Blackmore’s Night: «Мы очень любим борщ»

14.06.2013

Денис БОЧАРОВ

Один из наиболее любимых в России западных рок-музыкантов Ричи Блэкмор давно не имеет к рок-н-роллу прямого отношения. Вот уже многие годы некогда известного строптивым характером «человека в черном» вполне устраивает роль камерного музыканта и странствующего менестреля. Акустическая гитара, лютня и мандолина в его руках сегодня смотрятся куда более естественно, чем знаменитый белый «стратокастер», при помощи которого Ричи в составе Deep Purple более сорока лет назад совершил революцию в области хард-рока.

Вместе с вокалисткой (и по совместительству супругой) Кэндис Найт Блэкмор продолжает колесить по свету и регулярно записывать симпатичные пластинки, последняя из которых увидит свет аккурат в день выхода нашей газеты. А 18 июня в «Крокус Сити Холле» пройдет концерт Blackmore’s Night. В преддверии данного мероприятия корреспондент «Культуры» по телефону пообщался с главными участниками проекта.

культура: На днях состоялся релиз вашего восьмого студийного альбома. Весьма впечатляющий результат в наши дни. Едва ли за последнее время была группа, умудрившаяся в течение 16 лет выпустить столько свежего материала — не считая сборников, концертников и DVD. Это постоянное не угасающее стремление создавать новую музыку, или Вам просто приятен сам процесс записи? Что вообще доставляет Blackmore’s Night большее удовольствие — работа в студии или выступления перед публикой?

Найт: И то, и другое в равной степени. Ведь это две совершенно разные формы выброса энергии и получения удовлетворения. На концертах, в результате плотного взаимодействия с аудиторией, песня обогащается новыми красками и живет по иным законам. В свою очередь, спокойная, размеренная работа в студии нам тоже по душе — ничто не отвлекает, не мешает экспериментировать.

Блэкмор: Мы любим играть перед аудиторией, ее непосредственная реакция наполняет выступления неким особым очарованием, которое трудно описать словами. Что же касается студийной работы, то в нашем случае это часть естественного, неотрывного от обычной жизни, процесса. И здесь, наверно, кроется секрет того, почему стараемся не затягивать с выпуском альбомов. Дело в том, что студия находится у нас дома, поэтому не приходится выдумывать какой-то определенный график — сами себе хозяева. Не нужно вырываться из семьи, оставляя без присмотра детей и домашних животных, чтобы несколько часов поработать в студии, и потом стремглав мчаться обратно.

культура: На последнем альбоме есть трек под названием «Troika», явно навеянный русскими народными мотивами. Вы уже не первый раз обращаетесь к российскому фольклору — ранее записывали композиции «Gone With The Wind» и «Toast To Tomorrow», являющиеся не чем иным, как переработками наших народных песен. Что привлекает Blackmore’s Night в русской песенной культуре?

Блэкмор: Нам не приходится платить авторские отчисления! А если серьезно, то и мне, и Кэндис близки искренность и страстность, свойственные вашей музыке. Каждый раз, приезжая в Россию, стараемся приобрести записи местного фольклора. Чувствую, по своей доходчивости и простоте российские песни близки к тому, что делаем мы. Многие русские фолк-произведения написаны в минорных тональностях, и, с музыкальной точки зрения, это нас привлекает. А еще мы очень любим борщ.

Найт: Приезжая в Россию, чувствую генетическую связь с вашей страной (родители Кэндис — потомки иммигрантов из Российской империи. — «Культура»). И это очень приятное, комфортное ощущение.

культура: Новый диск называется «Dancer And The Moon». В названиях и текстах песен луна так или иначе упоминается постоянно, а имена первых двух альбомов — кстати, недавно переизданных, — «Shadow Of The Moon» и «Under A Violet Moon». Почему в творчестве Blackmore’s Night так много луны?

Блэкмор: Луна — нечто такое, что всегда было, есть и будет. И осознание этого не может не завораживать. Когда смотришь на ночное небо, получаешь колоссальный прилив вдохновения. Очаровательное, волшебное и мистическое ощущение — мы просто не в силах устоять перед соблазном отразить его в музыке.

Найт: Загадочность луны, ее магия, сила, легенды, с ней связанные, привлекали нас всегда. Она действительно вдохновляет и постоянно рождает в подсознании новые музыкальные и лирические образы. Как, например, в случае с последним альбомом. Танцовщица и луна... Такой образ родился у меня (Кэндис — основной автор текстов Blackmore’s Night. — «Культура»), когда в очередной раз любовалась этим удивительным и непостижимым небесным телом: танцовщица полностью отдается инспирированной луной музыке — музыке, которую явственно слышит в своей душе.

культура: На пластинке есть несколько любопытных кавер-версий, одна из которых — перепевка хита Uriah Heep «Lady In Black» — кажется и вовсе неожиданной. Отсюда два вопроса. Является ли автор этой композиции Кен Хенсли вашим приятелем, общаетесь ли с ним? И в целом: есть ли критерии, по которым определяете, какие именно вещи хотелось бы прочесть по-своему?

Блэкмор: В последний раз, когда видел Кена, он наставил на меня пушку и сказал: «Пристрелю, если посмеешь записать что-то из сочиненного мной». Будем считать это своего рода вызовом. Uriah Heep начинали примерно в одно время с Deep Purple. Мы репетировали на общей базе, провели несколько совместных турне — так что я хорошо знаю этих парней. Когда впервые услышал «Lady In Black» по радио, то не знал, кто ее автор, просто понравилась песня. Она очень простая, доходчивая, в ней всего два аккорда — как раз по мне. Так что еще тогда подумал: может, когда-нибудь ее запишу. И главное: в этой вещице явственно присутствуют интонации эпохи Ренессанса, слышатся средневековые нотки — причем, как в плане мелодии, так и в отношении текста. Мы ставили Кену запись нашей версии, и, похоже, она ему понравилась.

культура: Расскажите о детях (у Ричи и Кэндис есть трехлетняя дочь Отэм и сын Рори, которому год и четыре месяца. — «Культура»). Унаследовали ли они от родителей музыкальный талант и страсть к творчеству? Или об этом пока рано говорить?

Блэкмор: Ну почему же? Рори, например, в данный момент сидит у меня в ногах и что-то рисует. Недавно с упоением исписал всю стену. Еще очень любит танцевать.

Найт: А Отэм уже и актриса, и певица. Она даже сочиняет песни. Недавно я пожурила ее за какую-то шалость, а девочка выразила несогласие в песенной форме: «I’m not gonna stop if you tell me to stop». Выглядело как некая экспромт-ария из мюзикла — просто поразительно. Отэм — невольный соавтор одной из песен с «Dancer And The Moon»: когда дочке было полтора года, она что-то воодушевленно напевала своей кукле. Я прислушалась и вдруг осознала — это вполне связная, настоящая мелодия.

культура: Стиль Blackmore’s Night за все время существования проекта больших изменений не претерпел. Более того, звучание группы ни с чем не спутаешь. Знали ли вы, когда начинали в 97-м: такая музыка сработает? Чувствовали ли, что слушателю окажется близка эта средневековая, кельтская аура?

Блэкмор: Никаких стратегических планов для достижения успеха не строили и, честно говоря, — да не прозвучит сие надменно, — нас не особо волновала реакция публики. Вообще редко прислушиваюсь к тому, что мне говорят — стараюсь следовать зову сердца. Да к тому же серьезное отношение к различным мнениям — пустая трата времени. Всегда будет так: кому-то понравится то, что ты делаешь, а кто-то это возненавидит. Когда мы с Кэндис только затевали проект, меня атаковала орава менеджеров, промоутеров и прочих советчиков: «Ты с ума сошел, надо продолжать играть хард-рок, ведь с твоим именем это гарантированный успех, а значит и куча денег». А мне было плевать на деньги: авторских отчислений, которые капают от продаж записей Deep Purple и Rainbow, хватит до конца дней. Так что Blackmore’s Night — продукт любви к той музыке, которая нам близка. Намного интереснее выступать перед парой сотен людей в каком-нибудь старинном замке, чем собирать стадионы. При этом, я ведь не отрекся от хард-рока, периодически исполняем на концертах несколько старых хитов. Более того, если прислушаетесь, поймете: в музыкальном отношении Blackmore’s Night — абсолютно всеядный коллектив. Фолк, рок, поп, классика… Единственное, что мы не играем — джаз.

культура: Все же ярко выраженная «средневековость» — главное отличие группы. Этот период интересен только с музыкальной точки зрения? Или вы всецело в него погружены: читаете соответствующую литературу, изучаете историю?

Блэкмор: Конечно, я очень интересуюсь этим временем, много читаю о Средневековье. Темные, мрачные времена, жизнь чертовски тяжелая — нищета, болезни, антисанитария. Но люди находили подлинное, первородное наслаждение от творчества. Музыканты играли просто потому, что без этого не представляли жизни — и то были фантастические, настоящие артисты. Сегодня же в большинстве случаев музыкой занимаются исключительно ради денег.

культура: Есть точка зрения, что самые лучшие исполнители, как правило, люди неизвестные…

Блэкмор: Так оно и есть. Порой путают успех с качеством. Существует много знаменитых команд, штампующих хиты и зарабатывающих на этом немалые деньги. А есть никому не известные музыканты, не продающие пластинок и не собирающие аншлагов, но уровень их исполнительского мастерства на несколько порядков выше, чем у так называемых звезд.

культура: Получается, люди, сами того не осознавая, оказываются лишенными прекрасной музыки? Почему лучшие музыканты не становятся знаменитыми?

Блэкмор: Не все хотят быть знаменитыми. Кто-то просто дышит музыкой, но не ставит цель сорвать банк на этом поприще. Те же, кто страстно желает славы, известности и богатства, примерно представляют, что нужно делать. А именно: сочинять музыку, которая подавляющему большинству людей будет понятна. Вспомните «Satisfaction» The Rolling Stones — она стала неимоверно популярной. Так как крутилась вокруг гитарного риффа, построенного на трех нотах, звучащих лейтмотивом на протяжении всего трека. В этом нет ничего зазорного — просто существуют разные подходы к музыке. Еще давным-давно, когда сам хотел стать богатым и знаменитым, усвоил: чтобы заинтересовать массового слушателя, необходимо сочинять как можно более просто. Держа в голове этот негласный постулат, пришел к риффу из «Smoke On The Water» — вероятно, самой известной песни Deep Purple.

культура: Blackmore’s Night уже не первый раз приезжают в Россию. Можете ли честно, без вежливого лукавства, сказать, что с нетерпением ждете встречи с нашей страной? Или это обычная рутинная гастрольная жизнь, к которой привыкли, и не имеет значения, где именно выступать?

Найт: Нет, разница, конечно, есть. Более того, представители многих промоутерских агентств постоянно звонят Ричи с просьбой выступить, но если что-то не по душе, то, вне зависимости от размера гонорара, он предложения отвергает. С другой стороны, есть места, в которые всегда приятно возвращаться — и ваша страна, вне всякого сомнения, одно из них. Нам нравятся русские — открытые и доброжелательные.

Блэкмор: Помимо всего прочего, мне по душе русская природа, пейзажи просто обворожительны. Гораздо уютнее чувствую себя за городом, чем в крупных российских мегаполисах. Вы, возможно, будете смеяться, но не исключено, что я единственный иностранный турист, который, приезжая в Москву, не считает посещение Красной Площади обязательным ритуалом.

культура: Ричи, не раздражает ли, что многие — чего уж греха таить — приходят на Ваши выступления, чтобы увидеть и услышать «того самого» Блэкмора? Некоторые фэны до сих пор отказываются отпустить призрак и выкрикивают на концертах: «Black Night»!, «Smoke On The Water» давай!» Как Вы к этому относитесь?

Блэкмор: С пониманием. Эти песни до сих пор помогают мне оплачивать счета за электричество. Но дело в том, что мы не чувствуем большой потребности постоянно их играть. Когда только затевали Blackmore’s Night, было немало людей, которые заведомо относились к этой затее скептически. Они знали — не услышат «Smoke On The Water» на наших концертах, и не приходили. Все зависит от настроения. Если публика с уважением и энтузиазмом воспринимает основную программу, то под конец мы можем спеть что угодно. Но когда подобные выкрики раздаются с самого начала — ни за что не сыграю.

культура: Знаю, не особо приветствуете вопросы, касающиеся Deep Purple и Rainbow. Тем более, всем известно Ваше, по меньшей мере, прохладное отношение к теме возможного воссоединения с бывшими коллегами. Но позвольте прояснить два момента. Во-первых, слышали ли новый альбом Deep Purple, который вышел около двух месяцев назад? И если да, то что о нем думаете? И, во-вторых: на дисках Blackmore’s Night звучит немало переработок произведений Purple и Rainbow. Очевидно, раз уж часто обращаетесь к славному бэк-каталогу, значит гордитесь тем, что сделали. Почему же тогда так не любите говорить о прошлом?

Блэкмор: Не то что не люблю — просто не по душе долгие дискуссии на эту тему. Несмотря на то, что я человек не первой молодости (в апреле этого года Ричи исполнилось 68. — «Культура»), не хочу жить воспоминаниями — предпочитаю двигаться вперед. Мне было бы скучно каждый вечер играть на концертах одни и те же композиции, написанные к тому же более чем сорок лет назад — а именно этим Deep Purple и занимаются. Их нового альбома не слышал, равно как, впрочем, ни одного, записанного ими за последние двадцать лет. Понятия не имею, как и что они сейчас играют, о чем думают. В свое время порядком подустал от такого типа музыки — потому и ушел.

Да, действительно горжусь многим из того, что написал в прошлом, и даже подумываю как-нибудь устроить три-четыре шоу, состоящие исключительно из номеров Deep Purple и Rainbow. Просто для того, чтобы потрафить ностальгическим чувствам поклонников Blackmore’s Night, которые любят записи, сделанные в 70-х – 80-х. Ни за что не брошу то, чем занимаюсь сейчас, но в качестве своеобразного поощрения преданным фэнам такие разовые ретро-акции могут оказаться забавными.

культура: На последнем альбоме есть трек, который называется «Carry On… Jon»…

Блэкмор: Да, Вы правильно поняли. Cвоеобразное посвящение Джону Лорду, покинувшему нас в прошлом году. Мы ведь с ним и заварили всю эту кашу с Deep Purple в конце 60-х. Я знал барабанщика Иэна Пейса, Джон привел басиста Ника Симпера, затем присоединился вокалист Род Эванс — так все и началось. C Джоном всегда прекрасно ладили, оставались друзьями, даже после того, как я ушел из группы. Он неподражаемый музыкант, его сердце принадлежало мелодии, и мне всегда казалось, что ему было не очень комфортно чувствовать себя рок-героем. Играть рок-н-ролл — было не совсем его, и Джон при каждом удобном случае старался это доказывать: достаточно вспомнить сочиненный им «Концерт для рок-группы с оркестром», равно как и многие сольные работы. Он был очень сентиментальным, добрым и всегда позитивно настроенным человеком. Джон Лорд много для меня значил, и это действительно огромная потеря.

культура: Вопрос к Кэндис. Два года назад Вы выпустили симпатичный альбом «Reflections». Что это — попытка самовыражения вне рамок Blackmore’s Night или заявка на сольную карьеру?

Найт: По большому счету, ни то, ни другое. Некоторые из написанных мною вещей — «Three Black Crows», «Ivory Tower» — уже звучали на дисках Blackmore’s Night, так что большой необходимости самовыражаться вне рамок группы у меня нет. «Reflections» — скорее, попытка придать законченную форму тем песням, которые сочиняла в течение нескольких лет. Они пылились на полке и просто ждали своего часа. Ричи даже не знал о том, что записываю сольную пластинку. Но, конечно, мне была очень важна его реакция — к счастью, она оказалась положительной.

культура: Ричи, Вы однажды справедливо заметили, что по-настоящему популярную, то есть коммерческую, музыку создавать гораздо сложнее, чем писать андерграундные, нишевые произведения, рассчитанные на узкую, так называемую избранную аудиторию. Появляется ли в последнее время что-нибудь достойное, в хорошем смысле слова массовое в этой области? И способны ли многочисленные телевизионные конкурсы талантов, проводящиеся сегодня в ряде стран, выявить незаурядного артиста?

Блэкмор: Не знаю, как во всем мире, но в Штатах появляется много новой музыки. Однако через подобные звуковые дебри крайне сложно продраться, поскольку основу этой самой музыки составляет хип-хоп-барахло, которое я просто не перевариваю. Поэтому действительно ценное не всегда можно расслышать. Да и не скажу, что горю желанием обнаружить на нынешней сцене нового Боба Дилана. По этой же причине не могу сообщить ничего определенного в отношении телевизионных конкурсов талантов — я такие передачи просто не смотрю. Не знаю, возможно, стал слишком стар.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий

Комментарии (1)

  • alt

    Лена 15.06.2013 11:28:16

    Отличный материал. Лучший в "Культуре"! Таких бы побольше. Прочла на одном дыхании. "Smoke On The Water" – FOREVER!!!!
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть