Марина Влади: «Не могу сказать, что принесла себя в жертву»

25.01.2013

Юрий КОВАЛЕНКО, Париж

Накануне юбилея Владимира Высоцкого парижский корреспондент «Культуры» встретился с Мариной Влади. Она давно уже избегает вопросов о рано ушедшем муже, но для нашей газеты сделала исключение.

культура: Давайте вспомним, как Вы познакомились с Высоцким.

Влади: Журналист Макс Леон пригласил меня на репетицию «Пугачева» в Театр на Таганке. Конечно, осталась в восторге и от постановки, и от Володи, замечательно сыгравшего Хлопушу. Помните его монолог «Я хочу видеть этого человека»? Смотрела тогда только на него.

культура: «Он вихрем ворвался в мою жизнь», — писали Вы в своих воспоминаниях «24 кадра в секунду». Это была любовь с первого взгляда?

Влади: Совсем нет. Наша встреча прошла под знаком искусства. Когда мы познакомились, нам было по 30 лет. Нас долго связывали дружеские отношения. В первую очередь, я восхищалась им как актером. Он пел мне свои песни. А Володя был под впечатлением от меня, как от актрисы, кинозвезды.

культура: Он был в Вас больше влюблен, чем Вы в него?

Влади: Поначалу — конечно. Но влюблен не в меня, а в «колдунью», что увидел на экране. Долго ухаживал, добивался, хотел непременно покорить. Помню, как смеялась, когда Володя сказал, что я буду его женой.

культура: Почему Вы решили вступить в брак?

Влади: Мы долго жили вместе — до того, как поженились 1 декабря 1970 года. Я снималась у Сергея Юткевича в «Сюжете для небольшого рассказа», играла Лику Мизинову. Оказалось, без брака нам вместе жить трудно — снимали квартиры у друзей, где-то ютились. Для меня, француженки с тремя детьми, положение было довольно сложным. Ездить же к нему туристкой из Парижа мне надоело.

культура: Вы хотели увезти его во Францию навсегда?

Влади: Нет. Володя сам об этом никогда не думал. Хотя многие так называемые «друзья» рассказывали, что он якобы хотел сбежать. Это неправда.

культура: Когда вы виделись в последний раз?

Влади: За несколько недель до его смерти. Обсуждали наше будущее. Его очень утомляла жизнь со скоростью 300 километров в час. У него были свои демоны, с которыми он, как мог, боролся. Володя хотел взяться за прозу — может быть, романы или сценарии, и больше не сочинять стихи и песни.

культура: Он никогда не был диссидентом?

Влади: Нет, конечно. Говорил: «Я не диссидент, я поэт». Он боролся за правду и за свои идеалы — стремление к независимости, к свободе слова. Это было не диссидентство. Очень переживал, что его бесконечно запрещали, официально не признавали, не издавали.

культура: «Из-за твоего несгибаемого патриотизма, — вспоминали Вы, — все, что хоть сколько-нибудь могло задеть образ России, причиняло тебе боль».

Влади: Достаточно послушать его песни, чтобы понять — больше всего он любил Россию и свой народ. Во Франции к нему относились как к актеру, к мужу кинозвезды. Ничто не сравнится с тем, как принимали его в России. Я не знала ни одного артиста в мире, который бы пользовался такой популярностью, как Володя. Если за границей он был никем, то дома — великим Высоцким. Таким и остается спустя больше тридцати лет после смерти.

культура: По Вашим словам, ему было хорошо только на Родине: «За границей ты живешь лучше... но тебе скучно». Неужели тосковал во Франции или в Соединенных Штатах?

Влади: Начинал скучать через две недели — ему надоедало. Володя оставался русским поэтом, для которого родной язык был всем. Да, он открывал для себя новые страны, встречался с людьми, но все равно не получал того, что было дома. И потом, в России Володя мог позволить себе то, чего не мог на Западе.

культура: Кого из поэтов Володя больше всего любил?

Влади: Пушкина, который для него вмещал в себя все русское возрождение. Знал его наизусть, замечательно декламировал. Любил и Цветаеву, и Ахматову, и Ахмадулину.

культура: «Первым в связке» с Высоцким шел Окуджава. Между ними существовало соперничество?

Влади: Никакого. Булатик был добрый, благородный человек. Володя же никому не завидовал. В этом смысле он обладал совершенно чистой душой. Булат, Белла, Вася Аксенов и Сева Абдулов были нашими очень близкими друзьями.

культура: Володя Вас ревновал? Поводы находились?

Влади: Ревновал, но без повода. В жизни никому не изменяла. Я его обожала. Да разве могла посмотреть на кого-то другого?! Он нервничал, когда мне надо было уезжать на съемки. Может, боялся чего-то? Зато точно знаю, что Володя бегал на сторону, когда выпивал. Но гораздо больше женщин гонялось за ним.

культура: Значит, Вы его ревновали?

Влади: Конечно, и даже могла побить (смеется). Но все это просто смешно. Я знаю, что он любил меня до последней минуты. Мы говорили с ним по телефону за несколько часов до его смерти. У него уже был билет на самолет в Париж на 29 июля.

культура: Каким он был — человек Высоцкий, если уместить все в нескольких словах?

Влади: Добрый и щедрый. Настоящий мужик — сильный, вспыльчивый, иногда смешной.

культура: «Жизнь имеет цену только тогда, когда живешь и ничего не боишься», — говорил Высоцкий. Он действительно ничего не страшился?

Влади: Я в этом уверена. Не боялся даже смерти. Понимал, что век ему отведен короткий.

культура: Он отдавал себе отчет, что сжигает свою жизнь?

Влади: Вероятно, да. Особенно в конце. Даже хотел отказаться от роли Жеглова. Говорил мне: «Больше не могу. Она забирает у меня последние силы». А теперь некоторые утверждают, что это чуть ли не главная его роль. Идиотизм! Важнейшее, что он сыграл, — Гамлет и другие его театральные работы.

культура: Случались ли у него приступы отчаяния?

Влади: Володя испытывал отчаяние постоянно — достаточно почитать написанные им стихи.

культура: Разве он был лишен актерского самодовольства?

Влади: Несмотря на всю свою известность и тот факт, что люди на него буквально молились, Володя оставался человеком простым. Главным образом его интересовало творчество. Для актерской позы и тщеславия не было времени.

культура: Вам в какой-то мере пришлось поступиться собственной карьерой ради мужа?

Влади: Так оно и было. Жила в Москве по восемь месяцев в году, отказываясь от предложений сниматься и немножко забросив троих сыновей. Безумно любила Володю и занималась им. Поэтому он и написал: «Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним». Если бы не встретил меня, умер бы раньше.

культура: Приносить себя в жертву — обычный удел русских женщин…

Влади: Совсем нет. Я его любила, мы жили вместе. Это было в порядке вещей. Не могу сказать: «Ах! Принесла себя в жертву!» Как и во всех семьях, порой ругались, переживали, страдали. В наших отношениях не наблюдалось ничего ненормального. Разве что мало кому дано так любить друг друга.

культура: В течение шести лет Вы пытались получить для него визу — это было чертовски сложно.

Влади: У Володи везде были поклонники — даже в КГБ. Однажды ему позвонили и сказали, что отказывают в визе. В те времена это означало запрет на выезд навсегда. Я была в Москве и позвонила Ролану Леруа (один из лидеров французских коммунистов. — «Культура»), который был близок к Жоржу Марше (тогдашний генеральный секретарь ФКП. — «Культура»), и попросила что-то сделать. Леруа связался с Марше, тот позвонил Брежневу. И через день привезли новенький паспорт с визой. Дочь Брежнева нам рассказывала, что ее отец очень любил володины песни.

культура: Высоцкий понимал, что он значит для России?

Влади: Конечно, ведь он порой давал по пять концертов в день. Когда я его спрашивала: «Как ты это делаешь?», махал руками и отвечал: «Не знаю!»

культура: Когда Володя чувствовал себя самым счастливым?

Влади: Трудно сказать. Вероятно, ощущал какое-то ликование во время концертов. Но не в этом дело. Он никогда не бегал за успехом. Для Володи счастьем было, когда мы сидели вместе, пили чай, разговаривали… Недавно мне из Москвы прислали фотографию, сделанную в театре в мае 1980 года. На снимке у нас такие счастливые лица, какие бывают у детей, когда они смотрят гиньолей. Обоим смешно и радостно.

культура: Как складывались отношения Ваших сыновей с Высоцким?

Влади: Они очень дружили. До сих пор о нем вспоминают. С моим младшим сыном он был на Таити. Жалко, что Володя мало видел собственных детей. Но это не его вина — ему не давали.

культура: Кажется, Высоцкий мечтал о вашем общем ребенке?

Влади: Да, он очень хотел. Но я считала, что у нас достаточно детей. К тому же заводить еще одного ребенка при нашей жизни было бы полным безумием.

культура: Где сейчас рукописи Высоцкого, которые оставались у Вас?

Влади: Я отдала их в РГАЛИ сразу после его кончины. Потом передала все наши фотографии и письма. Но интимная переписка закрыта до моей смерти. Хотя не знаю, есть ли там какие-то откровения.

культура: Вам удалось посмотреть памятники Высоцкому, которые установлены в разных постсоветских республиках?

Влади: Видела многие. В частности, когда была на гастролях в Сибири. Одни — никакие, другие — смешные, третьи — прекрасные. Но это уже вопрос вкуса. Володя, у которого было отличное чувство юмора, над многими бы посмеялся. Недавно открыли памятник в Одессе — сложный, реалистичный. Я ненавижу тот, что установлен на его могиле, — Володя изображен ужасным гномиком с гитарой над головой.

культура: Как бы он, на Ваш взгляд, отнесся к фильму «Высоцкий. Спасибо, что живой»?

Влади: Возненавидел бы. Там показывают, как он мучается, а меня унижают. Эту гадость сделали для того, чтобы хорошо заработать.

культура: Собираетесь в Москву на юбилей Высоцкого?

Влади: Нет, никуда не поеду. Володя у меня в душе навсегда, и этого достаточно. 

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть