень остро стоял вопрос об отношении к революции. Как Вы решили его для себя?
Маяковский: Принимать или не принимать? Такого вопроса для меня (и для других москвичей-футуристов) не было. Моя революция. Пошел в Смольный. Работал.

культура: И литературное направление, к которому Вы принадлежали, тоже было связано исключительно с революцией?
Маяковский: Футуризма как единого, точно формулированного течения в России до Октябрьской революции не существовало.

культура: Поэзию некоторых футуристов понять крайне сложно. К их числу относится, например, Велимир Хлебников.
Маяковский: Хлебников — не поэт для потребителя. Его нельзя читать. Хлебников — поэт для производителя. Он ставил поэтическую задачу, давал способ ее разрешения, а пользование решением для практических целей — это он предоставлял другим. Для Хлебникова слово — самостоятельная сила, организующая материал чувств и мыслей. Отсюда — углубление в корни, в источник слова, во время, когда название соответствовало вещи.

культура: Известно, что на встречах с читателями Вы не раз давали остроумные ответы, оставшиеся в истории. Например, однажды Вас спросили: «Скажите, кто выше: вы или Демьян Бедный?» Помните, что Вы ответили?
Маяковский: По росту — я, а по ширине — Демьян Бедный.

культура: В другой раз некий читатель заявил Вам следующее: «Маяковский, Ваши стихи не волнуют, не греют, не заражают».
Маяковский: Мои стихи не море, не печка и не чума.

культура: А когда один из пришедших на встречу пожаловался: «Мы с товарищем читали ваши стихи и ничего в них не поняли»?..
Маяковский: Надо иметь умных товарищей.

культура: Да, Вы весело проводили время на читательских встречах!
Маяковский: Я человек по существу веселый.

культура: Это видно по Вашим сатирическим стихам. А как Вы выбирали для них предмет?
Маяковский: Каждую тему можно обработать сатирически. Есть, правда, темы, которые напрашиваются на смех. Эти темы вызовут улыбку даже при минимальной обработке. Но при таковой «смешное» быстро истирается, тема становится надоевшей.

культура: Вы — один из главных поэтов России. Как себя чувствуете в русской литературе?
Маяковский: Ничего, не жмет.

Фото: РИА НОВОСТИкультура: Однако других авторов, причем признанных классиков, таких как Пушкин, Достоевский, Толстой, Вы предлагали и даже требовали «сбросить с парохода современности». Разве это справедливо?
Маяковский: Классики национализировались. Они считались незыблемым абсолютным искусством и давили все новое. Для народа классики — обычная учебная книга. Эти книги не хуже и не лучше других. Мы можем приветствовать их, как помогающие безграмотным учиться на них. Все рабочие и крестьяне поймут всего Пушкина (дело нехитрое), и поймут его так же, как понимаем мы, лефовцы: прекраснейший, гениальнейший, величайший выразитель поэзией своего времени. Поняв, бросят читать и отдадут истории литературы. И Пушкина будут изучать и знать только те, кто специально интересуется им в общем учебном плане. Чтивом советских масс классики не будут.

культура: Получается, Вы вообще не видите в прошлом поистине великих литературных произведений?
Маяковский: Величайших произведений искусства очень у нас мало. «Ревизор», несомненно, относится по тексту и по авторскому заданию к величайшим произведениям, которые у нас есть. Но, к величайшему огорчению, величайшие произведения искусства со временем умирают, дохнут, разлагаются и не могут иметь того действия на аудиторию, не могут выпячивать так, как выпячивали бы при жизни.

культура: А в качестве образца для последующих поколений писателей произведения классиков тоже не подходят? Толстого, например…
Маяковский: Не только по своему содержанию, по оборотам своей речи, но и по самой своей форме, по подходу к литературной работе не нужно брать за образец произведения Л. Н. Толстого. Я уже указывал на одном диспуте, что вопрос о том, чтобы прочесть сейчас «Войну и мир» рабочему, — это чуть ли не семьдесят часов рабочего времени составляет. Даже по форме писание этих вещей нужно изменить, чтобы их можно было читать, чтобы они были вещами сегодняшнего дня.

культура: Неужели у Вас не вызывает восторга проза Толстого?
Маяковский: Я примитивную восторженность в подходе к произведениям искусства потерял и очень рад этому. У меня остается на произведения искусства один взгляд — человека, самого занимающегося этим делом.

культура: И в отношении поэзии Вы столь же прагматичны?
Маяковский: Да. По-моему, стихи «Выхожу один я на дорогу…» — это агитация за то, чтобы девушки гуляли с поэтами. Одному, видите ли, скучно. Эх, дать бы такой силы стих, зовущий объединяться в кооперативы!

Фото: РИА НОВОСТИкультура: В таком случае, что бы Вы посоветовали современным поэтам?
Маяковский: Надо бы попросить господ поэтов слезть с неба на землю. Ты хвастаешься, что ты хорошо владеешь словом, — будь добр, напиши образцовое «Постановление месткома об уборке мусора со двора». Не хочешь? Ты говоришь, что у тебя более возвышенный стиль? Тогда напиши образцовую передовицу, обращенную к народам мира, — разве может быть более возвышенная задача? Только тогда мы поверим, что твои упражнения в области поэзии имеют действительный смысл, что твоя возвышенная работа может быть использована для улучшения жизни людей. Тогда никто не будет возражать и против твоих туманных, непонятных стихов. А то у нас в области словесного искусства — одни инженеры и ни одного рабочего. А какой тогда смысл в возвышенных планах?

культура: Изложенные Вами принципы можно назвать правилами, которым необходимо следовать всякому, решившему стать поэтом?
Маяковский: Решительно оговариваюсь: я не даю никаких правил для того, чтобы человек стал поэтом, чтобы он писал стихи. Таких правил вообще нет. Поэтом называется человек, который именно и создает эти самые поэтические правила. Поэзия начинается там, где есть тенденция.

культура: Близки ли Вам иные, помимо литературы, виды искусства — кино, например?
Маяковский: Для вас кино — зрелище. Для меня — почти миросозерцание. Кино — проводник движения, новатор литературы, разрушитель эстетики, бесстрашность, спортсмен, рассеиватель идей. Киноработа мне нравится главным образом тем, что ее не надо переводить. Частая езда заставляет меня думать о серьезном занятии каким-нибудь интернациональным искусством.

культура: У Вас возникали сложности с переводами стихов?
Маяковский: Переводить стихи — вещь трудная, мои — особенно трудная. Переводить мои стихи особенно трудно еще и потому, что я ввожу в стих обычный разговорный язык (например, «светить — и никаких гвоздей», — попробуйте-ка это перевести!), порой весь стих звучит, как такого рода беседа. Подобные стихи понятны и остроумны, только если ощущаешь систему языка в целом, и почти непереводимы, как игра слов.

культура: Вы часто бывали за границей. Ваше отношение к русскому человеку изменилось после того, как Вы познакомились с иностранцами?
Маяковский: Удивительный человек русский! Покупает самую обыкновенную иголку — и ни за что не возьмет ту, на которой марка «Иванов с С-ми», а обязательно потребует пышное клеймо «Excelsior». Русские до того не уважают себя, что только тогда начинают признавать за человеком место большого художника, когда он совершит путешествие с поклоном в Мекку за границу. Что приобретается? Вместо чувства русского стиля, вместо жизнерадостного нашего лубка — легкомысленная бойкость Парижа или гробовая костлявость Мюнхена. Пора знать, что для нас «быть Европой» — это не рабское подражание Западу, а напряжение собственных сил в той же мере, в какой это делается там!

культура: А какое впечатление у Вас сложилось от посещения Америки?
Маяковский: Когда говорят «Америка», воображению представляются Нью-Йорк, американские дядюшки, мустанги и т. п. принадлежности Северо-Американских Соединенных Штатов. Странно, но верно. Странно потому, что Америк целых три: Северная, Центральная и Южная. Северо-Американские Соединенные Штаты не занимают даже всю Северную — а вот поди ж ты! — отобрали, присвоили и вместили название всех Америк. Верно потому, что право называть себя Америкой Соединенные Штаты взяли силой, дредноутами и долларами, нагоняя страх на соседние республики и колонии. Слово «Америка» теперь окончательно аннексировано.

Фото: РИА НОВОСТИкультура: А языкового барьера у Вас не возникло?
Маяковский: Язык Америки — это воображаемый язык Вавилонского столпотворения, с той только разницей, что там мешали языки, чтоб никто не понимал, а здесь мешают, чтоб понимали все. В результате из английского, скажем, языка получается язык, который понимают все нации, кроме англичан. Недаром, говорят, в китайских лавках вы найдете надпись: «Здесь говорят по-английски и понимают по-американски».

культура: На Западе чрезвычайно развиты рекламные технологии. Оттуда они перекочевали и к нам. Но необходимо ли это России?
Маяковский: Мы знаем прекрасно силу агитации. В каждой военной победе, в каждой хозяйственной удаче на 9/10 сказывается уменье и сила нашей агитации. Ни одно, даже самое верное дело не двигается без рекламы. Реклама — это имя вещи. Как хороший художник создает себе имя, так создает себе имя и вещь. Увидев на обложке журнала «знаменитое» имя, останавливаются купить. Будь та же вещь без фамилии на обложке, сотни рассеянных просто прошли бы мимо. Реклама должна напоминать бесконечно о каждой, даже чудесной вещи, быть разнообразием, выдумкой.

культура: Запад в наше, да и в Ваше, время воспринимается как оплот научно-технического прогресса. Не погубит ли, на Ваш взгляд, машина более утонченные и изысканные ценности жизни, ту же поэзию, например?
Маяковский: Нет. Все, что может быть так легко разрушено, заслуживает этого. Более значительные и утонченные ценности придут в будущем. Один московский летчик, мой приятель, сказал мне, что, когда он несется в воздухе со скоростью ста миль в час, его мозг работает в пять раз быстрее, чем обычно. Век машин будет стимулировать смелую и свободную мысль.

культура: Многих интересуют подробности Вашей частной жизни…
Маяковский: Я — поэт. Этим и интересен.

культура: В таком случае вернемся к литературе. Что представляется Вам более важным: теория или же практика поэтической работы?
Маяковский: Говорю честно. Я не знаю ни ямбов, ни хореев, никогда не различал их и различать не буду. Не потому, что это трудное дело, а потому, что мне в моей поэтической работе никогда с этими штуками не приходилось иметь дело. А если отрывки таковых метров и встречались, то это просто записанное по слуху. Я много раз брался за это изучение, понимал эту механику, а потом забывал опять. Эти вещи, занимающие в поэтических учебниках 90 %, в практической работе моей не встречаются и в трех. В поэтической работе есть только несколько общих правил для начала поэтической работы. И то эти правила — чистая условность. Как в шахматах. Первые ходы почти однообразны. Но уже со следующего хода вы начинаете придумывать новую атаку. Самый гениальный ход не может быть повторен при данной ситуации в следующей партии. Сбивает противника только неожиданность хода. Совсем как неожиданные рифмы в стихе.

культура: Какие же данные необходимы для начала поэтической работы?
Маяковский: Первое. Наличие задачи в обществе, разрешение которой мыслимо только поэтическим произведением. Социальный заказ. Второе. Точное знание или, вернее, ощущение желаний вашего класса (или группы, которую вы представляете) в этом вопросе, т. е. целевая установка. Третье. Материал. Слова. Постоянное пополнение хранилищ, сараев вашего черепа, нужными, выразительными, редкими, изобретенными, обновленными, произведенными и всякими другими словами. Четвертое. Оборудование предприятия и орудия производства. Перо, карандаш, пишущая машинка, телефон, костюм для посещения ночлежки, велосипед для езды в редакции, сорганизованный стол, зонтик для писания под дождем, жилплощадь определенного количества шагов, которые нужно делать для работы, связь с бюро вырезок для присылки материала по вопросам, волнующим провинции, и т. д., и т. п., и даже трубка и папиросы. Пятое. Навыки и приемы обработки слов, бесконечно индивидуальные, приходящие лишь с годами ежедневной работы: рифмы, размеры, аллитерации, образы, снижения стиля, пафос, концовка, заглавие, начертание и т. д., и т. д.

культура: Вам не кажется, что при таком подходе искусство сводится к сугубо материалистическому пониманию, как будто поэзия — не творчество, не вдохновение, а какой-то конвейер?
Маяковский: Поэзия — производство. Труднейшее, сложнейшее, но производство. Работа стихотворца должна вестись ежедневно для улучшения мастерства и для накопления поэтических заготовок. Только производственное отношение к искусству уничтожит случайность, беспринципность вкусов, индивидуализм оценок. Только производственное отношение поставит в ряд различные виды литературного труда: и стих, и рабкоровскую заметку. Вместо мистических рассуждений на поэтическую тему даст возможность точно подойти к назревшему вопросу поэтической тарификации и квалификации.

культура: Что же является непременным условием подобного производства?
Маяковский: Новизна, новизна материала и приема обязательна для каждого поэтического произведения.

культура: Но если мы приравниваем поэзию к производству: слов, смыслов, идей — получается, что поэт или писатель — такой же производитель, как, скажем, журналист?
Маяковский: Разница газетчика и писателя — это не целевая разница, а только разница словесной обработки. Нелепо относиться к газете как к дурному обществу, принижающему поэтическую культуру. Газета не только не располагает писателя к халтуре, а, наоборот, искореняет его неряшливость и приучает его к ответственности. Чистое поэтическое толстожурнальное произведение имеет только один критерий — «нравиться». Работа в газете вводит поэта в другие критерии — «правильно», «своевременно», «важно», «проверено» и т. д., и т. д. Эти требования возбуждают поэтическую изобретательность.

Фото: РИА НОВОСТИкультура: Сегодня чрезвычайно серьезно относятся к уровню доходов, в том числе и представителей творческих профессий. Заполняются даже специальные налоговые декларации.
Маяковский: По роду моей работы, которую я никак не могу превращать в канцелярскую, я, конечно, не веду никаких точных бухгалтерских заметок о приходах — расходах, но все мои расходы без труда могут быть проверены фининспектором и подтверждены профсоюзом в части производственных расходов, как и доходы, так как я работаю исключительно в госизданиях и учреждениях.

культура: Вы ощущаете зависимость от этих учреждений?
Маяковский: Я свободный человек и писатель. Я ни от кого материально не завишу. А морально я связан с тем революционным движением, которое перестраивает Россию на началах общественного равенства. Хочу окончательно отойти от политической работы и заняться литературной в крупном масштабе.

культура: Вы и так поэт крупного масштаба, добившийся очень многого. Этим и обусловлен повышенный и неоднозначный интерес к Вашей личности.
Маяковский: Когда гениальный человек, пройдя сквозь строй нужды и непризнания, добьется громкой славы, — нас интересует каждый штрих, каждый анекдот его жизни. Мы забываем, что, выброшенный бурей борьбы на тихий берег благополучия, он только ест и отлеживается, как чудом спасшийся от кораблекрушения.

культура: И последнее: какова Ваша цель?
Маяковский: Слова — цель писателя. Каждый писатель должен внести новое слово, потому что он, прежде всего, седой судья, вписывающий свои приказания в свод законов человеческой мысли. Поэты не хорошенькие бабочки, созданные к удовольствию «полезных» обывателей, а завоеватели, имеющие силу диктовать вам свою волю.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (1)

Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть