Мы с тобой — два берега

05.04.2013

Людмила БУТУЗОВА, Ивангород-Нарва

Приграничный Ивангород — единственное место в России, откуда в Евросоюз ходят пешком. Триста метров по мосту, и ты в эстонской Нарве. Еще недавно эти два города были неразделимы как сиамские близнецы — общая котельная, общий водопровод и общая канализация. В 1992-м граница разрушила коммунальные связи. Человеческие отношения оказались крепче. Ивангород по-прежнему ходит на работу в Нарву, Нарва — в Ивангород. На той и другой стороне играют свадьбы, меньше всего интересуясь гражданством молодых. И даже мост через Нарву-реку, в пору развода Эстонии с Россией окрещенный «мостом разлук», вернул себе старое имя — «мост Дружбы».

ИМПОРТНАЯ ТЕЩА

— Нет, нет и нет, — говорит корреспонденту «Культуры» глава администрации Ивангорода Михаил Корнеев. — Я буду стоять до конца — ничего хорошего граница нам не принесла. 500 лет жили душа в душу… Пять рейсовых автобусов ходило между Нарвой и Ивангородом. И вдруг эти пограничные столбы. Они полоснули по семьям: родители — там, дети — здесь. Кого-то отсекли от могил. На кладбище сходить — бери визу, 35 евро, плюс страховка, приглашение, услуги нотариуса. С нашей зарплатой не всякому это под силу. Вот так и рвутся кровные связи. Меня, например, ситуация с разделом настолько задела, что в Нарве не был лет пятнадцать. Да и не тянет уже туда.

А люди ничего, ходят. На МАППе (международный автомобильно-пешеходный переход через реку Нарву) я за час насчитала 50 человек, направлявшихся в Эстонию. В Россию шло и ехало тоже не меньше. По данным таможни, границу обычно пересекает 60-70 автомобилей в сутки. По праздникам вообще затор — 56 000 человек с той и другой стороны, до 140 туристических автобусов, свыше тысячи личных авто. Последствия такого перемещения народов пока скрыты под снегом. «Весна покажет, кто где кучку делал, — бурчит Корнеев. — Не будешь знать, куда прятаться от вони».

На эстонской стороне таможня вынесена за пределы Нарвы и оборудована, как положено: туалеты, кафе и даже интернет-очередь, чтобы люди не томились в отстойнике, а подъезжали на досмотр к назначенному времени. В Ивангороде ничего этого нет. Таможня посреди города, автомобилисты ожидают проверки часами, обедают и справляют нужду, где попало. Дворников на весь город всего десять, убираться не успевают, поэтому по весне в Ивангороде не пейзаж, а сплошная грусть.

— По мне, так у нас все равно лучше стало, — рассуждает местный житель Николай Малышев, зазвавший корреспондентку в гости, чтобы полюбовалась на Евросоюз из его окна на третьем этаже. — Во-первых, разнообразие: хочешь — дома сиди у телевизора, хочешь — иди в Эстонию, там боулинг, спа-отели. Не замечаю я, чтобы кто-то был этим недоволен. И про разводы всё врут. Если нету любви, и при советской власти разводились. А если любишь, то никакие границы не удержат.

У самого Николая, например, все устроилось — живут с женой на два дома, на две родины, трех детей совместно нарожали. И самое главное — теща теперь за пограничным столбом, в гости — только по визе.

— Раньше все лезла: то у нас с Нинкой не так, это не так, — возмущается собеседник. — А сейчас только вякнет на моей территории, я ей говорю: «Варвара Петровна, это вмешательство во внутренние дела чужого государства, вы станете персоной нон-грата!» — и все, международный скандал улажен.

ПОГРАНИЧНЫЙ БИЗНЕС

Николай живет в Парусинке. Это такой небольшой квартал в Ивангороде, построенный еще при бароне Штиглице. Барон помер в 1884 году, при жизни имел здесь льноджутовую фабрику и, наверное, хорошо относился к рабочим, раз построил для них жилье, которое не развалилось и через полтора века. Стены в метр толщиной, полы деревянные, зимой — теплынь, как на Юге. Чего не скажешь про уделанные подъезды и чердаки с зияющими дырами, но барон здесь, конечно, уже ни при чем.

Раньше у фабрики был широкий ассортимент, в последние годы выпускали только мешки под свеклу. Их заказывала Украина, но потом там что-то случилось то ли со свеклой, то ли с политикой, и фабрика Штиглица почти заглохла.

— Ну почему заглохла? — возмущается Николай. — Пыхтит. У меня кум с Эстонии туда на работу ходит.

— Сколько же, интересно, платят иностранцам, если им не лень каждый день мотаться через границу?

— А щас спросим, — смеется Малышев. Скручивает рупор из газеты, открывает окно и орет, что есть мочи: — Рома! Рома! Выходи!

Эстонский гражданин Рома живет на левом берегу реки Нарвы, в таком же фабричном доме, что и Николай. Река в этом месте совсем узкая, метров 15-20, из окна в окно — не больше 50-ти, так что доораться можно, не тратя деньги с мобильного. Наконец Рома высовывается. Кричим про зарплату. «200 евро» — пишет он на листке, чтобы не надрывать голосовые связки.

— Я у них в аквапарке триста получаю, и работа не бей лежачего, — пренебрежительно говорит Николай.

Может, и преувеличивает свои эстонские заработки, но и у кума Романа есть резон держаться за российскую службу. Во-первых, в Нарве почти все крупнейшие предприятия либо разорились, либо попали под сильное сокращение. Практически умер знаменитый военный завод «Балтиец», в свое время снабжавший генераторами всю северную часть СССР. А старейшую Кренгольмскую мануфактуру продали шведам — в результате от 13000 работников осталось меньше тысячи. Новых производств не появилось. Хорошо, что Ивангород рядом. Роме через пешеходный переход на Парусинке (без таможенного досмотра) до работы минут десять. Правда, пропускают только «пустых», у кого в руках ничего, кроме барсетки. Зато возвращаться после работы можно по мосту Дружбы (через таможню) и выносить в Эстонию «законные» две пачки сигарет и бутылку водки — это местный бизнес. Рома в прибылях, потому что сам он непьющий и некурящий. Пачка сигарет в Ивангороде стоит 30 рублей, в Эстонии — 100, самый дешевый «пузырь» у нас — 170 рублей, там — в два раза дороже. Раньше, когда на его родине был дефицит, носил из России веники. Сейчас не требуется — все обзавелись пылесосами.

— Да они вообще лучше живут, — с обидой говорит Николай. — Вот спроси меня: почему? Я скажу: отходов нет, качество продуктов другое. У нас в магазине возьмешь, допустим, масло какое-нибудь — полпачки выкидывать приходится. Потому что фальсификация, делают, наверное, в соседнем подвале. А у них то же самое масло — но качество совсем другое. Евросоюз за этим строго следит. Мы расчухали и стали все покупать только в Эстонии.

В подтверждение хозяин распахивает холодильник. Продукты, судя по упаковкам, и впрямь не наши. Пакет с морковкой меня особенно заинтересовал — на нем было написано «Markva. Мade in China».

Граждане Эстонии, наоборот, уважают российское. В Ивангороде, непосредственно у погранпоста, шесть заправок — народная тропа к ним не зарастает. Что интересно: наши подъезжают на приличных машинах — «вольво», «ауди», а с той стороны прет какой-то хлам с несуразными бензобаками литров на 300. Еще и водители злющие. Корреспондент «Культуры» вежливо так спрашивает одного иностранца по имени Толик: «А разве на этом ретро можно в Европу?» Разорался как резаный, и все по матушке. В переводе на русский дело оказалось в следующем. До введения акцизов на ввозимое из России в Эстонию топливо из Нарвы в Ивангород ездили как люди, — на бензовозах. Здесь зальют — там в два раза дороже выльют, и всем было хорошо, кроме правительства Эстонии.

— Да они удавятся, если Нарва себе копейку заработает, — зло говорит Толик. — Нарва — русский город, а им это поперек горла. Устроили охоту на ведьм — либо плати акциз, либо в Эстонию не въедешь. Мы три дня в знак протеста стояли на границе. Да разве их переспоришь! «Паравоз топплифа с целью проттажи абасалютно противоречит саккону, и мы путтем продолжать перепятствовать вашим действиям», — Толик так ловко передразнивает эстонского таможенника, что водилы на заправке дружно вздрагивают. Они как раз этими противозаконными действиями и занимаются — а для чего еще гигантские баки на машинах?

— С Эстонией приходится воевать хитростью, — вздыхает Толик. — Бизнес, конечно, уже не тот…

О том же печалится и Ивангород. Бизнес-бум был здесь в кризис 2008-2009 годов. Все российские регионы тогда грызли сухую корку, а Ивангород распирало от денег, как бензобак от излишков топлива. Однако следов былой роскоши в городе не заметно. Дороги ужасные, полгорода без газа, в казне дыра в половину бюджета. Как так?

— Тогда у нас улучшилось личное благосостояние, а общее упало, — объясняет феномен местной экономики депутат городского собрания Андрей Ямщиков.

ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТАМ

Но в Ивангороде просматривались и общеевропейские тенденции: бюджетную брешь, как в Греции, власти затыкали кредитами. Набрали 43 миллиона рублей (63% городского бюджета), а куда дели — непонятно. С финансами разбиралась Счетная палата Ленинградской области, вопрос до сих пор открытый.

— Мне бы не хотелось говорить о своих предшественниках, — деликатно обходит тему мэр Корнеев, брошенный на амбразуру в январе 2010-го, когда Ивангороду в долг уже не давали. — Главное, что мы многое разгребли. Построили, например, новые котельные — город теперь в тепле, и я сплю спокойно. Снизили кредитную задолженность до 18 миллионов рублей. Как? Это долго рассказывать…

А вот некоторые граждане никуда не торопились и хватали корреспондента за полы, чтобы поведать: списание долгов произошло благодаря активной жизненной позиции ивангородского населения.

— Ты это, фамилию мою не пиши, а то опять затаскают, — предупредил дядечка, похожий на постаревшего Илью Муромца. — Было письмо, что, если городу не помогут, мы отделяемся и уходим в Эстонию. Шестьсот подписей, люди, в большинстве, уважаемые. Как — кому письмо? Президентам. Один экземпляр в Таллин, второй — в Москву, Медведеву, он тогда верховодил. Шорох начался — мама, не горюй...

«Илья Муромец» аж глаза прищуривает от воспоминаний. А то! Подписантов таскали по инстанциям, в подъездах будто бы дежурили зловещие личности в черном, из области явился замгубернатора — тоже весь черный от переживаний.

Спрашиваю:

— А Эстония — что? Какая реакция?

— Да никакой, — говорит рассказчик. — Затаились. Они с Нарвой не знают что делать, а тут еще Ивангород им на голову.

— А вы правда хотели туда уйти?

— Да что там делать? — выпучивает дядя глаза. — Живут бедно, бесправие хуже нашего. Мы своим правителям козу показывали.

Закоперщиком ультиматума властям обоих государств был ныне покойный депутат местного совета Юрий Гордеев. Среди подписантов — уже знакомый нам Андрей Ямщиков.

— Я жалею, что поставил тогда свою подпись, — говорит он. — Дело не в том, что запугали, не особенно это и чувствовалось. Просто отделение и присоединение территорий — не та тема, с которой можно шутить. Но и Гордеев не был экстремистом и сепаратистом, как его пытались представить. Он переживал за город. Ведь это все-таки граница, лицо России, а нищета и заброшенность беспросветные. Как-то надо было решать…

Короче, доморощенные политики довели ситуацию до абсурда, чтобы выбить из центра деньги. Не получилось. Но бывало и получалось. Несколько лет назад тоже куда-то писали, чуть ли не папе римскому, и материальная помощь «на поддержку штанов» будто бы пришла.

— Это все не то, — недоволен Михаил Корнеев. — Нужны не разовые подачки, а федеральные программы по развитию приграничных территорий. По моим сведениям, все они бедствуют. Даже Путин это заметил. И мы прекрасно запомнили, как он сказал: хватит разговоров, надо реально помогать российским форпостам.

Ивангороду вроде бы грех обижаться — ему помогли: дали удочку в виде завода по производству запчастей для корейских автомобилей на 1500 рабочих мест. Оказалось, не то — работа нудная, зарплата — маленькая. Пахать на корейцев согласились всего 400 ивангородцев и 300 работяг из Нарвы. Конвейер заполняют гастарбайтерами из Средней Азии.

ЧИХАТЬ ХОТЕЛИ

Но главная проблема — это налоги. Они идут мимо, на более высокие бюджетные уровни, а там уже распределяют, сколько дать Ивангороду. Распределение, по словам Корнеева, грабительское.

— У нас бюджет похож на общипанную курицу, — возмущается он. — С территории уходит 85 % налогов, нам остается 15 %, и после этого они еще попрекают дотациями! Вопиющая несправедливость!

Несправедливость возникла после того, как Ивангород в 2006 году лишился статуса города областного подчинения и влился в состав Кингисеппского района. По рассказам, «удружили» городу свои же депутаты, единогласно проголосовав за это. С какой радости — никто уже не помнит, теперь Ивангород кусает локти. Район между тем вошел во вкус и забрал себе уже не только налоги, но и землю, и городское имущество, и последнюю радость населения — больницу.

— Сначала у нас отобрали роддом, затем «Скорую помощь», детское и инфекционное отделения, теперь собираются лишать хирургического и терапевтического, — жалуется Корнеев. — Рожать нужно ездить за 30 километров. Если и дальше так пойдет, то ивангородская больница превратится в сельскую лечебницу, где можно будет получить одну таблетку и поставить градусник. Такое ощущение, что живем в гетто.

В битве за больницу — редкий случай — власть и население выступают единым фронтом. Под письмом президенту Путину и губернатору Ленинградской области Дрозденко 600 подписей собрали за пару дней. Правда, в последний момент глава Корнеев раздумал подписываться.

— Титульный лист слишком ультимативный. Хотели же только за больницу похлопотать, а тут…

Вы правильно догадались: Ивангород, чтобы не разводить дипломатию, сразу похлопотал и за выход из Кингисеппского района.

— Кингисепп от нас в 30 километрах, и он ничего не смыслит в особенностях приграничной территории, — как бывший военный, рубит с плеча главный мятежник — председатель ивангородского потребительского общества Виталий Коржилов. — Мы тут на пике политики, НАТО у порога, сестра-Нарва в огне, а нам, чтобы чихнуть, надо прогибаться и просить разрешение у районной власти?! Не та у города история!

Что правда, то правда — Ивангород, основанный как крепость на северо-западе России в 1492 году князем Иваном III, всегда сам чихал на своих недругов — и на шведов, и на немцев, и на поляков. За 500 лет оборонительное сооружение изрядно поистрепалось. Но Евросоюз недавно дал денег на реставрацию. Вот как отремонтируют ивангородцы свое детище, да как чихнут в сторону Кингисеппа — повальный грипп району обеспечен.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть