Собаки лают, служба идет

06.10.2017

Александр АНДРЮХИН, Коломна

Фото: Александр АндрюхинМонастыри в России — не редкость, но коломенский женский Свято-Троицкий Ново-Голутвин стоит особняком. Не только потому, что в конце 80-х он восстал из небытия одним из первых. Именно здесь создаются произведения искусства, достойные лучших музеев мира. Отдельного разговора заслуживают животные и птицы, которые нашли в обители приют.


Три храма

Когда входишь в ворота монастыря, обыденный мир за спиной тускнеет — впервые в жизни начинаешь понимать алчную бессмысленность сегодняшнего бытия.

Чего стоит человек без Бога? Таким вопросом много лет назад задалась будущая игуменья Ксения, тогда, в миру — Ирина Зайцева, студентка Московского авиационного института и выпускница журфака МГУ.

Фото: Александр АндрюхинСейчас территория монастыря вся в цветах. Из кустарников — барбарис и жасмин, из деревьев — голубые ели и туи. На клумбах — розы. О растениях заботится послушница Татьяна. По ее признанию, еще в детстве, побывав здесь, она поняла, что нигде больше уже жить не сможет. Она обожает выращивать цветы, и сейчас это ее обязанность.

Площадь перед Троицким собором и все дорожки красиво выложены плиткой. Кругом уютные скамейки. За храмом большой сад, где растут яблони и груши.

— За ним ухаживают сестры, окончившие Тимирязевскую академию, — рассказывает настоятельница, игуменья Ксения. — Их оставляли в аспирантуре, но они вернулись в монастырь. Сестры здесь вырастили 26 сортов груш и вывели морозоустойчивые виды абрикосов и алычи.

По высокой лестнице в собор поднимаются люди. Среди них много молодежи. Внутри — свойственная храмам тишина, приглушенные шаги, горящие свечи. В отдалении стоят леса, с которых расписываются стены и свод, — занимаются этим принявшие постриг выпускницы художественных вузов. Здесь можно увидеть и иконы — как восстановленные в реставрационной мастерской обители, так и заново написанные.

Под собором, в подклете, расположен еще один храм — блаженной Ксении Петербургской. Он совершенно удивительный: стены выложены мозаикой, а многие образа созданы в технике лицевого шитья, да так тонко, что нужно очень внимательно вглядеться, чтобы это заметить. И мозаика, и иконы — также дело рук монахинь. Поражает образ адмирала Ушакова, вышитый шелком. Подобного не увидишь нигде.

— Когда мы восстанавливали храм, решили расчистить подвал под ним, — объясняет настоятельница. — И вдруг наткнулись на стены более древней церкви. Решили ее воссоздать.

Есть в обители и третий храм, примыкающий к архиерейскому корпусу, — Покровская церковь. Она расположена у входа в монастырь, и еще более удивительна. Ее иконостас почти полностью вышит, что придает образам особую теплоту, и способствует, по словам монахинь, умягчению злых сердец.

Фото: Александр Андрюхин

Во дворе бревенчатая часовня князя Владимира и Анастасии Узорешительницы с высоким шатром и главкой. Ее конструкцию разработали сестры, получившие архитектурное образование. Сюда обычно выстраивается очередь за святой водой, которая льется из креста, стоящего на роскошной мозаичной водосвятной чаше. 

— Когда в часовню вошел Владимир Путин, он поинтересовался, кто нам сотворил такую высокохудожественную чашу, — рассказывает матушка Ксения. — Я ответила, что ее изготовили сестры в нашей мастерской. Владимир Владимирович удивился и, как мне показалось, не очень-то в это поверил.

За часовней стоит одноэтажное здание — это действующий медицинский центр. Его кабинеты оборудованы современной техникой. Монахиня-медсестра деловито проверила у меня давление, сахар в крови и определила количество гемоглобина. И все это за пять минут.

— Здесь по выходным мы принимаем всех желающих, и не обязательно из числа прихожан, — объяснила мне матушка Ксения, протягивая стаканчик с пустырником. — К нам обращаются как местные жители, так и приезжие из других городов. Иногда даже с довольно серьезными заболеваниями. Мы проводим диагностику, связываемся с медицинскими центрами и направляем людей на лечение.

Свято место пусто не бывает

Сегодня коломенский Свято-Троицкий Ново-Голутвин женский монастырь широко известен. Его посещали первые лица государства, общественные деятели, актеры, музыканты, журналисты. Сюда приезжают паломники со всего мира. Но так было не всегда.

Фото: Александр АндрюхинМало кто знает, через что пришлось пройти матушке Ксении и сестрам в период восстановления, который начался в 1989 году, когда монастырь передали РПЦ. В архиерейском корпусе даже есть музей 28-летней истории. На стендах фотографии: облупившиеся стены храма без креста, полуразрушенные здания без окон, разбитые дороги, монахини, которые занимаются отнюдь не женскими делами. Они таскают камни, бревна, распиливают кирпичи, месят бетон, разгружают машины.

— Основная трудность была не в том, что мы пришли на развалины, — вспоминает настоятельница. — Хотя это место в 1989 году было бандитским притоном, да и Коломну в то время называли «дырой». В храме находилась швейная мастерская, а в других полуразрушенных зданиях жили бомжи. Нас сначала было пять человек, потом 12. А страна еще оставалась атеистической — родные и друзья не понимали близких, решивших посвятить себя Богу. Признаюсь, мои родители испытали шок, когда узнали, что я собралась в монастырь. Только остановить нас уже было невозможно. Мы пришли сюда, на развалины, и начали очищать территорию, которая представляла собой свалку. Нам стали помогать местные жители, в основном женщины.

Фото: Александр Андрюхин

По словам игуменьи, жили в жуткой антисанитарии — в тех самых комнатах без окон, где обитали бомжи. На ходу осваивали профессии каменщика, плотника, штукатура, реставратора — все делали вручную. Но мать Таисия добыла передвижной кран и пригнала его на стройку. Первым делом, конечно, восстановили Троицкий храм, следом — архиерейский корпус. 

— Советские люди не участвовали в праздничных ночных богослужениях. А бабушки приходили только на утро. Жители Коломны церковь не посещали, но считали, что раз в год следует явиться в храм. И этот раз выпадал на чистый четверг. И вот проводим мы первую пасхальную службу, а в храме никого, — вспоминает настоятельница.

Потом монастырю дали участок рядом с селом Карасево. Там построили коровник. На подворье выращивали картошку, свеклу. Разбили пасеку. С местными соседствовали мирно. Но однажды на лугу, где паслись животные, появились подвыпившие мужики. За скотиной приглядывала лишь одна послушница. Они, недобро скалясь, направились к ней. Но неожиданно коровы обступили сестру и заслонили собой. Позже стадо начали охранять среднеазиатские овчарки, идеальные пастухи.

— Ими обзавестись помог случай, — продолжает вспоминать матушка Ксения. — Нам подарили собаку по кличке Суджа. С хорошей родословной — собирала призы по всей Европе. Ее отдали, потому что она больше не могла приносить потомство. И вдруг у нас она неожиданно ощенилась.

Фото: Александр АндрюхинСегодня в обители целый питомник. В нем 30 собак с титулом чемпиона России, 10 чемпионов РКФ, 6 чемпионов национального клуба породы САО.

— Но есть у нас и простые дворняги, — говорит настоятельница. — Одну подобрали на дороге со сломанной лапой. Ее отвезли к ветеринару, сделали операцию, вставили в лапу спицу, и сейчас она помогает нам пасти коров. У нас такие сестры — не могут пройти мимо бездомной собаки.

Обрусевший Синай

На подворье есть даже верблюд по кличке Синай. Он живет в большом загоне за садом. Еще маленьким Валентина Терешкова привезла экзотическое животное из Египта и подарила монахиням. Когда мы подошли, он оживился и доверчиво протянул к нам через забор веселую морду.

— Хочешь что-нибудь вкусненькое? — сказала матушка Ксения и сорвала ему лопух, который верблюд тут же умял с большой охотой.

Синай на редкость крупный и невероятно пушистый. По словам настоятельницы, он ничуть не страдает от наших морозов и предпочитает российские овощи.

Фото: Александр Андрюхин— Однажды привезли ему из пустыни колючек. Думали, он обрадуется и ностальгически на них набросится. Так нет — поморщился и есть не стал. Совсем обрусел!

В монастыре вся живность используется в хозяйстве, не бездельничает здесь и корабль пустыни — зимой его запрягают в сани и катают детей.

Кроме этого чуда, в обители живут совы. Когда их впервые заметили, всполошились все местные орнитологи. Это событие горячо обсуждалось в коломенской прессе. Но совы поселились здесь не просто так.

— Началось с того, что на наших деревьях певчие птицы свили гнезда, — рассказывает игуменья. — Это был хороший знак. Мы обрадовались: в святом месте снова начнут петь птицы. Но вороны принялись разорять гнезда и уничтожать птенцов. Мы не раз наблюдали, как они с яйцами в клюве отбивались от бросающихся на них крохотных пташек. Сестры вооружились рогатками и начали стрелять по хищным птицам, но это мало помогало. Тогда мы привезли сову, а потом к ней на помощь из леса прилетели еще три. Позже они вывели здесь птенцов, которые во время службы в Троицком храме садились на березы и слушали пение, вращая во все стороны круглыми головами.

Молитва и борьба

Общаться с настоятельницей необычайно легко и просто. Матушка Ксения не использует в речи дежурные и бессодержательные фразы. Она говорит только по существу и только о важном. Мысль настоятельницы о значении монастырей проста — только они, по ее убеждению, отвоевывают у мира обманутые души и возвращают человеку понимание, что он существо Божие. Конечно, существует много путей к свету, но монашество помогает отчетливо осознать, что за красивой оберткой современной цивилизации прячется раковая опухоль, разъедающая в людях саму человечность.

Фото: Александр АндрюхинНастоятельница убеждена, что в монастыре одаренному человеку проще проявить себя, чем в миру. В обычной жизни этому могут помешать безденежье и много чего еще, а под куполами в нем воспламеняются искры, о которых он сам не ведает. К примеру, не все люди рождаются с музыкальным слухом и певческим голосом, но в церковном хоре начинает петь каждый.

— Через некоторое время пробиваются голоса даже у самых безнадежных, — рассказывает матушка Мария, — даже у тех, кто считал, что им медведь на ухо наступил.

Замечено, что в монастырях довольно часто проявляются и художественные способности, которые среди мирской суеты часто остаются незамеченными. Именно в обители каждый занимается тем, к чему склонен от природы: преподает детям, расписывает храм, обжигает горшки, лечит людей или работает на ферме. Но есть и такие, как матушка Елена, — умеют все: писать картины, сочинять стихи, сказки, лечить, преподавать, возделывать землю, класть кирпичи, тесать камни, разговаривать с чиновниками, управлять автомобилем, трактором, краном. Именно она, в прошлом звукооператор певицы Елены Камбуровой, обучила всем премудростями сестер, а кроме того, основала компьютерный центр и студию, на которой записываются передачи для радиостанции «Благо».

Многие сюда пришли детьми. Они окончили монастырскую школу, а потом матушка Ксения, изучив наклонности каждой, распределила их в вузы. Некоторые монахини имеют по два высших образования.

— Не все сестры быстрые и решительные, — рассказывает настоятельница. — Некоторые излишне мягкие. Такой мы всегда считали Полину, которую отправили учиться в педагогический институт. И вот на одном семинаре преподавательница, озлобленная и богоборная женщина, вызвала ее на всеобщее обозрение и принялась ругать — требовала, чтобы она покинула монастырь. Вот тогда Полина и проявила свой характер: твердо заявила, что не уйдет. Та рассвирепела еще больше и, крича, обратилась к студентам: «Ведь вы хотите, чтобы она ушла?» Но студенты ответили: «Нет, не хотим!» На другую нашу сестру, Таисию, тоже во время учебы набросился преподаватель: «Посмотрите, на нее, она верующая! Да из-за таких, как вы, серостей, вся страна отбрасывается на столетие назад! Вы — худшие представители людей». Но ее было трудно смутить. Она ответила: «Простите, но вы не в теме!» И ее поддержали студенты. Многие думают, что труд монахов бесполезен. Я слышала, как одна туристка, рассматривая наши розы, восхитилась перед другой: «Смотри, какая красота!» А та ей ответила: «Ну и что? Им же делать нечего — вот они и сидят на клумбах!» Так думают многие, и мало кто знает, что молитва — это борьба.

Фото: Александр АндрюхинНо послушницы Свято-Троицкого монастыря не только молятся. В начале 90-х они стали помогать бездомным детям, до которых никому не было дела. Живя впроголодь и работая по 20 часов в сутки, сестры построили дом на подворье и открыли школу, где сами же и начали преподавать. Приют для мальчиков-сирот, который год от года только пополнялся, не финансировался государством, поскольку формально у детей родители были.

Их отучали от вредных привычек, некоторых — от наркотиков, привлекали к труду. К своему совершеннолетию практически все они имели рабочие специальности, спортивный разряд и водительские права. И все это благодаря заботе сестер. Теперь многие воспитанники выросли, отслужили в армии, окончили вузы, но свой приют при монастыре продолжают считать домом. Как сложилась бы их судьба, если бы они не попали сюда?

Без монастыря сама Коломна была бы другой. Как-то незаметно обитель стала частью старинного подмосковного городка. У кого теперь повернется язык обозвать его «провинциальной дырой»? Изменились и местные жители.

— Сегодня люди сильно отличаются от тех, что приходили к нам в храм 28 лет назад, — вспоминает настоятельница. — Они стали проще, уже не относятся к нам с подозрением. И прихожан теперь мы видим всех возрастов, а раньше это были только бабушки. В Коломне многие полюбили монастырскую службу — она отличается от обычной, которая проходит по более укороченному варианту.


Фото на анонсе: Александр Чипурин/РИА Новости

Распечатать

Поделиться

Назад в раздел
Оставить свой комментарий
Вы действительно хотите удалить комментарий? Ваш комментарий удален Ошибка, попробуйте позже
Закрыть
Закрыть