Икона строя

02.03.2013

Александр ПАНОВ

Изображать вождя — не значит видеть вождя. Его жизнь окутана завесой мифологии. Сталин в изобразительном искусстве — это художественное произведение, а не документальное свидетельство.

1947«Нет искусства ради искусства, нет и не может быть каких-то «свободных», независимых от общества, как бы стоящих над этим обществом художников… Они просто никому не нужны. Да таких людей и не существует, не может существовать». Это цитата из выступления Сталина на встрече с творческой интеллигенцией в 1946 году.

Время от времени по профессиональной необходимости приходится задумываться над темой, достойной советского студента начала 50-х — «Образ Сталина в советском искусстве». Всплывает тут же хрестоматийное «Утро нашей Родины» Федора Шурпина, где отец народов стоит на фоне безграничного голубого неба и поля с десятком случайных тракторов (в классическом искусствознании эти дополнительные элементы презрительно именуются «стаффаж»). Он — покоритель пространств. Более того, их творец, устало перекинувший шинель через правую руку после благого дела, похож на Создателя в «день шестый»: «Вот, хорошо весьма».

То, что сталинская иконография сакральна, демонстрирует еще один пример. В 1937 году в Третьяковской галерее открывалась выставка, приуроченная к 20-летию Революции. Понятно, кто был главным героем. Оригиналы работ советских художников, участвовавших в ней, были переведены в печать, фотографиями отправлены по провинциальным музеям, и одновременно с Москвой выставка открылась по всей России. Но каждую типографскую копию заверили в Москве, придав ей статус оригинала. Так сейчас продают тиражные, но освященные иконки.

Сложно отличить «руку» Василия Ефанова от «кисти» Александра Герасимова. Узнаваем, пожалуй, Дмитрий Налбандян,Валерий Барыкин пастозный, яркий, сочный. Хотя он с той же страстью и Брежнева писал. А ведь были еще Павел Судаков, Василий Сварог, Александр Бубнов. Знаменитейшие Исаак Бродский и Федор Решетников. Но были и забытые мастера, писавшие вождя. Знаете ли вы имена русских иконописцев, кроме Рублева и Дионисия? Даже парсуна, гибрид иконы и портрета, первый русский портрет, обошелся без авторства. Рисовавшие Сталина по-христиански уничижали себя, постепенно нивелируя собственный стиль. Добровольно, заметьте. Хоть и за деньги из госказны.

Тиражировать общепринятый образ — это одно. Рисовать «от себя» — опасно для жизни — и земной, и загробной. Великий русский мистик-авангардист Павел Филонов в 1936-м написал портрет Сталина, с виду — реалистический, кондовый, но наполненный внутренней энергией. Так и хочется сказать о персонаже: «Он — святой, от него сияние исходит». Филонов, используя свой метод «аналитического искусства», изобразил в жизнеподобной манере внутренний образ Сталина-титана, Сталина-героя. Но Филонов так и остался изгоем от соцреализма.

Георгий Рублев, вполне ортодоксальный монументалист-коммунист, нарисовал «Сталина в кресле» в духе любимого Матисса. Художника тут же обвинили в формализме.

Сталин снисходительно терпит поругание соц-арта. Но в последнем, как, например, в серии «Ностальгический соцреализм» эмигрантов Виталия Комара и Александра Меламида, картинах, исполненных в технике не соцреализма, а итальянского Высокого Возрождения, все равно сохраняется терпкое воспоминание о генералиссимусе времен советского детства. Пример — «Однажды, когда я был ребенком, я видел Сталина». Вождь выглядывает из заднего окна машины, а городской вид изображен в стиле Караваджо или даже Аннибале Карраччи.

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть